Джемсъ Филлисъ.

Основы выѣздки и ѣзды.

Переводъ съ 3-го французскаго изданія А. А. Войцеховича.

Изданіе первое.

С.-Петербургъ. Издатель Кн. Д. Багратіонъ. Офицерская Кавалерійская школа. 1901.

Дозволено цензурою С.-Петербургъ 2 іюня 1900 г.

Типо-литографія Ю. Я. Римана. Виленскій пер., д. № 6. Тел. 631

Основы выѣздки и ѣзды.

Старшій учитель верховой ѣзды въ Офицерской Кавалерійской Школѣ Джемсъ Филлисъ. 1899 г.

БІОГРАФИЧЕСКІЙ ОЧЕРКЪ.

Джемсъ Филлисъ родился 27 Декабря 1834 г. въ Лондонѣ. Отецъ, его Томасъ Филлисъ, былъ извѣстный богатый авдокатъ, старинная контора котораго пользовалась большою популярностью въ Англіи. Какъ всѣ англичане, Томасъ Филлисъ былъ одержимъ страстью къ лошади и посѣщалъ часто скачки. Въ 1841 г. отецъ умираетъ и вдова-мать остается съ семью малолѣтними дѣтьми, при чемъ, какъ оказалось, состояніе почти все потеряно въ послѣдній годъ жизни отца, увлекшагося игрою на скачкахъ. Джемсъ Филлисъ теперь говоритъ что не случись краха, не пришлось-бы ему ѣздить верхомъ, такъ какъ нотаріальная контора фирмы Филлиса переходила много поколѣній преемственно къ старшему сыну.

Семилѣтній Джемсъ попадаетъ къ другу его отца, богатому-владѣльцу лошадей, имѣвшему скаковую конюшню, гдѣ и проводитъ два года; знакомится, какъ наблюдательный

мальчикъ, съ уходомъ за лошадью и, находясь ежедневно среди грумовъ, жокеевъ и конюшенныхъ мальчиковъ, пріучается сидѣть въ сѣдлѣ на чистокровныхъ полуторникахъ. По наслѣдію отъ отца любовь къ лошади у маленькаго Джемса развивалась въ страсть къ коню и послѣ смерти его благодѣтеля, разорившагося на лошадяхъ, Джемсъ поступаетъ въ 1843 году къ богатому конеторговцу Гринессъ, оперировавшему на всѣхъ конскихъ рынкахъ Европы. Желѣзныхъ дорогъ тогда еще не было и лошадей, выгрузивъ съ судовъ въ Гамбургѣ, отправляли походнымъ порядкомъ. Маленькій Филлисъ въ теченіе 7-ми лѣтняго пребыванія у Гринесса перебывалъ на конѣ почти во всѣхъ главныхъ городахъ Европы. Многоверстные переходы на чистокровномъ молодомъ скакунѣ сроднили юнаго Джемса съ конемъ, ознакомили его со всевозможными породами и сортами лошади, ея характеромъ, дали возможность практически изучить всѣ способы подчиненія волѣ всадника своенравія животнаго. Жизненная обстановка юнаго Джемса сложилась такъ, что нельзя было отказываться сѣсть на непокорное животное тѣмъ болѣе, что обращеніе съ мальчиками было весьма безцеремонное. Жизнь ихъ цѣнилась въ грошъ. Какъ самъ Филлисъ разсказываетъ, родственники уби-

таго лошадью мальчика, получивъ нѣсколько стерлинговъ, считали себя совершенно удовлетворенными, признавая такой порядокъ вполнѣ нормальнымъ. Пылкій по природѣ, ловкій, сухощавый юноша, Джемсъ съ особымъ удовольствіемъ садился на упрямаго скакуна, отъ котораго другіе, что называется, открещивались. Подчинить своей волѣ необузданный нравъ животнаго доставляло смѣлому юношѣ высшее наслажденіе. Чаще всего Филлису приходилось бывать въ Вѣнѣ, гдѣ въ концѣ сороковыхъ годовъ онъ познакомился съ знаменитымъ наѣздникомъ Боше—кумиромъ знатоковъ ѣзды того времени. При посѣщеніи Мадрида, Милана, Парижа и Берлина Филлисъ познакомился со многими манежными ѣздоками, работавшими лошадей для высшей школы, но то, что онъ увидѣлъ у Боше поразило Филлиса въ высшей степени. Въ особой главѣ своего сочиненія онъ всесторонне разсматриваетъ нѣкоторыя положенія системы Боше.

16-ти лѣтъ Филлисъ поступаетъ къ извѣстному тогда въ Англіи тренеру Асфорду, конюшня котораго была въ окрестностяхъ Ньюмаркета — центрѣ скакового міра. Здѣсь на ипподромѣ онъ участвуетъ въ скачкахъ. Каждый конеторговецъ Англіи имѣетъ охотничьихъ лошадей, которыхъ показываетъ для про-

дажи только послѣ того, какъ лошадь пройдетъ, такъ сказать, учебный курсъ охотъ. Для этого скакуновъ посылаютъ подъ жокеями на парфорсныя охоты, но скачутъ они въ хвостѣ участвующей группы охотниковъ до тѣхъ поръ, пока лошадь хорошо не напрыгается. Въ послѣдующія охоты жокеи постепенно передвигаются ближе къ головнымъ охотникамъ, и когда конь выказалъ выдающіеся успѣхи предлагаютъ его къ продажѣ и, конечно, продаютъ за крупныя деньги. Такимъ образомъ и въ этой сферѣ работы лошади Филлису представилось широкое поле для изученія на опытѣ способа управленія конемъ. Больше всего ему пришлось охотиться въ Шантильи у Герцога Д'Омаль.

Вращаясь среди любителей лошадей, Филлисъ попутно со скачками ознакомился и съ системою выѣздки знаменитаго Боше. Въ 1858 г. въ Бернѣ секретарь французскаго посольства Графъ-де-Симеонъ, страстный спортсмэнъ, далъ Филлису свою лошадь англонѣмецкаго происхожденія въ полное распоряженіе для выѣздки въ высшую школу. Это былъ первый его опытъ. Переѣхавъ въ Гавръ, Филлисъ заарендовалъ манежъ, но какъ любитель лошади чуждый всякихъ коммерческихъ соображеній онъ не съумѣлъ вести татерсаль и вынужденъ былъ переѣхать въ

Парижъ, гдѣ поступилъ въ циркъ и началъ выѣзжать лошадей для высшей школы, а также дресировать на свободѣ. За время пребыванія въ циркѣ Филлисъ окончательно, такъ сказать, разработалъ систему выѣздки лошади и на чистокровныхъ Жерминалѣ и Маркирѣ представилъ вѣнецъ высшей школы. Въ 1890 г. Филлисъ побывалъ въ Берлинѣ и Вѣнѣ, гдѣ появленіе его на Жерминалѣ, Маркирѣ и Повэро было полнымъ тріумфомъ его системы. Восторги серьезныхъ любителей верховой ѣзды, по отзыву иностранныхъ спортивныхъ журналовъ, выражались громомъ аплодисментовъ и подношеніемъ всевозможнаго вида цѣнныхъ подарковъ и адресовъ. Милостивое вниманіе Австрійской Императорской четы неоднократно выражалось въ личныхъ одобреніяхъ Джемсу Филлису. Императоръ Францъ Іосифъ подарилъ ему лучшаго жеребца своего завода, сѣраго Маэстозо. Въ Россіи Джемсъ Филлисъ въ первый разъ появился въ С.-Петербургѣ въ циркѣ Чинизелли осенью 1897 г., произведя фуроръ на Жерминалѣ, Маркирѣ, Повэро и Маэстозо. Бросались въ глаза отличное рабочее тѣло чистокровныхъ коней, правильность, отчетливость, красота и энергія ихъ движеній. Всѣ четыре лошади, что называется, безъ сучка и безъ задоринки въ ногахъ, и сбере-

жены въ полномъ смыслѣ слова. Вскорѣ, Джемсу Филлису была поручена для испытанія его системы работа одной смѣны лошадей Императорской Придворной конюшни, давшая блестящіе результаты, за что Джемсъ Филлисъ былъ Восочайше награжденъ орденомъ Св. Станислава 3 ст.

Съ 1898 г. Филлисъ состоитъ въ Офицерской Кавалерійской школѣ, гдѣ подъ его руководствомъ и по его системѣ работаютъ: 1) Гг. Офицеры постояннаго состава школы, выѣзжая молодыхъ лошадей для высшей школы ѣзды; 2) Гг. Офицеры старшаго курса перемѣннаго состава школы, выѣзжаютъ 3-хъ лѣтнихъ кобылъ Государственныхъ заводовъ и 3) Наѣздники старшаго курса на ремонтныхъ (3 1/2 л.) лошадяхъ школы, выѣзжаютъ ихъ прямо на мундштукахъ. Что система его даетъ блестящіе результаты, мнѣ пришлось лично убѣдиться въ Маѣ мѣсяцѣ 1898 г., когда Филлисъ далъ мнѣ попробовать свего чистокровнаго караковаго Повэро. Это настоящій шеренговый меринъ, если ѣхать на немъ, какъ ѣздятъ наши рядовые—упершись въ поводъ и распустивъ шенкеля. Повэро шелъ тогда темпистой рысью съ довольно сильнымъ упоромъ на поводъ. Отъ постепеннаго усиленія шенкеля и смягченія повода, Повэро пошелъ на всѣхъ аллюрахъ, что назы-

вается, на мягкомъ поводу—унтеръ-офицерская или вахмистерская лошадь. Отъ дальнѣйшаго усиленія шенкеля Повэро подобралъ задъ, поводъ шелковый, повиновеніе рукѣ полное. Это лошадь не дресированная въ высшую школу, какъ обыкновенно бываетъ въ циркѣ, а идеально уравновѣшенная выѣздкой, а потому въ отличномъ поводу, съ широко выработанными аллюрами, смирна, поворотлива и покорна всаднику въ полномъ смыслѣ этого слова, и приэтомъ отлично сбережена.

Не смотря на свои 66 лѣтъ, Филлисъ ежедневно работаетъ высшею школой собственную молодую лошадь и ѣздитъ лошадей Его Императорскаго Высочества Августѣйшаго Генералъ-Инспектора кавалеріи. Нужно быть личнымъ свидѣтелемъ, чтобы оцѣнить Филлиса, какъ замѣчательнаго учителя ѣзды. Сколько энергіи и съ какимъ искусствомъ проявляетъ онъ ее въ минуты сопротивленія коня волѣ всадника, какой рѣшимостью горятъ его глаза, когда конь выказываетъ протестъ и какъ расточительно ласковъ онъ съ тѣмъ-же конемъ каждый разъ послѣ хорошо исполненнаго имъ требованія. Насколько онъ быстръ въ указаніяхъ во время урока ѣзды, можетъ служить примѣромъ слѣдующій случай. Въ Красномъ Селѣ гнѣдая кобыла при

закидкѣ опрокинулась подъ наѣздникомъ и придавила его настолько, что вновь сѣсть на нее онъ не могъ. Старикъ Филлисъ съ легкостью юноши, въ одинъ мигъ очутился въ сѣдлѣ и энергичнымъ настойчивымъ посыломъ хлыстомъ и шпорами тотчасъ привелъ кобылу въ повиновеніе и полное послушаніе.

Оканчивая краткую біографію этого замѣчательнаго мастера искусства верховой ѣзды, считаю нужнымъ упомянуть что Джемсъ Филлисъ въ ежедневныхъ бесѣдахъ съ нами послѣ ѣзды проявляетъ всестороннюю начитанность человѣка образованнаго. Рѣчь его дышитъ остроуміемъ, чистой логикой здраваго разума съ непреклонной волей. Разсказы его^[1] рисуютъ человѣка, отъ наблюдательности котораго не ускользнула ни малѣйшая подробность обстановки, въ которой протекла его долголѣтняя жизнь практика-труженика и являютъ въ немъ великій талантъ натуралиста.

Начавъ самостоятельную трудовую жизнь безъ гроша въ карманѣ, семилѣтній сирота мальчикъ посвятилъ ее исключительно изученію лошади. Достигнувъ теперь громкой извѣстности, обезпечивъ семью (жена и пять человѣкъ дѣтей) совершенно достаточными

матеріальными средствами, Джемсъ Филлисъ доказалъ, что и въ жизни своей, какъ и въ принципѣ выѣздки лошади, онъ остается вѣренъ своему девизу—«en avant».

Переводъ сдѣланъ съ согласія Джемса Филлиса и по моей просьбѣ моимъ двоюроднымъ братомъ Александромъ Андреевичемъ Войцеховичемъ—серьезнымъ знатокомъ лошади и верховой ѣзды^[1].

Въ присуствіи Филлиса переводъ прочитанъ Генералъ-Маіоромъ Брусиловымъ и Подполковникомъ Химцомъ и одобренъ Начальникомъ Офицерской Кавалерійской школы Генералъ-Лейтенантомъ Авшаровымъ.

Какъ другъ и почитатель таланта моего учителя, Джемса Филлиса и, желая ознакомить съ его взглядами возможно большее число сотоварищей по любви къ лошади и верховой ѣздѣ, я рѣшился редактировать и издать настоящую книгу, полагая принести этимъ посильную лепту на пользу славной Россійской конницы.

Подполковникъ Князь Багратіонъ.

1900 г.

ОТЪ ПЕРЕВОДЧИКА.

Филлисъ озаглавливаетъ свою книгу: «Основы выѣздки и ѣзды». У насъ нѣтъ установившагося взгляда на верховую ѣзду—большинство смотритъ на нее, какъ на праздное времяпрепровожденіе. Очень рѣдко встрѣтишь человѣка, который признаетъ за верховой ѣздой право представлять изъ-себя искусство. Между тѣмъ она есть искусство, и искусство тѣмъ болѣе высокое, что объектомъ примѣненія его является живой и въ нѣкоторой, хотя для человѣка и мало понятной степени, одухотворенный организмъ - лошадь. Какъ всякое живое существо, каждая лошадь представляетъ собою особую единицу въ отношеніи строенія тѣла, такъ равно и въ отношеніи трудно уловимой для человѣка стороны интелектуальной. Нормальные, болѣе или менѣе раціональные, пріемы воздѣй-

ствія на этотъ организмъ установлены, но примѣнять эти пріемы приходится, безконечно видоизмѣняя ихъ оттѣнки. Въ оттѣнкахъ, какъ нѣсколько разъ повторяетъ Филлисъ, и заключается ѣзда,—въ оттѣнкахъ и состоитъ искусство ѣзды.

Всякое искусство имѣетъ свои законы, а что имѣетъ законы, имѣетъ и свою философію. Сочиненіе Филлиса и представляетъ изъ себя именно философію искусства ѣзды и выѣздки.

Пріемы, которые излагаетъ Филлисъ, вообще очень просты и несложны, такъ какъ они основаны на глубокомъ пониманіи сущности лошади и того, что отъ нея требуется. Большинство пріемовъ представляютъ изъ себя пріемы старой ѣзды, бывшей въ употребленіи у насъ до разгрома идей, преданій и народной мудрости, пріобрѣтенныхъ тысячелѣтней исторіей, набѣгомъ невѣжества и проповѣди легкодѣлія, подъ флагомъ реализма шестидесятыхъ годовъ.

Пріемы новые, но вполнѣ раціональные, представляютъ изъ себя пріемы сгибаній на ходу, причемъ главнымъ основаніемъ ихъ Филлисъ признаетъ необходимость подъема переда лошади, т. е. принципъ старой школы.

Сущность и главное достоинство сочиненія Филлиса заключается не въ описаніи пріе-

мовъ, а въ изложеніи сущности этихъ пріемовъ, причинъ, почему они должны быть таковыми, цѣли ихъ и результатовъ ими достигаемыхъ. При изложеніи каждаго пріема Филлисъ всегда приходитъ къ синтезу всѣхъ пріемовъ, т. е. къ постановкѣ и веденію лошади въ равновѣсіи.

Равновѣсіе лошади, какъ основа искусства ѣзды, и сдѣлалось предметомъ гоненій новаторовъ шестидесятыхъ годовъ. Никто изъ реформаторовъ о равновѣсіи лошади понятія не имѣлъ, но (ничѣмъ инымъ объяснить себѣ не могу явленія), подпавъ подъ гипнотическое вліяніе представителей проповѣди разрушенія эстетики, чуя въ ѣздѣ искусство они обрушились на внѣшніе его, т. е. равновѣсія, признаки. «Поводъ», какъ Филлисъ его называетъ, или какъ у насъ принято называть, «сборъ»,—сдѣлался предметомъ косвеннаго, а мундштукъ, какъ его конкретъ, прямого и отчаяннаго гоненія. Создалась цѣлая литература, предлагались даже новые универсальные снаряды для замѣны его.

Въ неособенно далекомъ прошломъ у насъ было много отличныхъ наѣздниковъ и превосходныхъ берейторовъ. Къ сожалѣнію, верховая ѣзда никогда не была у насъ такъ распространена, какъ на Западѣ. Вслѣдствіе этого выдающіеся наѣздники и берейтора,

такъ сказать, свѣтили въ безвоздушномъ пространствѣ и сгорали за свой собственный счетъ. Свѣтъ ихъ никому не былъ нуженъ; матеріала для подержки горѣнія имъ никто не доставлялъ. Сходили они со сцены безслѣдно, не оставляя большею частью послѣ себя никакихъ письменныхъ трудовъ. Сколько мнѣ извѣстно, кромѣ стариннаго сочиненія Бабинскаго и изданной въ 1867 году книги моего друга и учителя Гешвенда, еще сколько-нибудь серьезнаго сочиненія по искуству верховой ѣзды на русскомъ языкѣ не имѣется.

Годъ отъ году мракъ все болѣе и болѣе застилалъ эту отрасль искусства и, казалось, она совсѣмъ заглохла. Но все, что существуетъ, имѣетъ свою сущность, а сущность—вѣчна. Разъ искусство верховой ѣзды явилось и развилось, на основаніи извѣстныхъ законовъ, въ стройную систему, то исчезнуть оно не можетъ.

Состояніе упадка, до котораго у насъ дошла верховая ѣзда, послужило къ пробужденію сознанія о необходимости возрожденія этого искусства. Этому сознанію я и приписываю тотъ интересъ, который проявляется теперь какъ къ самому Филлису, такъ и къ его книгѣ.

Книга Филлиса не есть руководство. Мало знакомый съ лошадью и ѣздой не только не

извлечетъ изъ нея практическихъ указаній для дилетантскаго примѣненія его пріемовъ, но и не пойметъ ея. Тѣмъ не менѣе прочесть и проштудировать эту книгу полезно всякому кавалеристу. Польза будетъ двоякая. Во-первыхъ, прочтя ее, нельзя не прочувствовать истину словъ Филлиса, что для того, чтобы ѣздить при какихъ-бы то ни было условіяхъ, надо «умѣть» ѣздить, а для того чтобы умѣть ѣздить, надо сначала пріобрѣсти шлюссъ (этого выраженія теперь почти не приходится слышать). Чтобы пріобрѣсти шлюссъ (стр. 32 франц. изд.), надо имѣть терпѣніе въ продолженіе долгаго времени трястись рысью безъ стремянъ на тряскихъ и сильныхъ лошадяхъ подъ руководствомъ знающаго учителя, т. е. вернуться къ тому, что, какъ опять-таки говоритъ Филлисъ, считали необходимымъ всѣ мастера искусства верховой ѣзды прежняго времени. Во вторыхъ, можетъ быть установится правильный взглядъ, на лошадь. Верховая лошадь прежде всего должна быть верховой, т. е. такой, которая по складу своему можетъ скорѣе и съ возможно меньшимъ рискомъ разрушенія быть поставлена въ строй. Слѣдовательно, лошадь по природѣ своей должна имѣть способность, какъ можно легче для себя, подводить задъ подъ корпусъ, безъ чего равно-

вѣсія достигнуть невозможно. Блажь на гановерскую фальсификацію кажется остываетъ. Можетъ быть послѣ изученія сочиненія Филлиса начнетъ рѣдѣть и туманъ, напущенный спекуляціей.

Всѣ свои положенія и разсужденія Филлисъ излагаетъ въ высшей степени опредѣленно и точно. Каждое выраженіе его умѣстно и необходимо. Вслѣдствіе такого способа изложенія, при переводѣ книги я придерживался возможно ближе текста.

Войска Донского есаулъ

Александръ Войцеховичъ.

с. Сулимовка.

11-го Марта 1900 г.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Я не берусь за изложеніе научныхъ положеній. Это не мое дѣло. Я ни больше ни меньше какъ практикъ, имѣющій дѣло съ лошадью въ продолженіе пятидесяти лѣтъ. Я знаю лошадь, люблю ее и не могу о ней не разсуждать.

Мнѣ было восемь лѣтъ, когда меня въ первый разъ посадили на лошадь. Жизнь моя цѣнилась недорого. Когда какая-нибудь лошадь начинала бить или норовиться, со всѣхъ сторонъ поднимался крикъ: посадить мальчишку! Мальчишку сажали и—впередъ. Мальчишка работалъ каблуками и хлыстомъ; бичъ дѣлалъ свое дѣло. Мальчишка держался какъ могъ и сколько могъ, а когда онъ катился на землю, то его, безъ церемоній, опять втаскивали на лошадь.

Таковы были мои первые шаги на поприщѣ наѣздническаго искусства. Съ дѣтства узналъ

я посылъ, который впослѣдствіи сталъ для меня безконечно дорогъ.

Такое суровое, но въ высшей степени полезное воспитаніе развило во мнѣ съ раннихъ лѣтъ увѣренность въ себѣ, крѣпость посадки и, позволю себѣ сказать, неустрашимость. Я никогда не задумываюсь въ случаѣ нужды смѣло, но обдуманно схватиться съ лошадью.

Наступилъ періодъ самоучества, а съ нимъ и его спутники: потемки, догадки, безплодныя усилія, заблужденія, которыя всегда очень трудно сознать, ошибки, иногда непоправимыя, и совѣты, иногда и дурные. Во всемъ этомъ хаосѣ приходилось разбираться одному. Немногіе переживаютъ такое время, не опустивъ рукъ.

Время тяжелое, но зато и полезное.

Постоянное упражненіе гимнастируетъ тѣло, вырабатываетъ гибкость членовъ его. Постоянная опасность пріучаетъ къ необходимому хладнокровію. Наконецъ, постепенно пріобрѣтается шлюссъ. До tact equestre еще далеко, но уже зарождается способность чувствовать лошадь.

Съ этого времени началъ я отдавать себѣ отчетъ въ каждомъ явленіи, вдумываться въ то, что дѣлаю и въ то, что намѣренъ дѣлать. Началъ я внимательно изучать пріемы, изыски-

вать способы, возможно тонкаго ихъ примѣненія, дѣлать наведенія, конечно часто слишкомъ поспѣшныя. Коррективомъ являлся пріобрѣтенный практикою опытъ.

Въ этомъ періодѣ исканія истины, судьба натолкнула меня на наставника, который указалъ мнѣ методу. Съ тѣхъ поръ я пересталъ ходить въ потемкахъ и получилъ возможность привести въ порядокъ отрывки познаній, связать ихъ и сдѣлать изъ нихъ выводъ.

Я получилъ возможность путемъ систематизаціи ставить каждое явленіе на свое мѣсто, объяснять себѣ каждое изъ нихъ, понимать ихъ.

Каждое явленіе стало для меня яснымъ и естественнымъ. Предо мною раскрылась совокупность представленій и соотношеній воздѣйствій человѣка на лошадь.

Разъ метода улеглась въ головѣ, оставалось выработать въ себѣ умѣнье передавать лошади руками и ногами пріемы, т. е. развить въ себѣ точность отраженныхъ ощущеній.

Поверхностнымъ знаніемъ я удовлетвориться не могъ, почему съ напряженнымъ вниманіемъ изучалъ всѣ тонкости, всѣ мелочи. Этимъ путемъ я развилъ въ себѣ точность воспріятія ощущеній, возбуждаемыхъ движеніями лошади, мгновенную отдачу себѣ въ нихъ отчета и умѣнье мгновенно-же отвѣ-

чать на него воздѣйствіемъ помощниковъ—шенкеля и повода, т. е. то, что называется tact equestre, т. е. чувство чувствовать лошадь.

Наконецъ, я получилъ возможность мыслить и работать стоя на своихъ ногахъ. Какъ отдѣльное явленіе, такъ и совокупность ихъ я сталъ самостоятельно провѣрять на опытѣ, въ манежѣ, сопоставлять ихъ съ методой, урѣзывать или расширять ея положенія, измѣнять, развивать и совершенствовать ихъ.

Не сходя съ пути, начертаннаго великими мастерами искусства верховой ѣзды, я, мало по малу, выработалъ свою собственную методу. Метода моя есть плодъ глубокаго изученія основъ, оставленныхъ намъ въ наслѣдство творцами французской школы. Она представляетъ изъ себя развитіе, упрощеніе и усовершенствованіе примѣненія пріемовъ великихъ учителей этой школы.

Если мнѣ удалось внести нѣкоторую лепту въ сокровищницу накопленныхъ ими знаній, то это только благодаря тому, что я никогда, въ изысканіяхъ моихъ, не уклонялся отъ указаннаго ими пути.

Всѣмъ, чего я достигъ, я обязанъ имъ.

Основной принципъ изслѣдованій моихъ, излагаемыхъ въ этой книгѣ, состоитъ въ слѣдующемъ: равновѣсія лошади и легкости ея

въ поводу возможно достигнуть только на движеніи впередъ посыломъ. Посылъ развиваетъ заднія конечности, подаваясь подъ брюхо, т. е. педъ центръ тяжести. Но и при наличности посыла равновѣсіе возможно только при условіи высокаго постава шеи и головы, сданной въ затылкѣ, а не въ серединѣ шеи. Легкость повода возможна только при сдачѣ челюсти.

Въ этомъ все и, вмѣстѣ съ тѣмъ—ничто. Все, потому что принципъ этотъ объясняетъ всякое явленіе, и ничто, до тѣхъ поръ, пока этотъ принципъ не примѣненъ къ дѣлу.

Какъ примѣнять пріемы—въ книгѣ научить не могу, но самые пріемы, методы мои, попытаюсь изложить.

Вѣроятно я никогда не рѣшился-бы написать эту книгу, если-бы не подвинулъ меня къ этому одинъ изъ моихъ учениковъ.

За время уроковъ, по разнымъ частнымъ случаямъ, приходилось давать ему разныя объясненія.

Тождественность объясненій и вытекавшее изъ нихъ единство и законченность методы, поражали его. Онъ сталъ просить меня изложить методу мою въ отдѣльной книгѣ.

«Куда мнѣ, практику, браться за исполненіе такой задачи, — говорилъ я ему. — Я боюсь, что не съумѣю ясно изложить, а мо-

жетъ быть изложу и ошибочно мои положенія и этимъ подорву основной принципъ ихъ, который, самъ по себѣ, безусловно вѣренъ».

«Не бойтесь,—говоритъ онъ.—Не пускайтесь только въ теорію и въ изученіе законовъ движенія лошади. Будетъ уже съ тѣхъ, которые разбирали лошадь по частямъ и углублялись въ изслѣдованіе ея органовъ. Разскажите намъ по просту все, что вы дѣлаете съ лошадью съ момента покупки чистокровнаго жеребенка, до момента сдачи его наѣзднику или наѣздницѣ, уже выѣзженнымъ и готовымъ».

Прошу меня судить, но прошу прежде чѣмъ судить, внимательно прочесть книгу. Книга эта представляетъ изъ себя плодъ пятидесятилѣтняго, внимательнаго изученія дѣла и упорнаго труда.

Отдаю себя снисхожденію читателей и чувству справедливости критики.

Часть первая.

I. Лошадь.

Я выѣзжаю только чистокровныхъ лошадей, но изъ этого не слѣдуетъ, что я считаю лошадей трехъ четвертей и половины крови негодными подъ сѣдло. Я просто предпочитаю чистокровныхъ.

Большого роста въ лошади не ищу. Лучшимъ ростомъ считаю для лошади отъ 2 арш. 2 1/2 вершк. до 2 арш. 3 1/2 верш.; даже отъ 2 арш. 3 1/2 верш. до 2 и 4 верш.

Выбирая лошадь, надо прежде всего отдать себѣ отчетъ въ общемъ ея видѣ. Если первое впечатлѣніе удовлетворяетъ меня, я разсматриваю ее подробно, причемъ мирюсь съ нѣкоторыми несовершенствами. Если первое впечатлѣніе невыгодно, то я осматриваю тщательнѣе и не такъ снисходительно. Совершенства въ мірѣ нѣтъ. Особенно слѣдуетъ обращать вниманіе на то, какъ лошадь идетъ, на поводу и подъ сѣдломъ: шагомъ, рысью и галопомъ. Иная лошадь, стоя на мѣстѣ, кажется нескладной, а на ходу представляется легкой, ловкой, гармоничной. Иная, наоборотъ. Я предпочитаю первую, такъ какъ она будетъ производительнѣе въ работѣ. Лошадь должна имѣть: красивую голову, болѣе или менѣе гибкую шею, развитой затылокъ, болѣе или менѣе высокую и длинную холку, короткія и широкія спину и поясницу, высокую, короткую почку, длинную отлогую лопатку, длинные, широкіе окорока и бедра. Для переда: длинное и широ-

кое предплечіе^[1], короткое берцо, скорѣе длинную, чѣмъ короткую бабку. Въ одной и той же лошади совокупность этихъ положительныхъ условій встрѣчается очень рѣдко. Съ прямымъ путоватымъ суставомъ лошадь бракую. Такой суставъ не имѣетъ упругости и, понятно, нога вѣрно ступать не можетъ. Обращаю вниманіе на пятки. Сжатыя пятки—большой порокъ. Я не кую своихъ лошадей, покуда онѣ работаютъ на мягкомъ грунтѣ. Некованная лошадь ступаетъ на углы стрѣлки и раздаетъ пятки.

Но одной физической стороны въ лошади, какъ и въ человѣкѣ, недостаточно,—надо узнать еще ея характеръ. Главное достоинство лошади: это откровенность и расположеніе идти впередъ.

Лошадь должна быть горяча. Горячая лошадь никогда не можетъ быть пугливой, безпокойной и упрямой. О характерѣ лошади рѣчь будетъ впереди, а пока скажу, что лошадь посредственнаго склада, но смѣло и охотно идущая впередъ окажется, въ работѣ превосходною, и наоборотъ, лошадь безъ энергіи, будь она хоть картина, какъ верховая—никуда не годится.

Я начинаю выѣзжать лошадей въ возрастѣ по третьему году, а въ крайнемъ случаѣ трехъ лѣтъ. Покупаю я лошадей всегда въ сентябрѣ, т. е. когда имъ два съ половиною года. Молодыхъ лошадей я предпочитаю потому, что онѣ еще не успѣли побывать въ выдержкѣ, почему и попадаютъ въ мои руки вполнѣ цѣлыми. Доставать такихъ лошадей нетрудно. Между чистокровными всегда есть много такихъ, которыя не подаютъ надежды стать ипподромными скакунами, почему со скаковой точки зрѣнія, онѣ цѣны не имѣютъ.

Изъ этой категоріи между тѣмъ выходятъ превосходныя верховыя лошади какъ для ѣзды высшей школы, такъ и для всякой работы подъ сѣдломъ. Ко-

былъ не покупаю вовсе; онѣ часто хвостятъ, а иногда мочатся подъ шпорой. Жеребцовъ я всегда выкладываю по слѣдующимъ соображеніямъ: жеребцы часто бросаются на другихъ лошадей, что совсѣмъ непріятно, подымаются на дыбы и вообще очень злы. (Арабскіе и тракенскіе жеребцы обыкновенно спокойны и на кобылъ не обращаютъ вниманія). Съ годами, чистокровные жеребцы жирѣютъ въ шеѣ, отчего передъ ихъ тяжелѣетъ, а задъ худѣетъ, крупъ съуживается, и маслоки обостряются; верховая-же лошадь наоборотъ, должна быть широка въ заду, а передомъ легка ^[1]. Къ этому надо прибавить, что конь всегда покойнѣе жеребца.

Для кастраціи я посылаю жеребцовъ въ Альфорскую школу, гдѣ они остаются въ продолженіе двухъ недѣль, а затѣмъ, отправляю ихъ въ деревню на три съ половиной мѣсяца, на подножный кормъ. Въ теченіе этихъ четырехъ мѣсяцевъ лошадямъ я ничего не кладу на спину. Обученіе начинаю самыми мягкими пріемами, и когда первоначальной выѣздкой я достигъ того, что лошадь умѣетъ идти шагомъ, рысью и галопомъ, легко поворачивать, осаживать и дѣлать нѣсколько шаговъ черезъ манежъ, взяла поводъ, я выѣзжаю на ней на волю. Обыкновенно черезъ нѣсколько дней она уже становится пріятной для катанья, т. е. «hacks», какъ называютъ Англичане.

Въ первые два, три мѣсяца ѣзды на волѣ, я держусь только того, чему научилъ лошадь въ манежѣ, развивая только легкость и связность ея естественныхъ аллюровъ.

И такъ, Сентябрь по конецъ Декабря — покой и уходъ. Январь-Мартъ — работа въ манежѣ. Апрѣль-Іюнь—повтореніе и развитіе на открытомъ воздухѣ работы, пройденной передъ тѣмъ въ манежѣ. Въ Іюлѣ отправляю лошадь въ деревню. Тамъ она пасется на

подножномъ корму, но получаетъ и овесъ. Это ея каникулы. Въ Августѣ возобновляю работу на волѣ, а такъ какъ лошадь отдохнула и набралась силъ, то приступаю и къ высшей ѣздѣ. Лошадь предшествующей выѣздкой уже уравновѣшена, легка и втянута въ работу, а потому успѣха достигаю быстро и выѣздку высшей школой обыкновенно, кончаю къ концу Декабря, хотя иногда случается затянуть ее еще мѣсяца на два, если попадется трудная лошадь, или требуется болѣе сложная ѣзда. По окончаніи выѣздки, даю лошади двѣ недѣли отдыха, а затѣмъ, если можно, отправляю ее на охоту. Тогда только я считаю лошадь вполнѣ готовой. Такимъ образомъ я получаю: прекрасную лошадь для прогулки весной и лѣтомъ, стойкую охотничью лошадь для осени и пріятную лошадь высшей школы для ѣзды въ манежѣ зимой.

II. Кормъ.

Кормлю я лошадей хорошо, особенно овсомъ: даю въ день двѣнадцать литровъ. Овесъ даетъ лошади энергію, а отъ лошади я требую энергіи, еще энергіи и всегда энергіи.

Утромъ овса даю меньше, вечеромъ, когда лошадь остается въ покоѣ даю его много. Въ покоѣ лошадь ѣстъ медленно, лучше пережевываетъ и, слѣдовательно, лучше усвояется ею кормъ. Утромъ даю я два литра овса, четыре литра въ полдень и шесть — вечеромъ. Утреннюю дачу лошадь получаетъ по крайней мѣрѣ за два часа до работы, чтобы во время работы желудокъ ея не былъ обремененъ. Передъ работой коротко привязываю поводъ, чтобы лошадь не ѣла подстилки.

Черезъ полъ часа послѣ работы, даю полъ-охапки сѣна. Въ полдень лошадь выпиваетъ ³/₄ ведра воды и

получаетъ овесъ. Въ четыре часа всѣмъ лошадямъ подкладывается по охапкѣ соломы въ подстилку, а въ пять часовъ до ¹/₄ охапки сѣна. Въ семь часовъ водопой въ томъ-же количествѣ и вечерняя дача овса. Два раза въ недѣлю дача идетъ давленнымъ зерномъ.

III. Понятливость лошади.

Самое трудное въ выѣздкѣ лошади—это заставить ее понять, чего отъ нея требуютъ. Вопреки ходячему мнѣнію, умственныя способности лошади очень ограничены, а одарена она главнымъ образомъ памятью. На память приходится дѣйствовать и на ней основывать выѣздку. Привязанности лошадь не чувствуетъ, а ей свойственна только привычка. Привычку лошадь пріобрѣтаетъ легко, а иногда даже и слишкомъ легко, и сохраняетъ ее, часто, въ ущербъ дѣлу. Этого обстоятельства не слѣдуетъ упускать изъ вида.

У одного пріятеля моего, была лошадь, которая шла на его голосъ, ржала при входѣ его въ конюшню. Пріятель полагалъ, что лошадь такъ къ нему привязана, что не вынесетъ разлуки съ нимъ. Я упросилъ его дать мнѣ эту лошадь на время. Узналъ я подробно ея привычки и на другой день, въ обычное время, заставилъ ее работать, причемъ подражалъ своимъ голосомъ голосу пріятеля. Въ награду, какъ дѣлалъ онъ, далъ ей моркови. Въ положенное время самъ задалъ ей кормъ. На другой день я обращался къ ней своимъ голосомъ, и лошадь ласкалась ко мнѣ, не замѣчая даже, что я не прежній ея хозяинъ. Послѣ утренняго урока я самъ раздаю моимъ лошадямъ большую дачу моркови. Лишь только лошади заслышатъ мой голосъ, онѣ начинаютъ ржать. «Какъ ваши лошади знаютъ васъ, какъ онѣ

васъ любятъ» говорятъ часто посторонніе, которымъ приходится входить со мною въ это время въ конюшню. Если, въ положенное время, кто нибудь другой войдетъ въ конюшню для раздачи моркови, то лошади также будутъ ржать. Когда я вхожу послѣ того какъ лошади выѣли морковь, онѣ не обращаютъ на меня никакого вниманія. Лошадь совершенно равнодушна къ тому, кто за ней ходитъ и кто на ней ѣздитъ. Впрочемъ, если-бы было не такъ, то она повиновалась бы и служила только одному хозяину.

IV. Вліяніе глаза человѣка на лошадь.

Вопреки множеству росказней, я убѣжденъ, что глазъ человѣка не имѣетъ никакого вліянія на лошадь.

Смотрите на лошадь строго, гнѣвно, ласково—лошадь ничего не замѣтитъ. Много опытовъ въ этомъ направленіи дѣлалъ я надъ молодыми и старыми лошадьми. Если у всадника работаютъ только мускулы лица, а корпусъ, руки и ноги неподвижны, то лошадь ничего не испытываетъ. Пробовалъ я дѣлать грозные глаза, улыбаться, но этимъ не производилъ на лошадь ни малѣйшаго эффекта. Дѣлайте гримасы, показывайте языкъ вашимъ лошадямъ и ни одна изъ нихъ ничего не замѣтитъ. Иное будетъ при малѣйшемъ движеніи корпуса, особенно рукъ.

V. Вліяніе голоса человѣка на лошадь.

Голосъ, конечно, только звукъ его, сильно дѣйствуетъ на лошадь, т. е. остается у нея въ памяти.

Говорите лошади нѣжныя вещи строгимъ голосомъ,— она испугается; грозите ей мягкимъ тономъ—она останется невозмутимой.

Голосъ служитъ драгоцѣннымъ помощникомъ при дресировкѣ на свободѣ. Обыкновенно слова команды,—шагомъ, рысью и галопомъ произносятся тономъ, отвѣчающимъ живости аллюра, т. е.—шагомъ, — спокойнымъ, рысью, — повышеннымъ, а галопомъ, — строгимъ голосомъ. Скомандуйте ровнымъ голосомъ въ галопъ,—лошадь пойдетъ шагомъ; крикните строго: шагомъ—лошадь пойдетъ галопомъ.

Голосъ одинаково полезенъ и при выѣздкѣ лошади подъ сѣдло. Когда лошадь бьетъ, становится на дыбы, вообще сопротивляется, я наказываю ее хлыстомъ и шпорами и, въ то-же время, строго браню.

Лошадь прислушивается и запоминаетъ. Впослѣдствіи если ей прійдется ошибиться или она дѣлаетъ попытку противиться, то иногда бываетъ достаточно возвысить голосъ и лошадь, вспомнивъ хлыстъ и шпоры, повинуется.

Пріучается лошадь къ голосу легче всего, когда слышитъ его при наградѣ и ласкѣ. Этимъ путемъ къ нему ее и слѣдуетъ пріучать. Ногами и руками, иной разъ, вы не можете воспользоваться, но голосъ и интонація его всегда въ вашей власти. Представьте себѣ, что вы, сидя на горячей, нетерпѣливой, строгой лошади, попали между экипажами. Руки и ноги тутъ васъ не выручатъ, но если вы пріучили лошадь къ голосу и если она ему довѣряетъ, то при звукахъ его она успокоится. Сколько разъ выручалъ меня голосъ. Пріучивъ лошадь къ голосу, я гарантирую ее отъ излишняго наказанія. Я люблю и ѣзжу только на горячихъ лошадяхъ. На лошадяхъ моихъ, но непремѣнно пріученныхъ къ голосу, ѣздятъ дамы, и до сихъ поръ мнѣ везло, такъ какъ несчастныхъ случаевъ съ ними не бывало.

VI. Ласка и награда.

Ласками не слѣдуетъ пренебрегать. Ласка и наказаніе лежатъ въ основѣ обученія лошади, но примѣнять ее, равно какъ и наказанія, надо умѣло. Ласка успокаиваетъ лошадь, поощряетъ ее и устанавливаетъ, до времени физическаго воздѣйствія человѣка, общеніе лошади съ нимъ. Всякая, даже самая щекотливая лошадь, даетъ себя хлопать по шеѣ. Съ шеи и слѣдуетъ начинать знакомить лошадь съ лаской. Хлопать по шеѣ надо смѣло и настолько крѣпко, чтобы лошадь почувствовала, но, конечно, не грубо. Робкое и слабое похлопываніе будетъ только щекотать лошадь.

Ласка всегда должна быть своевременна и слѣдовать тотчасъ за уступкой лошади, также какъ и наказаніе должно являться тотчасъ послѣ ошибки. Одновременно съ лаской отдайте поводъ и, въ продолженіе нѣсколькихъ секундъ, не требуйте ничего отъ лошади. Эти секунды свободы, при ласкѣ, и будутъ самой дѣйствительной наградой для нея. Лаская лошадь рукой и въ то-же время ободряя ее голосомъ, вы скорѣе всего успокоите ее.

VII. Наказаніе.

Выше я говорилъ, что обученіе лошади основано на ласкѣ и на наказаніи, и что какъ ласку, такъ и наказаніе должно примѣнять своевременно. Если приходится имѣть дѣло съ трудною лошадью, то никогда не слѣдуетъ выходить изъ себя. Если лошадь заслужила, она должна быть наказана и наказана строго, но на-

казаніе должно примѣнять сознательно и въ заслуженной степени. Съ лошадью надо поступать какъ съ ребенкомъ, а ничего нѣтъ хуже, какъ будучи въ гнѣвѣ, наказывать ребенка. Лошадь не пойметъ чувства, которое вами руководитъ. Она запомнитъ только боль и обстоятельство, при которомъ она ее испытала и можетъ воспринять только совпаденіе движенія, которое она сдѣлала съ ударомъ, который она получила, и больше ничего. Наказаніе теряетъ значеніе и даже сбиваетъ лошадь съ толку, если оно явилось не въ моментъ проступка, а послѣ него. Напримѣръ, лошадь бьетъ задомъ. Если ударъ вашъ пришелся въ моментъ, когда заднія ноги ея были на воздухѣ, то она запомнитъ, что за это движеніе ей досталось. Если же вы наказали лошадь тогда, когда она опустила уже заднія ноги на землю, то она не пойметъ соотношенія между первымъ и вторымъ ея движеніями, а пожалуй станетъ еще болѣе бить, чтобы избавиться отъ того, кто причиняетъ ей боль.

Каждая сознательная, умышленная вина лошади должна быть наказана, но лучше совсѣмъ не наказать, чѣмъ наказать поздно. Дурно и то и другое, но изъ двухъ золъ надо выбирать меньшее. Всегда слѣдуетъ дознаться причины отчего не слушается лошадь. Если она противится изъ упрямства или злости, то ее слѣдуетъ наказать и наказать строго. Въ этомъ случаѣ, чтобы затруднить лошадь располагать по желанію задомъ, надо поднять ей голову вверхъ, отчего тяжесть ея тѣла передастся назадъ и обременитъ его. Если же лошадь не исполняетъ воли всадника отъ страданія въ поясницѣ или заднихъ конечностяхъ, то очевидно наказывать ее незачто, но, напротивъ, надо облегчить боль.

VIII. Ротъ лошади. Мундштучное желѣзо, пригонка его и вліяніе на ротъ.

Про трензель много говорить нечего. Онъ долженъ быть достаточно толстъ, слѣдовательно мягокъ. Лежать во рту лошади онъ долженъ за мундштучнымъ желѣзомъ, по срединѣ между углами рта и грызеломъ. Мундштучное желѣзо надо подбирать по рту лошади, и положеніе его во рту ея, т. е. то, что называется какъ лошадь замундштучена, имѣетъ большое значеніе. Имѣя дѣло съ совершенно свѣжей лошадью, нельзя сразу опредѣлить какое желѣзо ей подходитъ. Боше признавалъ, что у всѣхъ лошадей чувствительность рта одинакова, а потому говорилъ, что всѣхъ лошадей онъ мундштучилъ однимъ и тѣмъ-же мундштукомъ и трензелемъ. Положеніе это я не признаю и на своемъ мѣстѣ буду доказывать его несостоятельность. Всякому, даже мало опытному человѣку, имѣвшему дѣло съ лошадьми, приходилось наблюдать, что одна и та-же лошадь на одномъ желѣзѣ идетъ лучше, чѣмъ на другомъ, что иная лошадь на простой уздечкѣ идетъ хорошо, а упирается и отдѣлывается отъ маломальски строгаго мундштука.

Какое желѣзо годится для извѣстной лошади, можетъ указать только опытъ и примѣрка. Точныхъ указаній для пригонки желѣза нѣтъ, но по этому вопросу кой какія данныя всетаки существуютъ, а именно. При началѣ выѣздки надо брать удило толстое, съ дужкой средней величины, съ короткими рычагами, т. е. мундштукъ слабый. Ширина желѣза должна соотвѣтствовать ширинѣ рта лошади, ибо, если оно будетъ узко, то рычаги его будутъ давить ея губы. Если удило широко, то лошадь, играя имъ, или желая отдѣлаться

отъ него, станетъ передавать его на одну сторону рта. Одна сторона грызела будетъ лежать на деснѣ, другая поднимется вверхъ, а на деснѣ будетъ лежать не трубка его, а уголъ надъязычной дужки. Вліяніе руки на ротъ станетъ неравномѣрно, и лошадь будетъ идти на одномъ поводу, т. е. держать голову насторону.

Желѣзо должно выходить на нѣсколько милиметровъ съ каждой стороны рта лошади, такъ, чтобы рычаги его не касались ея губъ. Грызело должно лежать на срединѣ разстоянія между клыками и угломъ рта, немного ниже трензеля. Бываютъ случаи, когда отъ этого положенія приходится отступать. Объ этомъ буду говорить ниже. Нижніе концы рычаговъ, уступая давленію поводьевъ спереди назадъ, перетягиваютъ сзаду на передъ свои верхніе концы, причемъ натягивается подбородная цѣпка, а трубка грызела давитъ на десна. Удило давитъ тѣмъ сильнѣе и быстрѣе, чѣмъ туже натягивается цѣпка. Очевидно, что напряженіе цѣпки должно быть пропорціонально чувствительности десенъ. Сразу опредѣлить степень этой чувствительности у совершенно сырой лошади невозможно. Лучше считать у каждой лошади ротъ чувствительнымъ, чѣмъ тугимъ, почему цѣпку надо пристегивать слабо. Укоротить ее всегда будетъ возможно. Если цѣпку, съ перваго раза, натянуть коротко, то грызело тотчасъ надавитъ десна до боли. Если въ такомъ случаѣ не только отпустить тотчасъ цѣпку, но даже и размундштучить лошадь, то всетаки боль въ деснахъ останется. Начиная съ длинной цѣпки и постепенно укорачивая ее до нужной длины, сохранимъ десна свѣжими; лошадь не будетъ раздражаться и противится. Если при началѣ работы не только надавить десна, но даже лишь немного ихъ раздражить, т. е. искусственно усилить ихъ чувствительность, то не только нельзя будетъ узнать настоящую степень чувствительности рта, но даже можно попасть на ложный путь. Именно, не только надавленныя, но

даже лишь раздраженныя десна не успокаиваются тотчасъ послѣ работы и размундштученія, но болятъ еще нѣсколько дней. На слѣдующій урокъ лошадь идетъ съ болѣзненными деснами, т. е. чувствительность которыхъ повышена, почему и не вѣрна. Ѣздокъ, не подозрѣвая этого обстоятельства и ложно чувствуя лошадь, не будетъ понимать ее, а только будетъ увеличивать зло. Въ результатѣ окажется, что ѣздокъ будетъ все болѣе и болѣе удаляться отъ вѣрнаго пониманія рта лошади въ его здоровомъ состояніи. Словомъ, ѣздокъ будетъ дѣлать совершенно противное тому, что ему нужно. И такъ, при началѣ выѣздки надо пускать цѣпку свободно, а еще лучше совсѣмъ обходиться безъ нея. Ротъ сырой лошади изучить необходимо во что-бы то ни стало, хотя это и очень трудно, но изучать его надо ощупью, крайне осторожно, строго постепенно. Первое давленіе слѣдуетъ производить едва замѣтно и постепенно, но мягко усиливать его до тѣхъ поръ, пока лошадь его почувствуетъ. Моментъ этотъ бываетъ различенъ. Если лошадь сдала при давленіи одного мундштука безъ цѣпки, то незачѣмъ и пристегивать цѣпки. На всякій случай ее нужно имѣть при себѣ, а надѣвать ее слѣдуетъ за оба кольца на одинъ изъ крючковъ суголовья.

Никогда не слѣдуетъ прибѣгать къ какимъ-либо строгимъ приспособленіямъ. Къ нимъ, въ случаѣ надобности, всегда можно успѣть обратиться.

Нѣсколькихъ лошадей мнѣ удалось выѣздить не только въ манежѣ, но и въ полѣ, ни разу не надѣвъ на нихъ цѣпки. Повторяю еще разъ, что цѣпкой пользоваться должно крайне осторожно. Напряженіе ее должно быть только строго необходимое. Цѣпка должна быть пристегнута такъ, чтобы наибольшее дѣйствіе мундштука получалось при углѣ рычаговъ съ нижней челюстью въ 45°.

Какъ давленіе цѣпки должно быть пропорціонально

чувствительности десенъ, такъ давленіе поводьевъ на челюсть должно быть пропорціонально ея сопротивленію. Ничтожно сопротивленіе—тонко должно быть и давленіе. Давленіе желѣза тѣмъ слабѣе, чѣмъ выше мѣсто челюсти, на которое оно производится, и наоборотъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ ниже на челюсти эта точка приложенія. Слѣдовательно мундштукъ надо подымать или опускать, конечно, не отдаляясь много отъ нормальнаго положенія грызла между клыками и угломъ рта, судя потому какъ лошадь сдаетъ челюсть. Иными словами. чѣмъ мягче ротъ, тѣмъ выше должно быть поднято грызло и наоборотъ. Во всякомъ случаѣ грызло не должно не только трогать, но даже прикасаться къ клыкамъ, или углу рта.

И такъ, изъ всего сказаннаго, вытекаетъ, что дознаться какую длину дать цѣпкѣ и выше или ниже пригнать грызло,—можно только опытомъ. Пригонку желѣза надо начинать со слабыхъ пріемовъ и осторожно усиливать ихъ до степени, которую само дѣло покажетъ.

IX. Мартингалъ.

Мартингалъ не даетъ лошади задирать голову и закидывать ее вверхъ и облегчаетъ ѣздоку, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, управленіе лошадью. При ѣздѣ въ полѣ, если лошадь задираетъ или закидываетъ вверхъ голову, т. е. если она выѣзжалась поспѣшно или плохимъ берейтеромъ, мартингалъ полезенъ. На лошадь же вполнѣ и хорошо выѣзженную мартингала надѣвать незачѣмъ.

Мартингалъ бываетъ трехъ видовъ: шпрунтъ, охотничій и мертвый.

Изъ трехъ видовъ мартингала я допускаю только одинъ шпрунтъ. Шпрунтъ пристегивается къ переносью, почему онъ не имѣетъ вліянія на ротъ лошади и не

соприкасается съ рукой всадника, а потому и не опасенъ. Отпускать шпрунтъ должно настолько свободно, чтобы лошадь могла поднимать голову, но не давать ей задирать ее до уровня ноздрей съ ушами. Когда голова лошади задрана до такой степени, мундштукъ перестаетъ дѣйствовать. Короткій шпрунтъ стѣсняетъ движенія лошади. Если лошадь не идетъ на поводъ, то короткій шпрунтъ можетъ оказаться и вреднымъ, такъ какъ даетъ ей возможность стать за поводъ. Охотничій мартингалъ имѣетъ два кольца ^[1], въ которыя пропускаются поводья трензеля, т. е. образуется блокъ. Въ рукахъ умѣлаго и опытнаго ѣздока онъ можетъ быть очень полезенъ; въ рукахъ же неумѣлаго онъ, по строгости своей, можетъ быть даже опасенъ. Мертвый мартингалъ пристегивается къ трензельнымъ кольцамъ, почему опасенъ всегда. Опасность отъ него особенно велика въ томъ случаѣ, если лошадь пятится, такъ какъ онъ не сдаетъ. Если лошадь, идя на мертвомъ мартингалѣ, поднимается на дыбы или, что еще хуже, дастъ свѣчку, для того чтобы вырвать поводъ, то она непремѣнно опрокинется.

X. Сѣдло.

Не совѣтую ѣздить на новомъ сѣдлѣ. Рѣдко оно бываетъ удобно, такъ какъ на необмятой кожѣ неловко сидѣть. Лучше пріобрѣсти подержаное. Сѣдло не должно быть высоко въ передней лукѣ, такъ какъ будетъ сбивать всадника назадъ. То-же будетъ, но въ обратномъ смыслѣ, если слишкомъ высока задняя лука. Сидѣть всадникъ долженъ какъ можно ниже (ближе

къ спинѣ), почему, по моему, сѣдло должно быть жесткое, безъ набивки. Короткія крылья могутъ стирать ноги ѣздока, а длинныя мѣшаютъ ему чувствовать бока лошади. Крылья сѣдла должны быть по ногамъ ѣздока. Нѣкоторые предпочитаютъ сѣдло съ надколѣнной подушкой, а другіе безъ нея. Это зависитъ отъ привычки.

Кажется я первый началъ выѣзжать лошадей высшей школой на жесткомъ сѣдлѣ. Учениковъ я сначала сажаю на французское, а не на англійское сѣдло. Французское сѣдло глубже, сидишь въ немъ, какъ въ клещахъ. Для новичка оно покойнѣе и безопаснѣе. Когда новичекъ усядется на французскомъ сѣдлѣ, надо посадить его на англійское съ замшевой покрышкой, а когда на рыси, галопѣ и поворотахъ онъ перестанетъ болтаться, то слѣдуетъ снять и покрышку.

XI. Стремена.

Новичку я не даю стременъ до тѣхъ поръ, пока онъ на всѣхъ аллюрахъ не начнетъ твердо сидѣть въ сѣдлѣ. Правила этого держались въ старину не только учителя французской школы, но и всѣ обучающіе ѣздѣ. Прежніе ѣздоки за то и сидѣли въ сѣдлѣ не такъ, какъ нынѣшніе. Не приходится болѣе видѣть гибкой, свободной и граціозной посадки ѣздоковъ прежнихъ временъ. Учителя разучились учить, и ученики съ первыхъ уроковъ пріобрѣтаютъ дурныя привычки. Сидятъ теперь натянуто, съ вытянутыми впередъ ногами; ѣздятъ на стременахъ, а ѣзда на стременахъ и опасна. Эта манера сидѣть большею частью бываетъ причиной паденій. Вотъ примѣры. Въ Сенъ-Жерменскомъ лѣсу г. X. занесла лошадь, но ему удалось остановить ее и онъ

возвращался назадъ рысью, стоя на стременахъ. Лопается одно путлище и г. X. летитъ съ сѣдла, падаетъ на голову и убитъ на мѣстѣ. Естественно является вопросъ: почему онъ убился? Потому, что въ моментъ, когда всадникъ стоитъ на стремени, онъ не сидитъ въ сѣдлѣ, а стоитъ надъ нимъ. Можно свалится и сидя въ сѣдлѣ, но всетаки, падая, можно задержаться ногами и этимъ ослабить силу удара. Если-бы большинство современныхъ ѣздоковъ ѣздило въ сѣдлѣ, а не на стременахъ, то не падало-бы ихъ такъ много, когда лопается путлище. Другой примѣръ. Въ Тулузѣ г. Z. шагомъ выѣзжалъ изъ конюшни. Лошадь спотыкается, падаетъ мордой внизъ, г. Z. летитъ черезъ голову ея и тоже убитъ на мѣстѣ. Ясно, что если-бы онъ глубоко сидѣлъ въ сѣдлѣ, то толчекъ отъ паденія лошади не могъ-бы бросить его съ такой силой. Стремя въ такихъ случаяхъ играетъ роль трамплина ^[1].

Я привелъ эти два, многимъ извѣстные примѣра не для того, чтобы критиковать современныхъ ѣздоковъ, но изъ желанія доказать какъ опасна ѣзда на стременахъ, а не въ сѣдлѣ. Можетъ быть совѣтъ мой послужитъ кому-нибудь и въ пользу.

Стоя на стременахъ, ѣздокъ стоитъ какъ-бы на трамплинѣ. Толчекъ, всадника бросаетъ вверхъ, какъ-бы катапультой, и онъ летитъ черезъ голову.

Трудно для лошади, даже когда она бьетъ, выбить изъ сѣдла всадника, который глубоко сидитъ въ сѣдлѣ, т. е. тяжесть котораго опущена на ягодицы. Если ему и приходится падать, то падая сначала на шею ло-

шади, онъ будетъ скользить на землю и, очевидно, ударъ не можетъ быть слишкомъ силенъ. При ѣздѣ на стремени корпусъ всадника необходимо подается впередъ, отчего облегчается задъ лошади, слѣдовательно дается ей возможность бить сколько и какъ сильно она захочетъ. Отправить ѣздока черезъ уши ей ничего не стоитъ. Ѣздокъ на стремени подобенъ гимнасту, стоящему на рукахъ другого гимнаста, который долженъ дать ему толчекъ для сальтомортале. Ноги перваго гимнаста должны быть вытянуты, иначе при толчкѣ онъ упадетъ на землю. Также и ѣздокъ стоящій на стременахъ лишь только согнетъ колѣна — тотчасъ долженъ опуститься въ сѣдло.

Надо замѣтить, что новичекъ и не удержитъ стремени до тѣхъ поръ, пока не сядетъ въ сѣдло, т. е. пока ляжка его не пойдетъ назадъ и нога отъ колѣна не опустится внизъ. Онъ будетъ ловить стремя. Ноги, корпусъ и лицо его будутъ кривляться, а шея и плечи характерно гнуться. Разъ ученикъ съ первыхъ шаговъ взялъ какую-либо дурную привычку, то отставать ему отъ нея уже почти невозможно.

XII. Хлыстъ.

Я употребляю хлыстъ только при работѣ на мѣстѣ, и то пока пріучаю лошадь подаваться впередъ и уступать шпорѣ. Разъ я въ сѣдлѣ—хлыстъ долой. Настоящему ѣздоку—шенкель и поводъ. Плохому—хлыстъ

XIII. Шпоры.

Я признаю только неподвижную шпору, вставленную въ гнѣздо, въ каблукъ. Она одна только держится

твердо, и я въ ней увѣренъ. При всякой другой пригонкѣ шпора шатается и нельзя быть увѣреннымъ, что тронешь ею лошадь именно въ то мѣсто, куда нужно.

При началѣ выѣздки надо употреблять шпоры шарообразныя, такъ называемыя garde crotte, и переходить постепенно къ шпорѣ съ гладкимъ репейкомъ. Строгая шпора нужна только въ томъ случаѣ, если лошадь не чувствуетъ шенкеля и слабой шпоры.

Длину шпоры теоретически опредѣлить нельзя. Для ѣздока съ короткими ногами нужна короткая шпора, такъ какъ каблукъ его не можетъ быть ниже реберъ лошади. Если у ѣздока длинныя ноги, то ему нужны и длинныя шпоры, чтобы не приходилось слишкомъ заламывать ногу.

XIV. Посадка.

Признаю какъ общее правило, что всякій можетъ научиться твердо и хорошо сидѣть въ сѣдлѣ, но на вопросъ, можно-ли изъ всякаго сдѣлать хорошаго и элегантнаго ѣздока? Отвѣчу—нѣтъ.

Всякій кто началъ учиться у хорошаго учителя, добросовѣстно работалъ надъ собой, имѣлъ терпѣніе въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ трястись на рыси безъ стремянъ, садился и ѣздилъ на сильныхъ и трудныхъ, конечно не опасныхъ лошадяхъ,—силою вещей пріобрѣтаетъ шлюссъ, т. е. крѣпко и хорошо сядетъ въ сѣдло. Ѣздокъ на всѣхъ аллюрахъ, поворотахъ и прыжкахъ долженъ держать голову прямо и свободно, поворачивать во всѣ стороны и наклонять, когда нужно; смотрѣть во всѣ стороны, видѣть все, что дѣлается вокругъ него, препятствія, которыя встрѣчаются ему на пути, а не устремлять глаза въ одну точку; шею не тянуть, плечи и руки свободно спускать

внизъ (сколько видишь теперь поднятыхъ плечъ!), локтями свободно, но плотно, на высотѣ кушака касаться корпуса, а не отдѣлять ихъ и не болтать ими; (только при этомъ условіи рука можетъ быть мягка, а вести лошадь вѣрно и безъ толчковъ можно только мягкой рукой); кисти рукъ держать въ одной плоскости и не выворачивать ихъ внутрь (отчего локти отойдутъ отъ тѣла); пальцы слегка и настолько держать внутрь, чтобы напряженіе рта лошади шло по прямой. (Дѣйствія на ротъ лошади производятся легкимъ движеніемъ кисти руки, натягивая или отпуская пальцами поводъ. Если руки усиленно двигаются—значитъ руки не на мѣстѣ); корпусъ держать прямо, безъ натяжки ^[1]. Поясницу не выгибать (причина натяжки), но слегка свободно подавать ее впередъ, отчего она будетъ упруга; грудь держать прямо, впередъ не выставлять; тазовые мускулы отпускать совершенно (необходимое и единственное условіе для свободной посадки), чтобы корпусъ всею тяжестью лежалъ на ягодицахъ: ногу опускать внизъ, очень внизъ по отвѣсу; ляжки и колѣна держать плотно къ сѣдлу; носокъ обращать немного наружу (это даетъ возможность встрѣчать лошадь шенкелемъ раньше шпоры. Если носокъ слишкомъ поставленъ внутрь — шенкель отстаетъ и шпорить приходится съ удара).

Неподвижное колѣно, служа блокомъ, даетъ возможность ногѣ опускаться по отвѣсу свободно, не обхватывая бока лошади, т. е. не держать ее въ мертвыхъ шенкеляхъ. Хорошо сидитъ всадникъ тогда, когда онъ не держится ни руками, ни ногами за лошадь. Ноги и руки служатъ только для управленія лошадью. Ѣздокъ держится въ сѣдлѣ не силою сцѣпленія, а

равновѣсіемъ. Нуженъ шенкель—нажать ногу отъ колѣна къ пяткѣ. Устали, не выдержали ляжки,—значитъ натянута посадка; колѣно ушло впередъ и вверхъ, значитъ всадникъ не сидитъ на лошади, а вцѣпился въ нее. Если ляжки слишкомъ поданы назадъ, то сѣдокъ будетъ сидѣть не на ягодицахъ, а что называется, на лукѣ. При такой посадкѣ ѣздокъ пожалуй сидитъ и крѣпче, такъ какъ большее количество точекъ внутренней поверхности ноги его обхватываютъ лошадь, но зато не можетъ быть полной связи его съ лошадью, особенно при переходѣ изъ галопа въ рысь. Брать такую посадку нужно только при аттакѣ, чтобы не быть выбитымъ изъ сѣдла въ моментъ шока. Всадникъ долженъ сидѣть въ сѣдлѣ, какъ на стулѣ.

Когда нога въ стремени, каблукъ долженъ быть ниже носка. При ѣздѣ безъ стремени, ногу надо опускать внизъ свободно и каблукъ не тянуть ниже носка, иначе будутъ сокращаться мускулы ляжки и ноги, а разъ что-нибудь сокращено,—то значитъ и стянуто ^[1].

Длину стремени нужно пригонять по ногѣ. Традиціонная пригонка его по рукѣ даетъ приблизительно вѣрную длину путлища, но все-таки, сѣвъ въ сѣдло, приходится стремя пригонять. Для пригонки надо, сѣвъ въ сѣдло, пустить ноги внизъ, и путлище пригнать такой длины, чтобы рѣшотка стремени приходилась немного ниже щиколотки. Принято вообще чувствовать ногой внутреннюю дугу стремени. Я держу ногу по серединѣ его. Привыкнуть вынимать ногу изъ стремени и ловить его на ходу, очень легко, но предварительно надо развить подвижность щиколотки ^[2].

Чтобы хорошо сидѣть и имѣть хорошій видъ на сѣдлѣ (pour être et paraître bien en selle) надо обладать природными свойствами.

Толстякъ и человѣкъ приземистый менѣе годенъ для ѣзды, чѣмъ худой и средняго роста. Многіе думаютъ, что высокій ростъ болѣе подходитъ для верховой ѣзды. По моему мнѣнію, слишкомъ высокій ростъ мѣшаетъ ѣздоку во многомъ, именно: чѣмъ выше туловище сѣдока, тѣмъ выше поднятъ центръ тяжести, слѣдовательно, тѣмъ неустойчивѣе сидитъ ѣздокъ; при слишкомъ длинныхъ ногахъ, каблукъ приходится ниже туловища лошади и, чтобы дать шпоры, ѣздоку приходится тѣмъ болѣе сгибать ноги, чѣмъ онѣ длиннѣе, а это не только не красиво, но и разстраиваетъ посадку.

Повторяю тѣмъ не менѣе, что крѣпкой, свободной, прочной посадки ^[1] и чувства увѣренности въ себѣ добиться можетъ каждый, но пріобрѣсти ихъ возможно только при условіи: долго ѣздить, въ началѣ обученія безъ стремень.

Покуда ѣздокъ тянется, онъ не сидитъ на лошади, а только держится на ней ^[2].

дырку. На рѣзвыхъ аллюрахъ и англійской рысью ѣхать удобнѣе на укороченномъ стремени. Въ манежѣ, наоборотъ, такъ какъ ногу надо опускать во всю, чтобы низко сидѣть на ягодицахъ, т. е. чтобы лучше чувствовать движенія лошади. Извѣстно, что чувство «чувствовать лошадь» (tacte equestre) очень рѣдко кому дается, да и то послѣ долгой науки.

Чтобы вселить новичку увѣренность въ себѣ, надо сажать его въ первый разъ на лошадь спокойную, съ мягкими аллюрами. Увѣренность въ себѣ дается только первымъ урокомъ. Спокойствіе за себя и увѣренность въ себѣ обезпечиваютъ въ будущемъ возможность сѣсть въ сѣдло, т. е. достигнуть полной отдачи всѣхъ мускуловъ. Если ноги новичка не особенно длинны, то сажать его надо на лошадь плоско-ребрую, не широкую. Вредно слишкомъ широко расправлять ляжки, такъ какъ ученикъ будетъ уставать безъ пользы для дѣла. Мнѣ приходилось видѣть растяженія тазобедреннаго сустава отъ слишкомъ сильной раздачи ляжекъ. Со временемъ, ляжки, отъ упражненія, раздадутся сами собой. Сажать новичка надо на уздечку, на два повода. Если сразу посадить его на мундштукъ, то руки отъ движенія головы лошади пойдутъ за поводомъ, а за руками пойдетъ впередъ и корпусъ.

На уздечкѣ этого легче избѣжать. Учить сразу легче, чѣмъ переучивать.

И такъ, первое условіе быть ѣздокомъ,—это крѣпко сидѣть въ сѣдлѣ; сидѣть-же крѣпко въ сѣдлѣ можно только послѣ долгаго упражненія въ ѣздѣ и подъ руководствомъ знающаго и умѣлаго учителя. Для ѣздока необходимы хладнокровіе и увѣренность въ себѣ, но шальная смѣлость совершенно ни къ чему не ведетъ. Не обладая сказанными качествами, ѣздокъ не съумѣетъ во время ни примѣнить своихъ познаній, ни воспользоваться своею силою и средствами.

Можно хорошо ѣздить верхомъ, не будучи ѣздо-

ствовать лошадь. Какъ онъ можетъ чувствовать ее, когда онъ не сидитъ на ней, но только держится. Лошадь чувствовать ѣздокъ можетъ только тогда, когда члены распущены, тяжесть тѣла опущена на ягодицы, которыя и пріобрѣтаютъ способность ощущенія того, что дѣлается съ лошадью. Свобода членовъ и глубокая посадка являются слѣдовательно первыми условіями чувства «чувствовать лошадь» (tacte equestre).

комъ ученымъ. По моему, тотъ ѣздокъ, кто поѣдетъ на всякой лошади, и такой ѣздокъ будетъ лучшимъ ѣздокомъ, чѣмъ иной теоретикъ. Теоретики обыкновенно только норовятъ лошадей, за выѣздку которыхъ они берутся. У иного теоретика хватитъ крѣпости въ сѣдлѣ на столько, чтобы потребовать отъ лошади какое-нибудь движеніе, но не настолько, чтобы настоять, особенно если она отказывается, исполнить требованіе. Теорія тутъ не поможетъ.

Ничего нѣтъ хуже при выѣздкѣ, какъ вызвавъ сопротивленіе лошади, не имѣть смѣлости или умѣнья вступить съ нею въ борьбу и побороть ее.

XV. Дамская ѣзда.

Посадка амазонки.

Амазонка должна сидѣть, помимо положенія ногъ и отсутствія шлюса, также, какъ и мужчина ^[1]. Плечи на всѣхъ аллюрахъ дама должна держать параллельно ушамъ лошади, что возможно только при положеніи бедеръ въ той-же плоскости. Отъ положенія бедеръ зависитъ и посадка.

Обѣ ноги амазонки лежатъ налѣво ^[2], въ каковомъ

положеніи тяжесть тѣла ея почти всецѣло лежитъ на правой сторонѣ. Очевидно, болѣе облегченное лѣвое бедро стремится назадъ. Съ этимъ надо бороться. И такъ, повторяю, амазонка должна сидѣть въ сѣдлѣ, какъ на стулѣ, а бедра держать параллельно ушамъ лошади. Только тогда посадка будетъ правильна, слѣдовательно и крѣпка. Налѣво упасть амазонкѣ довольно трудно, такъ какъ съ этой стороны ее поддерживаютъ луки и отчасти стремя. Упасть-же направо тѣмъ легче, чѣмъ болѣе ушло назадъ лѣвое плечо. При какомъ-либо безпорядочномъ движеніи лошади, особенно при закидкѣ налѣво, корпусъ амазонки перемѣщается направо; если при этомъ лѣвое плечо завалено, то равновѣсіе совершенно нарушается, и дама должна упасть направо, очень часто—на голову.

Правильная, т. е. твердая и крѣпкая посадка въ то-же время и элегантна. Для посадки необходимо: 1) чтобы колѣни были возможно ближе одно къ другому; правымъ плотно облегать спереди назадъ верхнюю луку, лѣвое, при помощи стремени, упирать сзади напередъ и снизу вверхъ въ лѣвую луку; 2) не заваливать лѣваго плеча и корпусъ подавать слегка впередъ. При заваленномъ лѣвомъ плечѣ, даже на шагу, аллюрѣ, на которомъ амазонка не отдѣляется отъ сѣдла, посадка некрасива; но посадка становится безобразной, когда амазонка ѣдетъ такъ называемой англійской рысью. При подъемѣ на стремени плечо

5—6 лѣтъ, но ни у одной изъ дѣвицъ 12—13 лѣтъ, которыхъ мнѣ приходилось учить, никакого искривленія не случалось. Въ Англіи и Америкѣ дѣтей начинаютъ учить обыкновенно кучера и егеря. Конечно, такіе учителя, по неопытности, что можетъ случиться впрочемъ и съ настоящими учителями,—могутъ проглядѣть какой-нибудь пустякъ (вездѣ пустяки переходятъ въ важное), отъ котораго въ послѣдствіи развивается какая-нибудь не нормальность. При ѣздѣ на право хлыстъ будетъ въ лѣвой болѣе слабой менѣе ловкой рукѣ; хлыстъ-же амазонкѣ замѣняетъ шенкель.

быстро идетъ впередъ, при опусканіи въ сѣдло оно откачивается назадъ. Французы называютъ это уродливое качаніе—штопоръ.

Ѣхать англійской рысью надо, такъ сказать, изъ подъ себя. Корпусъ не долженъ дѣлать усилія подниматься надъ сѣдломъ—его поднимаетъ движеніе лошади. Пружиной служатъ щиколотка и колѣни, почему тянуться не слѣдуетъ. Малѣйшая натяжка ноги или бедеръ утомляетъ амазонку и искажаетъ посадку. Если амазонка англійской рысью ѣдетъ правильно, то одинъ темпъ она сидитъ въ сѣдлѣ, другой стоитъ надъ нимъ. Въ противномъ случаѣ она будетъ падать, а не опускаться, и сидѣть она въ сѣдлѣ будетъ два темпа. Утомительно и безпокойно.

Объ ѣздѣ англійской рысью буду говорить въ главѣ «Рысь».

Само собой разумѣется, что для амазонки необходима гибкость. Помимо практики въ ѣздѣ, развитію гибкости помогаютъ танцы.

Остановлюсь на нѣкоторыхъ подробностяхъ туалета амазонки, такъ какъ часто мелочи въ немъ являются большой помѣхой при ѣздѣ. Малѣйшая складка на одеждѣ можетъ причинить ссадину. Для долгой ѣзды, особенно охоты, вмѣсто рубашки совѣтую надѣвать коротенькую шемизетку, съ перехватомъ у таліи, изъ мягкой и тонкой матеріи. Воротничекъ и рукавчики должны быть пришиты, а не приколоты (булавки падаютъ и колятъ амазонку и лошадь). Вмѣсто чулокъ надѣвать носки, такъ какъ подвязки задерживаютъ кровеобращеніе, а иногда на долго стираютъ ногу. Панталоны должны быть не слишкомъ широки, чтобы не дѣлать складокъ, и на резиновыхъ штрипкахъ. Подъ панталоны надѣвать рейтузы изъ вязанаго трико, или жерсей, а еще лучше лосины. Сапоги голенищами мѣшаютъ чувствовать лошадь и стираютъ ногу подъ колѣномъ, почему лучше надѣвать ботинки, но ботинки

не на пуговицахъ, а на резинѣ. Длинный корсетъ даже опасенъ. Шляпа и вуаль должны быть плотно надѣты, дабы не отвлекать вниманія дамы отъ лошади. Позволю себѣ сказать: дама, теряя шляпу, теряетъ голову.

Я бы не рѣшился вдаваться въ чуждые мнѣ подробности, еслибы дѣло шло только о красотѣ вида амазонки на лошади, но мнѣ приходилось видѣть столько несчастныхъ случаевъ, причиной которыхъ была какая нибудь мелочь туалета, что не сказать своего слова, не могу.

Выбирать сѣдло надо по амазонкѣ и по лошади. Сѣдло должно быть плоско, дабы колѣно не лежало выше сидѣнія. Сѣдло должно быть жестко, безъ набивки, чтобы ближе сидѣть къ лошади (съ плоскаго и жесткаго сѣдла амазонкѣ труднѣе съѣзжать набокъ и болтаться въ немъ, т. е. легче уберечь холку лошади отъ набивки). Короткое сѣдло причиняетъ ссадины амазонкѣ, длинное—набиваетъ поясницу лошади. Чтобы дамское сѣдло крѣпко лежало на спинѣ лошади и не съѣзжало набокъ, надо выбирать подъ это сѣдло лошадь съ высокой холкой. Гривѣ не давать попадать подъ переднюю часть сѣдла. Иныя лошади отъ этого бьютъ. Скажу нѣсколько словъ о томъ, какъ сажать даму въ сѣдло. Знать это не столько нужно дамамъ сколько полезно кавалерамъ, которымъ выпадаетъ эта честь.

Обыкновенно, это дѣлается такъ. Дама ставитъ лѣвую ногу на руки кавалера, отталкивается правой ногой впередъ на лѣвую, отчего выходитъ, что амазонка всею тяжестью падаетъ на руки кавалера, даетъ ему, слѣдовательно, толчокъ назадъ, который въ этотъ моментъ отдаляетъ его отъ плеча лошади. Дѣлать-же надо это иначе. Амазонкѣ слѣдуетъ, поставивъ лѣвую ногу на руки кавалера, правой ногой легко оттолкнуться вверхъ, настолько, чтобы лѣвая нога вытянулась. При этомъ корпусъ слегка подать назадъ. Лѣвой рукой

опереться на плечо кавалера, а правой на лѣвую луку. Толчокъ вверхъ руки кавалера, легкая подача корпуса назадъ амазонки, и она плавно опустится въ сѣдло и сядетъ изъ подъ себя. Не амазонка должна искать сѣдла, а сажающій ее кавалеръ. Если амазонка подпрыгнетъ, а не оттолкнется правой ногой, какъ сказано, то она обыкновенно въ сѣдло не попадетъ, а упадетъ на кавалера.

Этотъ традиціонный способъ сажать въ сѣдло съ лѣвой ноги, по моему не имѣетъ смысла и для меня необъяснимъ. При этомъ способѣ, при толчкѣ вверхъ, дамѣ приходится дѣлать полуповоротъ на лѣво кругомъ, кавалеру-же полъ-оборотъ на лѣво. По моему, разумнѣе садиться съ правой ноги. Правую ногу, которая ближе къ лошади, поставить на руки кавалера, слегка оттолкнуться лѣвой, чтобы вытянуть правое колѣно. Толчокъ руки кавалера, и дама подымется вдоль сѣдла безъ всякихъ поворотовъ. Не я изобрѣлъ этотъ способъ. Я знаю многихъ знаменитыхъ наѣздницъ, которыя иначе не садятся въ сѣдло. Самому мнѣ приходилось этимъ способомъ подымать въ сѣдло нѣкоторыхъ коронованныхъ особъ. Испытайте, сударыни, этотъ способъ, и я увѣренъ, что вы примете его.

Сѣвъ на сѣдло, амазонкѣ слѣдуетъ, оправивъ юбку, тотчасъ правой ногой взять луку, такъ какъ, если лошадь не стоитъ, легко упасть. Пока дама не взяла луку, кавалеръ не долженъ выпускать ея ноги.

Слѣзая съ сѣдла, амазонка должна: вынуть ногу изъ стремени и подать кавалеру лѣвую кисть руки; снять правую ногу съ луки и подать правую руку; повернуться на сѣдлѣ бокомъ, вытянуть руки, опереться на нихъ слегка и, скользя по сѣдлу, легко опуститься на пальцы ногъ, согнувъ слегка колѣни, чтобы смягчить силу толчка. Повторяю, что дама, слѣзая, должна опереться руками и не прыгать, а скользить вдоль сѣдла. Соскакивая съ сѣдла, дама упадетъ на кавалера,

и если онъ не настолько силенъ, чтобы на вытянутыхъ рукахъ поддержать ее, то ей приходится скользить по нему. Непріятно, некрасиво и неприлично.

Не существуетъ правила съ какой стороны долженъ ѣхать кавалеръ. Думаю, что кавалеру лучше ѣхать съ правой стороны, такъ какъ, въ случаѣ надобности, съ этой стороны помочь амазонкѣ легче, чѣмъ съ лѣвой, на которой находятся ея ноги. Кромѣ того, разговаривая, амазонка, поворачиваясь къ кавалеру, подаетъ лѣвое плечо впередъ, а это, какъ сказано выше, очень желательно.

Конечно, если что-нибудь угрожаетъ съ лѣвой стороны дамѣ, напримѣръ, экипажи, то всадникъ долженъ переѣхать на лѣвую сторону.

Часть вторая.

Выѣздка и ѣзда обыкновенная.

I. Работа на кордѣ.

За дѣло я принимаюсь со всѣми лошадьми одинаково ^[1]. Лошадь приводятъ въ манежъ засѣдланною и замундштученною. Чтобы поводья не болтались и не попадали подъ ноги, я пропускаю ихъ за подбородный ремень. Къ лѣвому кольцу трензеля пристегиваю корду и пускаю лошадь налѣво. Позволяю ей идти, какъ она захочетъ. Если лошадь сразу отходитъ отъ меня и идетъ къ барьеру, я ее не трогаю; если она валится въ вольтъ, то я показываю ей бичъ. Видъ бича, обыкновенно, заставляетъ ее отойти во всю корду. Корду держу въ лѣвой рукѣ, а бичъ въ правой. Лошадь оставляю идти какимъ хочетъ аллюромъ. Идя по своей волѣ, лошадь въ это время знакомится съ почвой подъ ногами, съ манежомъ и съ предметами, которые находятся въ манежѣ и на его стѣнахъ. Сильная лошадь, сперва козлитъ, потомъ скачетъ и, наконецъ, идетъ рысью. Черезъ нѣсколько минутъ она успокаивается. Вялая лошадь впередъ идетъ неохотно. Надо показать

ей бичъ, а если этого мало, то трогать ее осторожно бичемъ по окорокамъ, до тѣхъ поръ, пока она не пойдетъ весело, галопомъ или рысью. Надо избѣгать всего, что можетъ испугать лошадь. Смѣлый и рѣзвый аллюръ поддерживаю въ продолженіе пяти минутъ.

Эти пять минутъ рѣзваго аллюра я требую только отъ лошади въ полной силѣ т. е. хорошо выдержанной кормомъ. Чѣмъ слабѣе лошадь, тѣмъ короче дѣлаю репризы и постепенно довожу ихъ до пяти минутъ. Послѣ пяти минутъ хода налѣво, т. е. лѣвымъ плечомъ внутрь, я бросаю бичъ, стараюсь голосомъ успокоить лошадь и набираю корду до тѣхъ поръ, пока она не подойдетъ ко мнѣ. Ласково разговариваю съ ней, треплю по шеѣ рукой, если даетъ — по головѣ. Отстегиваю корду и перестегиваю ее на правое кольцо трензеля. Даю лошади передохнуть, пускаю ее направо, начинаю то-же упражненіе и веду его въ продолженіе пяти минутъ. По окончаніи реприза, опять бросаю бичъ, зову голосомъ лошадь, набираю корду и снова ласкаю ее. Пріемъ этотъ я признаю необходимымъ при началѣ работы съ лошадью и придаю ему огромное значеніе, почему и остановлюсь на основаніи его!

Молодая лошадь всегда безпокойна. Тѣнь, стѣны манежа, предметы на стѣнахъ его—все ее пугаетъ. Отъ всякаго предмета, который ее испугалъ, она бросается внутрь манежа, гдѣ никого и ничего нѣтъ кромѣ меня, въ центрѣ его. Я показываю бичъ. При видѣ бича лошадь снова пугается и отскакиваетъ къ стѣнѣ, отъ которой я ее уже не отпускаю, направляя бичъ къ ея плечу. Подъ угрозой бича, лошадь опять подходитъ къ стѣнѣ или предмету, испугавшись которыхъ, она бросилась въ мою сторону. Испугавшій лошадь предметъ не двигается, а бичъ въ рукахъ моихъ постоянно идетъ за ней. Очевидно, неподвижный предметъ долженъ казаться ей менѣе страшнымъ, чѣмъ движущійся, почему, пройдя нѣсколько разъ мимо мѣста испуга, она

перестаетъ бояться. Безъ настоятельной необходимости къ наказанію не прибѣгаю. Сильной лошади даю выбѣгаться рысью, даже галопомъ, чтобы она, израсходовавъ излишекъ энергіи, стала внимательной. Вялую лошадь подгоняю нѣсколькими ударами бича ^[1].

И такъ лошадь перестала бояться окружающаго. Приглядѣлась она скоро оттого, что никто не стѣсняетъ ея движеній и не отвлекаетъ вниманія, такъ какъ на спинѣ у нея никого нѣтъ. Достигаю я перваго успѣха безъ особыхъ усилій. Лошадь не била, не козлила, не закидывалась.

Если бы я, вмѣсто того чтобы взять лошадь сначала на корду, сразу сѣлъ-бы на нее верхомъ, то, кромѣ того что все сказанное неминуемо случилось-бы, я еще и упалъ бы вмѣстѣ съ лошадью, которая, отъ непривычки къ грунту манежа, могла бы споткнуться.

Лошадь познакомилась съ бичемъ, поняла значеніе прикосновенія его къ себѣ, научилась бояться его. Боязнь бича будетъ имѣть большое значеніе въ будущемъ, а именно, если во время службы лошади придетъ въ голову заупрямиться, что подъ плохимъ ѣздокомъ всегда можетъ случиться, то довольно будетъ одного вида бича, а если этого мало, то легкаго прикосновенія къ окорокамъ ея, чтобы заставить ее идти впередъ. Въ этомъ случаѣ бичемъ слѣдуетъ дѣйствовать осторожно, не неожиданно, чтобы не вызвать отъ лошади новаго сопротивленія.

Работа на кордѣ даетъ возможность, подгоняя би-

чемъ задъ лошади подъ нее самое, доводить рысь до полнаго размаха. Лошадь сначала по необходимости, а затѣмъ по привычкѣ пріучается поддерживать сама себя. Упражненіе на кордѣ безъ ѣздока на спинѣ, т. е. при полной свободѣ движеній, вымахиваетъ лошадь. Она пріобрѣтаетъ гибкость, ловкость, увѣренность въ себѣ и вѣрность ноги. Думаю, что все это весьма существенно ^[1].

Пятиминутные репризы на кордѣ полнымъ ходомъ на обѣ стороны развиваютъ въ лошади дыханіе, такъ какъ легкимъ ея приходится работать широко, и вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ для нея необходимымъ моціономъ. Если выѣздку лошади начать подъ всадникомъ, то первые уроки ея необходимо вести шагомъ, слѣдовательно лошадь не можетъ имѣть необходимаго моціона, и легкія ея не могутъ получить такого развитія.

Два, три первые урока я оставляю лошадь идти тѣми аллюрами, какими она хочетъ, лишь-бы они были размашисты и лошадь держалась-бы барьера. На дальнѣйшихъ урокахъ я требую только одной рыси.

Отъ всякой лошади за три, четыре урока добиться рыси нетрудно. Берейтора обыкновенно гоняютъ лошадь на кордѣ, имѣя при себѣ кордоваго, и этотъ способъ рекомендуютъ всѣ руководства. Я его не признаю. Два человѣка не могутъ достигнуть полнаго согласованія своихъ движеній и случается, что когда одинъ хлопаетъ бичемъ, другой набираетъ корду. Гонять лошадь на кордѣ слѣдуетъ такъ. Предположимъ, что лошадь идетъ налѣво. Она у барьера. Берейторъ долженъ держаться лицомъ къ лошади на высотѣ ея плеча, вести ее постоянно между кордой и бичемъ, т. е. кор-

дой передъ ея, а бичемъ задъ, и всегда «идти съ лошадью», а не «за лошадью» ^[1].

Чтобы заставить лошадь идти рысью, я трогаю ее слегка бичемъ, обхватывая имъ задъ ея. (Лучше трогать плечо, но если берейторъ не имѣетъ огромной опытности владѣть имъ, то лучше этого способа ему и не пробовать, особенно съ молодою лошадью. Вмѣсто того, чтобы вѣрно тронуть плечо, бичъ можетъ тронуть или ударить по головѣ,—лошадь быстро откинется назадъ т. е. вызовется движеніе противное тому, какое отъ нея требуется).

Если лошадь податлива, то достаточно щелкнуть языкомъ, чтобы поднять ее въ рысь. Не совѣтую никому однако злоупотреблять этимъ звукомъ, особенно когда приходится ѣхать въ компаніи. Отъ щелканія языкомъ могутъ иногда произойти непріятныя неожиданности.

Корду не слѣдуетъ натягивать, но держать ее такъ спокойно и ровно, чтобы лошадь чувствовала только тяжесть ея и могла бы ясно ощущать колебанія, которыя сообщаетъ кордѣ берейторъ въ случаѣ надобности.

Если отъ прикосновенія бича лошадь дастъ скачекъ и идетъ вскачь, то я сдерживаю ее легкими колебаніями корды, успокаиваю голосомъ и покрикиваю—«рысью». При всей своей малой смышлености, лошадь скоро замѣтитъ совпаденіе чувства во рту отъ колебанія корды, со звукомъ голоса. Сначала она поддается обоимъ впечатлѣніямъ, а затѣмъ и одному,—звуку голоса. Добившись отъ лошади широкой, ровной рыси въ продолженіе цѣлаго реприза, я, начиная полегонько

колебать корду, громко, но ласково покрикиваю «шагомъ» и перевожу ее изъ рыси въ шагъ.

Лошадь должна подходить сама къ берейтору. Чтобы пріучить ее къ этому, я осторожно укорачиваю корду и мелкими шагами пячусь назадъ такъ, чтобы лошадь меня обгоняла, и сокращая круги, приближалась къ мнѣ. Когда она подходитъ ко мнѣ на столько близко, что я могу достать ее рукой, — глажу ее по шеѣ и успокаиваю голосомъ. Чтобы лошадь не испугалась и не откинулась назадъ, т. е. не сдѣлала-бы обратнаго тому, что мнѣ нужно, я все время стараюсь ни на волосъ не податься впередъ. Если ничто лошади не испугало и мнѣ удалось дать ей понять, что бояться меня нечего, то она скоро освоится и будетъ смѣло подходить. Часто лошадь, желая отдѣлаться отъ работы на кордѣ и зная, что на срединѣ манежа ее оставляютъ въ покоѣ, сама старается подойти къ берейтору. Этого допускать не слѣдуетъ, такъ какъ хотя лошадь должно довѣрять берейтору, но подходить къ нему она должна только по призыву. Современемъ корду прійдется оставить, почему надо пріучать лошадь подходить безъ корды, по одному призыву. Пріучаю я ее къ этому бичемъ но не снимая, первое время, корды. Поступаю я слѣдующимъ образомъ. Становлю лошадь у стѣны манежа, чтобы одной стороной она не могла податься въ бокъ. По окороку, ребрамъ или плечу свободной стороны лошади слегка похлопываю бичемъ. Конечно лошадь тотчасъ откинется назадъ, но я не даю ей осадить, такъ какъ крѣпко тяну за корду и, чтобы ободрить ее, ласково покрикиваю го! го! го!

Иногда для призыва ударяю лошадь бичемъ по груди. Относительно этого пріема позволю себѣ нѣкоторое отступленіе. Когда что-нибудь уколетъ лошадь не бывшую еще въ рукахъ, она не отшатывается отъ укола, но, напротивъ, налегаетъ на то мѣсто, гдѣ чувствуетъ боль. (Если муха укуситъ лошадь въ бокъ, то

лошадь до тѣхъ поръ валится на этотъ бокъ, пока объ что нибудь не раздавитъ мухи. (Дальше будетъ видно, что лошадь подается впередъ или куда требуется подъ ѣздокомъ при нажатіи шенкеля или шпоры, только вслѣдствіе выѣздки, но никакъ не потому, чтобы это было ея инстинктивной потребностью).

Возвращаюсь къ призыву ударомъ бича по груди лошади.

И такъ, лошадь сначала видитъ бичъ и тотчасъ чувствуетъ ударъ имъ по груди, т. е. боль. Увидѣвъ бичъ, она, испугавшись его, бросается назадъ. Почувствовавъ отъ бича боль, лошадь, какъ сейчасъ я объяснилъ, инстинктивно бросается впередъ, по направленію откуда получилась боль. Поддаться первому чувству, испуга и осадить, ей не удалось—не допустила корда. Лошади остается только поддаться второму чувству, инстинктивному влеченію броситься по направленію боли, и она подается впередъ. Тотчасъ надо отдать корду и погладить лошадь. Если, пріучая лошадь этимъ способомъ идти на бичъ, берейторъ не испугаетъ ее и не задержитъ въ моментъ, когда она бросилась впередъ, то лошадь скоро пойметъ и послѣ нѣсколькихъ уроковъ будетъ идти на призывъ. Когда лошадь смѣло идетъ на бичъ, надо оставить корду ^[1].

Работа лошади на кордѣ представляетъ работу только подготовительную. Работа эта пріучаетъ лошадь къ человѣку, научаетъ ее начинать повиноваться ему. Лошадь работаетъ на кордѣ одна, безъ всадника, ничто и никто ея не раздражаетъ, слѣдовательно ничто не наталкиваетъ ее на сопротивленіе. Работая на кордѣ, берейторъ имѣетъ возможность, не подвергаясь ударамъ лошади, давать ей чувствовать на разстояніи свою власть ^[1].

Всѣ берейтора употребляли и употребляютъ корду, но придавали и придаютъ ей различное значеніе. Боше ее совсѣмъ не признавалъ. Что касается до меня, то я очень цѣню пользу корды, но не смотрю на нее какъ на средство утомлять лошадь, чтобы потомъ легче укротить ее.

Когда лошадь идетъ и исполняетъ на кордѣ все, сказанное выше, я перехожу къ работѣ на поводу.

бича не слушаетъ и убѣгаетъ. Тогда я вступаю съ лошадью въ борьбу, гоняюсь за нею по манежу и сыплю на задъ ея удары до тѣхъ поръ, пока не подойдетъ ко мнѣ. Съ перваго взляда слова мои покажутся не вѣроятными. Лошадь, преслѣдуемая мной съ бичемъ въ рукахъ, покруживъ по манежу во весь махъ, запыхается; ей будетъ хотѣться остановиться передохнуть. По опыту она знаетъ, что пока она у барьера, бичъ всегда идетъ за ней, а на серединѣ манежа, она его не видитъ; лошадь это сообразитъ и будетъ пробовать подойти къ этому мѣсту отдыха. Берейторъ долженъ ловить моментъ, когда лошадь замедлитъ ходъ, готовясь свернуть на средину манежа. Онъ долженъ тотчасъ воспользоваться и бичемъ, отхватить лошадь отъ барьера, призывая ее тѣмъ же голосомъ, какимъ дѣлалъ онъ призывъ, пока лошадь была на кордѣ. Если лошадь упорствуетъ и держится у стѣны,—новая гонка по манежу до тѣхъ поръ, пока она сдастся и пойдетъ.

II. Работа на поводу.

Подаваніе лошади впередъ.

Оставивъ корду и бичъ, принимаюсь за трензель и хлыстъ. Трензель замѣняетъ корду, а хлысъ — бичъ. Работаю тѣмъ и другимъ, какъ-бы тѣми-же кордой и бичемъ.

Лошадь у барьера, идетъ налѣво, я стою у ея лѣваго плеча.

Въ лѣвую руку беру концы трензельныхъ поводьевъ и хлыстъ. Хлыста лошадь видѣть не должна, почему и держу его вдоль лѣвой ноги. Правой рукой беру ровно и крѣпко тѣ-же трензельные поводья, близко отъ рта лошади, подъ ея подбородкомъ. Дѣлаю нѣсколько шаговъ впередъ. Если лошадь подается за мной сразу, то я ласкаю ее. Если лошадь упирается, то, занося лѣвую руку назадъ, концомъ хлыста я слегка трогаю около ея подпруги. Обыкновенно сырая лошадь отказывается идти впередъ и приходится не трогать только, но и ударять ее хлыстомъ.

Теперь прошу полнаго вниманія читателя. Наступаетъ рѣшительная минута, отъ которой зависитъ будущее выѣздки. Надо понять и помнить, что въ этотъ моментъ лошадь не понимаетъ, что отъ нея требуютъ и не отдаетъ себѣ отчета въ томъ, какими принудительными средствами располагаетъ берейторъ. Лошадь, пока, испытала только успокоительное вліяніе ласки, но еще не боится наказанія. Вспомнимъ, что выѣздка основана на своевременномъ примѣненіи того и другого. Продолжаю; лошадь должна податься впередъ, но она упирается. При томъ положеніи, въ которомъ я къ ней стою, попятиться ей хотя и трудно, но не невозможно.

(Отъ сырой лошади всего слѣдуетъ ожидать, такъ какъ она свободно располагаетъ своими силой и массой). Правою рукою я держу верхнюю часть трензельныхъ поводьевъ въ томъ мѣстѣ, гдѣ должна быть цѣпка. Руку эту я вытягиваю впередъ и этимъ движеніемъ какъ бы толкаю лошадь впередъ, а лѣвой рукой, не выпуская конца трензельныхъ поводьевъ, трогаю хлыстомъ за подпругами. Спокойная, мало впечатлительная, не слишкомъ нервная лошадь, обыкновенно подается впередъ довольно плавно. Лошадь впечатлительная дастъ прыжокъ, станетъ на дыбы, бросится въ сторону или быстро осадитъ. Это обыкновенные четыре вида отказа лошади, къ которымъ надо быть всегда готовымъ. Разсмотримъ каждый изъ нихъ. Если лошадь дала прыжокъ, то должно мгновенно поднять ей голову, чтобы перемѣстить тяжесть ея тѣла назадъ. (Съ поднятой головой лошадь прыгать не можетъ). Чтобы лошадь не ударила передомъ; надо держаться близко у ея плеча. Дыбы опаснѣе. Тутъ приходится правую руку расжать и выпустить изъ нея поводья, а чтобы лошадь не могла достать передомъ и ударить, надо, быстро вытянувъ лѣвую руку и отдавъ поводья во всю длину, сдѣлать полуоборотъ влѣво и стать передъ нею. На разстояніи повода и руки лошадь не задѣнетъ. Когда лошадь опустилась на землю, то слѣдуетъ осторожно подойти къ ней (пряча хлыстъ) и снова взять правой рукой за поводья. Если лошадь опять хочетъ подняться, то сильно и твердо налечь на трензель и когда послѣ нѣсколькихъ попытокъ ей этого не удастся, она этотъ пріемъ отказа оставитъ, но зато можетъ бросится въ сторону, т. е. влѣво, такъ какъ справа у нея барьеръ. Упоръ въ лѣвый поводъ трензеля и ударъ хлыста по боку не дадутъ ей разойтись. Если лошадь осаживаетъ, то надо, ставъ передъ нею, согнувъ колѣна и подавъ корпусъ назадъ, повиснуть обѣими руками на обоихъ поводьяхъ. Лошади прійдется на затылкѣ тянуть бе-

рейтора. Она скоро устанетъ и, вытаращивъ на него глаза и глубоко отдуваясь, остановится. Надо, смотря и ей въ глаза, стараться угадать, покорилась-ли она совершенно или будетъ продолжать упрямиться (при привычкѣ можно угадывать намѣренія лошади). Я такъ привыкъ къ тому, чтобы меня таскали на подошвахъ по манежу лошади, что на трехъ, четырехъ шагахъ останавливаю всякую.

Не слѣдуетъ отставать отъ лошади, пока она противится, а тѣмъ болѣе прекращать урокъ. Когда лошадь покорилась, то тѣми же пріемами я снова заставляю ее подаваться впередъ и останавливаюсь только тогда, когда она совершенно уступитъ.

Боше, подавая лошадь впередъ, становился передъ нею, бралъ трензельные поводья на половинѣ ихъ длины, а хлыстомъ билъ ее по груди. Я говорилъ уже объ ударахъ хлыста по груди лошади, почему въ принципѣ противъ удара въ это мѣсто ничего не могу сказать, но нахожу, что держать поводья на такой длинѣ опасно. Если ударъ по груди покажется лошади щекотливымъ, то она ударитъ передомъ и на такомъ разстояніи можетъ попасть въ берейтора. Что касается до практичности этого способа, то скажу, что при дальнѣйшей выѣздкѣ примѣнять удары хлыстомъ по груди не придется, тогда какъ ударомъ по боку надо будетъ пріучать ее къ пониманію дѣйствія шенкелей и шпоръ. Наконецъ, при методѣ Боше лошадь подаетъ впередъ сначала свой передъ и передомъ тянетъ за собой задъ. При моемъ способѣ, она подводитъ сначала подъ себя задъ и задомъ толкаетъ впередъ передъ, а въ этомъ и заключается основаніе выѣздки.

III. Ставить—лошадь. Работа затылка, т. е. сгибаніе его по вертикальной плоскости.

Прямое сгибаніе.

Когда лошадь подается впередъ, идя по барьеру налѣво, я прохожу съ нею то-же упражненіе направо и когда достигъ успѣха и на эту сторону, то перехожу къ «постановкѣ» ея.

Держусь по прежнему у ея лѣваго плеча. Правой рукой беру мундштучные поводья, на 12—15 сантиметровъ отъ рта лошади. Въ сжатой ладони лѣвой руки сжимаю, по прежнему, концы трензельныхъ поводьевъ, а свободными пальцами этой-же руки беру трензельные поводья выше на 15—20 сантиметровъ. Перевожу руку съ поводьями передъ морду лошади и ставлю ее на длину поводьевъ, считая отъ рта ея, выше храпа. Очевидно, трензель будетъ давить верхнюю челюсть сзади на передъ и снизу вверхъ, и въ этомъ направленіи натягиваю сперва трензельные поводья. Затѣмъ, правой рукой, натягиваю мундштучные поводья, спереди назадъ и тоже снизу вверхъ (рисунокъ 10).

Пріемъ постановки лѣвой руки впереди морды лошади и выше храпа, служитъ для того, чтобы: 1) трензель, дѣйствуя сзади на передъ, заставлялъ лошадь подаваться впередъ и не давалъ-бы ей возможности замяться или осадить; 2) дѣйствуя снизу вверхъ, держать голову вверхъ, въ то время когда мундштукъ станетъ надавливать на нижнюю челюсть, и заставлять лошадь сдать затылокъ и расжать ротъ, т. е. не дать лошади опустить голову и шею внизъ и стать затылкомъ. Дѣйствіе трензеля уравновѣшиваетъ дѣйствіе мундштука ^[1]. Если лошадь не подается впередъ, то

сильнѣе натягиваю трензель; если она не сдаетъ затылка, не разжимаетъ рта, то сильнѣе надавливаю на мундштукъ. Попеременно натягиваю поводья то трензеля, то мундштука.

Натягивать поводья при этой работѣ слѣдуетъ не твердо и не протяжно, но легкими приступами, не такими короткими какъ цука, но и не настолько долгими, чтобы лошадь могла лечь на поводъ (упереться). Послѣ ничтожной, едва замѣтной уступки, я отдаю поводъ и ласкаю лошадь. Возобновляю пріемы, требуя большей уступки, послѣ которыхъ опять отдаю поводъ и глажу. Надо добиться, чтобы лошадь не только сдала затылокъ, но непремѣнно разинула и ротъ, т. е. сдала бы и челюсть (подала назадъ нижнюю челюсть). Въ сдачѣ челюсти заключается конечная цѣль этого рода сгибанія.

Пока лошадь сдаетъ только затылокъ, а не челюсть, значитъ что она еще упирается, т. е. передаетъ тяжесть переда на задъ, за точку равновѣсія. Въ такомъ положеніи она можетъ осадить.

Въ противодѣйствіи одно другого, смѣняющихъ давленій трензеля и мундштука, и заключается вся сущность работы прямого сгибанія (работа затылка)—именно: когда трензель зоветъ лошадь впередъ, мундштукъ, задерживая голову, гнетъ ее въ затылкѣ назадъ и заставляетъ сдавать челюсть. Производя попе-

ваютъ нижнюю челюсть въ сторону. Челюсть не уступаетъ рукѣ по оси сгибанія, а отходитъ вправо или влѣво. Такая сдача не есть уступка, а очень вредная сноровка лошади отдѣлываться отъ повода. Бороться съ этой повадкой, надо прибѣгая къ энергичному посылу. Лошадь, свернувъ челюсть въ сторону, вѣрно держаться не можетъ, хотя шея и голова ея будутъ стоять и вѣрно; она будетъ имѣть видъ лошади, идущей въ поводу, но въ дѣйствительности—она въ поводу не будетъ и быть не можетъ, такъ какъ не можетъ быть у нея вѣрной чувствительности рта. Отдѣлываясь отъ ровнаго повода, она неминуемо станетъ затылкомъ, а то и за поводомъ.

ремѣнно давленіе то на трензель, то на мундштукъ, берейторъ долженъ примѣнять тонко и умѣло великое правило берейторскаго искусства—принять на поводъ и сдать поводъ (prendre et rendre). Этотъ основной пріемъ, называемый работой повода, заключается въ томъ, чтобы рука берейтора нажимала поводъ въ моментъ, когда лошадь уперлась на него, и сдала бы поводъ въ моментъ, когда лошадь сдала его. Эти воздѣйствія должны слѣдовать одно за другимъ, и каждое послѣдующее должно требовать большей уступки сравнительно съ той, которая получена въ отвѣтъ на предшествовавшее подъ давленіемъ мундштука. Лошадь начинаетъ жевать желѣзо, но этого недостаточно, а надо добится того, чтобы она совершенно перестала упираться на него, сдала бы его (q'il le lâche).

Когда лошадь сдаетъ челюсть, т. е. когда она, вслѣдствіе пріемовъ prendre et rendre (натягивать поводъ мундштука, когда лошадь уперлась, и тянуть до тѣхъ поръ, пока она совсѣмъ оставитъ желѣзо) возьметъ поводъ,— тотчасъ, но плавно надо отдавать поводья. Во все время работы поводьевъ хлыстомъ подталкивать по боку, чтобы лошадь не замялась или не задержалась на ходу. (Рис. 2-й, фиг. 2-я и 6-й, фиг. 2-я).

Такая тонкая работа доступна только рукѣ мастерской ^[1].

Рисунокъ III.

При этихъ смѣняющихъ другъ друга дѣйствіяхъ трензеля и мундштука и узнается степень чувствительности рта лошади ^[1]. Не слѣдуетъ приписывать тугости рта сопротивленіе лошади поводу, происходящее отъ постава ея головы. Всякая лошадь при опущенной внизъ головѣ, будетъ лежать на переду, слѣдовательно будетъ туга и ртомъ, но если поднять ей передъ и уравновѣсить ее, она можетъ оказаться и не тугоуздной.

Во всякомъ случаѣ о ртѣ лошади можно сказать тугъ онъ или мягокъ только тогда, когда онъ проявляется тѣмъ или другимъ, когда лошадь идетъ съ поднятой головой.

Если работа затылка (прямое сгибаніе), по указанному способу, произведена правильно и умѣло, то лошадь должна принять слѣдующую постановку: передъ ея будетъ поднятъ ^[2]; согнутая въ затылкѣ голова будетъ опущена внизъ такъ, что ось ея будетъ немного переходить впередъ за отвѣсъ ^[3]; ротъ будетъ свободенъ и расжатъ ^[4].

Для большей ясности, я изложилъ пріемы работы затылка (прямого сгибанія) по моей методѣ, предположивъ, что лошадь стоитъ на мѣстѣ, на самомъ же дѣлѣ я примѣняю ихъ на ходу.

Большинство берейторовъ примѣняютъ пріемы сгибанія иначе. Чтобы понять сущность пріема прямого сгибанія (работа затылка) и какъ его должно примѣнять (основа выѣздки), надо разсмотрѣть для чего оно служитъ и что имъ должно быть достигнуто. Работа затылка (прямое сгибаніе) имѣетъ цѣлью: 1) Поднять лошади шею для того, чтобы поставить ее въ равновѣсіе. Рѣдко встрѣчается отъ природы уравновѣшенная лошадь, такъ какъ въ силу своего сложенія она держится болѣе на переду. Причиной этому то, что голова лошади стоитъ впереди туловища, болѣе или менѣе далеко впереди точки равновѣсія его. Чѣмъ далѣе отъ центра тяжести стоитъ голова лошади, тѣмъ ниже она ее держитъ и тѣмъ болѣе вся лошадь лежитъ на плечахъ. Если шея лошади поднята, т. е. голова болѣе приблизилась къ центру тяжести лошади, то соотвѣтственно равномѣрнѣе будетъ размѣщаться и вѣсъ тѣла ея.

На ходу лошадь перебрасываетъ попеременно тяжесть своего тѣла сзаду на передъ и спереду назадъ. Задача выѣздки состоитъ въ томъ, чтобы поставить лошадь въ такое положеніе, чтобы тяжесть ея тѣла была бы правильно распредѣлена на всѣ части ея тѣла т. е. чтобы уравновѣсить ее. Равновѣсіе лошади обусловливаетъ легкость и ловкость ея на ходу.

Поднятая шея равномѣрно ложится своей тяжестью на передъ и задъ лошади, отчего и тотъ и другой могутъ работать съ одинаковою силой и легкостью. Шея

поводъ. Боше ставилъ лошадь за рукой, гнулъ голову внизъ за отвѣсъ къ туловищу. Лошадь его обыкновенно стояла затылкомъ за поводомъ.

«ставитъ лошадь» (place le cheval). Постановленная лошадь получаетъ возможность свободно подводить заднія конечности подъ центръ своей тяжести и развязнѣе и выше выносить переднія ноги ^[1]. Нѣкоторыя лошади держатся на заду и для уравновѣшенія, новѣйшіе авторы предлагаютъ пересаживать ихъ на передъ. Изъ вышеизложеннаго о сложеніи лошади и отношенія частей тѣла ея между собой вытекаетъ, что и въ этомъ случаѣ равновѣсія достигнуть возможно только поднявъ голову и шею лошади вверхъ. Лошадь можетъ сидѣть на заду только въ томъ случаѣ, когда она стоитъ за поводомъ, т. е. когда заднія ноги ея или слишкомъ удалены отъ центра тяжести или слишкомъ близко къ нему подведены. При такомъ поставѣ лошадь или идетъ на прямыхъ заднихъ ногахъ, или подбираетъ заднія ноги подъ себя такъ далеко, что перпендикуляръ, опущенный отъ ягодицъ, будетъ идти позади скакательныхъ суставовъ ^[2].

Въ данномъ случаѣ является неестественное, неравномѣрное распредѣленіе тяжести тѣла лошади, но ею самою созданное вслѣдствіе того, что она не подается на поводъ или не хочетъ итти на него. Если при этомъ опустить еще нарочно голову лошади внизъ, то тяжесть передается еще болѣе на передъ, и работа зада, которую лошадь такъ не желаетъ выполнить, станетъ для нея еще труднѣе ^[3]. На самомъ дѣлѣ, надо, напротивъ, чтобы облегчить работу зада, непремѣнно поднять передъ лошади. Поднимать голову лошади надо

натягивая трензельные поводья не спереди назадъ, а снизу вверхъ. Поводья натягивать мягко, не цукая, осторожно и легко. Затѣмъ, примѣняя очень искусно пріемы сгибанія затылка и челюсти, сильно и постепенно подгоняя шенкелями какъ можно дальше подъ центръ тяжести задъ, развязать его и развить въ немъ гибкость и упругость. Лошадь, которая держится на заду, т. е. не идетъ на поводъ, которая стоитъ за поводомъ, въ то-же время стоитъ и за шенкелями, т. е. болѣе или менѣе неохотно подается впередъ подъ ихъ напоромъ. Вслѣдствіе этого, работая такую лошадь, надо какъ можно мягче и легче дѣйствовать на нее поводьями и какъ можно энергичнѣе посылать ее шенкелями. Скажу даже, что шенкеля должны работать такъ энергично, чтобы не только заставлять лошадь подаваться, но бросать тяжесть своего тѣла на поводъ. Иными словами, невѣрное распредѣленіе тяжести лошади насильно исправить и поставить лошадь въ равновѣсіе ^[1]. Какъ видно, шея лошади представляетъ главное препятствіе равновѣсію лошади, слѣдовательно достигнуть его, опуская шею, нельзя.

Утвердить шею въ оси лошади, связавъ голову ее съ плечами.

Въ естественномъ состояніи, голова перетягиваетъ внизъ распущенную прямую, слабую шею ^[2]. Работа затылка укрѣпляетъ шею, гимнастируя ее, ставитъ ее въ вертикальную плоскость и устанавливаетъ ее въ этой плоскости (въ оригиналѣ: ось). На этой стойкой опорѣ голова, сидящая на ганашахъ, которые соотвѣтственными сгибаніями пріобрѣтутъ гибкость, получаетъ возможность двигаться легко и свободно. Однимъ словомъ, голова, шея, плечо устанавливаются въ вертикальную плоскость и сливаются въ одно цѣлое съ

Рисунокъ IV.

Фиг. 1. Неправильная работа. (Неправ. сгибаніе).

Фиг. 2. Правильная работа (Правильное сгибаніе).

уравновѣшеннымъ тѣломъ лошади, и все это цѣлое становится гибкимъ, ловкимъ, поворотливымъ.

3. Достигнуть легкости движеній лошади путемъ сгибаній и раздачи челюсти.

Разъ лошадь поставлена въ равновѣсіе, челюсть, развитая сгибаніями, даетъ возможность регулировать движенія зада впередъ и переда назадъ. Именно, рука всадника, находящаяся въ постоянномъ общеніи съ челюстью лошади, принимаетъ черезъ нее на поводъ напоръ тяжести тѣла лошади, бросаемой сзади на передъ задними ногами ея и, принявъ этотъ напоръ, отбрасываетъ эту тяжесть обратно назадъ на заднія ноги ^[1].

Гибкость, податливость спереди назадъ челюсти, головы и шеи, увеличивается прогрессивно сзади на передъ т. е. податливѣе всего челюсть, затѣмъ голова въ затылкѣ и наконецъ шея въ холкѣ, въ плечахъ. (Представьте себѣ бичъ, который вы держите за толстый конецъ). Иными словами сила поступательнаго движенія, развитая лошадью въ самой себѣ, встрѣчаетъ руку всадника; рука, нажимая поводомъ на десна, гнетъ спереди назадъ, давитъ:

1. Челюсть (тѣмъ сильнѣе, чѣмъ сильнѣе напоръ).

2. Черезъ челюсть голову на шею. Шея, въ силу положенія своего относительно плечъ, упирается въ нихъ всею силою развившагося поступательнаго напора (поводъ—челюсть; челюсть—затылокъ; затылокъ—шею, спереди назадъ).

Такое взаимное отношеніе всадника и лошади опредѣляется терминомъ «лошадь въ рукѣ» (у насъ принято—лошадь въ поводу). Отъ положенія головы лошади зависитъ и воздѣйствіе повода. При опущенной

головѣ мундштукъ будетъ дѣйствовать какъ трензель (снизу вверхъ; лошадь можетъ стать за поводомъ). При вѣрно поднятой головѣ, т. е. какъ выше сказано близко къ отвѣсу, мундштукъ, лежа на деснахъ, будетъ дѣйствовать правильно спереди назадъ по прямой. (Когда голова слишкомъ ушла впередъ за отвѣсъ, мундштукъ перестаетъ дѣйствовать правильно, такъ какъ давленіе будетъ идти сверху внизъ). Такова, по моему мнѣнію, цѣль и таковы должны быть пріемы сгибанія затылка (flexion directe). Пріемы эти вывелъ я не изъ предвзятой теоріи и примѣняю я ихъ не на авось. Надѣюсь, что мнѣ удалось выяснить ихъ сущность.

Боше первый началъ примѣнять сгибанія и положилъ ихъ въ основу выѣздки. Къ сожалѣнію, онъ не отдавалъ себѣ яснаго отчета въ примѣненіи ихъ. Самому Боше это мало мѣшало, такъ какъ у него такъ тонко развито было чутье лошади (tacte equestre), что руки и ноги его восполняли недостатки его системы. Боше въ сочиненія свои конечно не могъ вложить своего чутья, и въ нихъ вмѣстѣ съ вѣрными положеніями встрѣчаются и ошибочныя. Указывая ниже на ошибки Боше, я не только не думаю умалять достоинства великаго берейтора, но думаю, что этимъ самымъ я отдаю ему долгъ уваженія.

Пріемы сгибанія по Боше, (не говоря о томъ, какъ теперь на каждомъ шагу примѣняютъ ихъ его послѣдователи), по моему мнѣнію въ значительной степени подорвали въ глазахъ знатоковъ дѣла (hommes de cheval) довѣріе къ самой сущности ихъ. Я тѣмъ не менѣе признаю за ними значеніе основы разумной выѣздки и ѣзды.

Ошибка Боше при сгибаніи затылка, которую, современные ѣздоки широко повторяютъ и даже утрируютъ, заключается въ томъ, что гнулъ онъ голову лошади не въ затылкѣ, а въ холкѣ. При такомъ примѣненіи этого пріема, шея идетъ внизъ, лошадь ставится

Рисунокъ V.

Фиг. 1.

Фиг. 2.

на плечи, т. е. усиливается неравномѣрное размѣщеніе тяжести ея тѣла. Лошадь принимаетъ постановку «затылкомъ». Ей искусственно прививается спотыкливость ^[1].

Самъ Боше положилъ основаніе этому заблужденію. Къ концу жизни (послѣднее изданіе 1874 г.) онъ понялъ свою ошибку, но ограничился только тѣмъ, что поднялъ голову лошади, но не гнулъ ее въ этомъ положеніи. Какъ-бы то ни было, Боше остается и останется великимъ ѣздокомъ, но послѣдователи его обыкновенно только портятъ лошадей, за выѣздку которыхъ они берутся ^[2].

Часто приходится слышать, что сгибанія ни къ чему не ведутъ. Удивляться нечему. Сгибанія представляютъ изъ себя такой тонкій пріемъ, что онѣ доступны только, какъ я сказалъ выше, мастеру своего дѣла, и если браться за него неумѣло, то результаты будутъ только отрицательные, а лошадь, къ которой ихъ станутъ примѣнять, будетъ непремѣнно испорчена.

Сгибаніями затылка обыкновенно работаютъ лошадь держа ее, стоя на мѣстѣ. Я примѣняю ихъ только на ходу, и лишь для ясности уразумѣнія я, излагая пріемы, допустилъ предположеніе, что лошадь стоитъ на мѣстѣ. Работаю я ихъ слѣдующимъ образомъ. Становлюсь, ко-

нечно у плеча, щелкаю языкомъ и натягиваю сравнительно чувствительнѣе трензель, т. е. толкаю лошадь впередъ. Въ то-же время натягиваю сравнительно слабѣе мундштучные поводья, т. е. сохраняю незначительный перевѣсъ подачи впередъ надъ задержкой (Рис. 6-й, фиг. 1-я). Когда лошадь нѣсколько разъ сдала челюсть, я отдаю поводъ и нѣсколько секундъ веду ее съ собой. Долго тянуть сгибанія не слѣдуетъ, но зато надо часто повторять ихъ. Когда лошадь при первомъ требованіи поводьевъ легко сдаетъ челюсть, т. е. поддается сгибанію затылка, надо ставить ее въ положеніе, возможно болѣе близкое къ положенію ея подъ ѣздокомъ, для чего измѣняю способъ держать поводья.

Стою у лѣваго плеча (лошадь идетъ налѣво), правою рукою беру трензельные и мундштучные поводья на длинѣ около 15 сантимет. отъ подбородка (конецъ трензельныхъ поводьевъ и хлыстъ, какъ всегда, держу въ лѣвой рукѣ). Хлыстъ держу такъ, чтобы тонкій конецъ его приходился на высотѣ бока лошади. Такъ какъ при такомъ пріемѣ трензельные поводья не находятся передъ мордой лошади, т. е. ими звать лошадь впередъ нельзя, то для подачи лошади впередъ надо тронуть бокъ ее хлыстомъ. (Рис. 6-й, фиг. 2-я).

Въ данномъ случаѣ уже не передъ подаетъ за собой задъ, но задъ подводится подъ лошадь и толкаетъ ея передъ на челюсть, на которую въ обратную сторону дѣйствуютъ поводья, т. е. руки берейтора. (Рисунокъ 6-й, фигура 2-я ^[1]).

Когда пріемъ сгибанія затылка примѣняется къ лошади на ходу, то она пріучается не ложиться на по-

Рисунокъ VI.

Фиг. 1.

Фиг. 2.

водъ и ступать легко, т. е. къ тому, чего придется добиваться отъ нея, когда она будетъ подъ всадникомъ. Пріемъ этотъ отлично подготовляетъ лошадь къ будущему положенію ея подъ сѣдокомъ и вмѣстѣ съ тѣмъ вырабатываетъ руку ѣздока. Если работать лошадь стоя на мѣстѣ, то гораздо легче и скорѣе можно достигнуть подвижности челюсти, но зато можно легко и поставить лошадь за поводъ, т. е. получить результатъ не только не удобный, но, какъ видно изъ прежде сказаннаго, и опасный. При работѣ на ходу этого не можетъ случиться. (Рис. 6-й, фиг. 2-я). Это обстоятельство имѣетъ такое важное значеніе, что настоятельно обращаю на него вниманіе и совѣтую лучше не торопиться, но зато сдѣлать хорошо. Упорно стою на томъ, что работу сгибанія во всей полнотѣ необходимо призводить только на ходу. Хотя выше и не разъ говорилъ я, что сгибаніе необходимо производить только на ходу, но бываютъ обстоятельства, при которыхъ работа на ходу является если не всегда невозможной, то во всякомъ случаѣ всегда непріятной. Случается это тогда, когда приходится имѣть дѣло съ лошадью, которая вырываетъ поводъ или слишкомъ низко держитъ голову. Съ такими лошадьми мнѣ всегда удавалось поставить на своемъ. Когда приходится работать лошадь на мѣстѣ, то необходимо обратить особенное вниманіе на то, чтобы не допустить ее осадить и при малѣйшей попыткѣ надо мгновенно лѣвой рукой, за спиной хлыстомъ, подать впередъ. Если лошадь отстаетъ задними ногами или упирается на переднія, то подать ее впередъ тѣмъ же способомъ надо энергичнѣе. Лошадь можетъ и не осаживая, но стоя на мѣстѣ оттянуться, т. е. передать тяжесть назадъ (ягодицы отойдутъ назадъ за скакательный суставъ). Въ этомъ случаѣ надо энергичнѣе налечь на трензель, чтобы поставить лошадь вѣрно на всѣ четыре ноги, и не допускать ее повторить. Если лошадь, идя въ по-

воду, стала сдавать затылокъ, то будучи подъ всадникомъ она будетъ еще податливѣе, такъ какъ подаваться впередъ она будетъ не изъ подъ хлыста, но подъ посыломъ шенкелей, а воздѣйствіе шенкелей конечно сильнѣе и энергичнѣе воздѣйствія хлыста. Подавать лошадь впередъ надо шенкелями, постепенно нажимая ихъ, поводья натягивать, когда лошадь уперлась и сдавать, когда лошадь сдала ихъ, т. е. также работать поводъ (prendre et rendre), какъ и при работѣ затылка въ поводу. Всадникъ, работая затылокъ, долженъ все время неослабно вести лошадь въ шенкеляхъ для того, чтобы, во первыхъ, вызвать ее на сдачу челюсти и, во вторыхъ, чтобы не давать ей возможности ложиться на поводъ. Не должно вообще производить сгибаніе, стоя на мѣстѣ, но гнуть затылокъ на стойкѣ, сидя на лошади, не годится еще и на слѣдующемъ основаніи: для сдачи челюсти, необходимо слегка трогать лошадь шпорой, а если лошадь привыкаетъ стоять подъ шпорой, то воздѣйствіе руки, т. е. повода будетъ казаться ей болѣе настоятельнымъ, чѣмъ воздѣйствіе шенкелей. Если лошадь, которая пріобрѣла такое ложное представленіе о поводѣ и шенкелѣ, упрется, ляжетъ на поводъ, то какъ и чѣмъ быстро подать ее впередъ? При такомъ условіи лошадь можетъ очень легко сноровиться. Въ работѣ на ходу и заключается разница моей системы отъ системы Боше. Съ перваго урока съ лошадью я начинаю пускать ее впередъ.

Боше въ своемъ «Dictionnaire rèsonné d'equitation (1833 г.), стр. 112, говоритъ: «на первыхъ урокахъ въ продолженіе полчаса производить работу на мѣстѣ, а послѣднія пять минутъ упражнять лошадь въ осаживаніи» ^[1]. Какое плачевное употребленіе двадцати пяти

Рисунокъ VII.

Фиг. 1. Правильная работа.

Фиг. 2. Работа по Боше.

и пяти минутъ! По моему, изъ получаса работы,—всѣ полъ-часа должны идти на работу впередъ и ни одной секунды не слѣдуетъ тратить на работу на мѣстѣ или на осаживаніе.

Въ системѣ Боше и въ работѣ подъ сѣдломъ проводится та-же ошибка, какъ и при работѣ на поводу. Для наглядности прилагаю рисунокъ 7-й, фигуру 2-ю, (рисунокъ этотъ заимствованъ безъ всякаго измѣненія изъ его сочиненія). Прошу сравнить эту вторую фигуру съ первой фигурой того же рисунка, которая изображаетъ правильное сгибаніе затылка.

До какой утрировки ошибокъ Боше, дошли его послѣдователи, можетъ показать рисунокъ 8-й, заимствованный изъ одного новѣйшаго изданія. Что изображено на немъ?—голова лошади опущена внизъ, выставлена впередъ далеко за центръ тяжести; лошадь стоитъ затылкомъ, лежитъ на плечахъ, очевидно готова стать за поводомъ; челюсти сжаты; дѣйствіе мундштука идетъ сверху внизъ. Къ полнотѣ картины нечего и прибавить.

Чтобы понять, что нужно при сгибаніи затылка, стоитъ посмотрѣть на этотъ рисунокъ и дѣлать только обратное.

IV. Способы какъ пріучать лошадь давать на себя садиться.

Надо быть всегда готовымъ къ тому, что лошадь не дастъ всаднику сѣсть на себя или будетъ мѣшать ему въ этомъ. Надо знать, что лошадь можетъ предпринять и надо быть готовымъ не дать ей возможности противиться, а въ случаѣ нужды побороть ее и поставить по своему. Злая или наровистая лошадь или подымется на дыбы, или осаживаетъ, или бьетъ лѣвой

передней, или лѣвой задней ногой. Если лошадь имѣетъ эти привычки, то ее приходится не пріучать къ дѣлу, а отъучать отъ нихъ. Пріучая лошадь давать на себя садиться, надо надѣть на нее корду, взять бичъ, стать у лѣваго плеча и занести, для вида, лѣвую ногу къ стремени. Если лошадь поднялась на дыбы, или осадила, то слѣдуетъ сильно ударить ее бичемъ по заду (держа корду можно стать такъ, чтобы лошадь не ударила) и продолжать пріемъ съизнова до тѣхъ поръ, пока лошадь не перестанетъ подниматься. Если лошадь лягается, надо поднять ей голову и громко на нее прикрикнуть. Если она бьетъ одной ногой, то слѣдуетъ ударить ее по этой ногѣ бичемъ. Когда лошадь пуглива, нервна, безпокойна, щекотлива, то она можетъ не давать садиться на себя и не отъ злости или упрямства, но и вслѣдствіе своего характера. Когда лошадь не даетъ садиться на себя, то сопротивленіе ея выражается четырьмя способами, именно: она подается впередъ, осаживаетъ, бросается вправо и бросается влѣво. Въ этихъ случаяхъ я поступаю слѣдующимъ образомъ: беру въ лѣвую руку лѣвый трензельный поводъ и пасму гривы по срединѣ шеи. Въ правую руку, въ которой держу хлыстъ, беру правый трензельный поводъ такъ, чтобы онъ былъ слегка натянутъ и этой же правой рукой берусь за переднюю луку. (Рис. 9). Становлюсь лицомъ къ плечу. Если лошадь осадила, то даю хлыстомъ по заду и бью имъ при каждой осадкѣ до тѣхъ поръ, пока она не будетъ стоять спокойно. Если лошадь подалась впередъ, то ставлю ее поводьями на мѣсто. Если лошадь бросилась влѣво, то поворачиваю голову ея на лѣво, отчего ляжки ея станутъ вправо, и поступаю обратно, если она бросилась вправо.

Обыкновенно лошадь пускаетъ въ ходъ какую-либо изъ этихъ четырехъ защитъ или въ моментъ, когда всадникъ заноситъ ногу въ стремя, или когда онъ поставитъ ее въ стремя, или когда онъ поднимается на

стремени, чтобы перенести правую ногу. Къ каждому изъ этихъ пріемовъ всадникъ долженъ переходить тогда, когда лошадь стоитъ неподвижно при предшествующемъ. Опускаться въ сѣдло слѣдуетъ только тогда, когда лошадь стоитъ спокойно все время, пока всадникъ стоитъ на лѣвомъ стременѣ и переноситъ правую ногу черезъ ея задъ. Въ это время большею частью лошадь и дѣлаетъ попытки помѣшать сѣсть на себя. Если сопротивленіе лошади слабо, то достаточно поправить ее поводомъ; если оно серьезно, то надо стать на землю и наказать ее хлыстомъ. Когда всадникъ сѣлъ въ сѣдло и взялъ въ каждую руку по трензельному поводу, то ему уже ничего не стоитъ пресѣчь всякую попытку лошади. Принято, садясь на лошадь, брать оба повода въ лѣвую руку, а гривку—у холки, правою рукой браться за заднюю луку, подняться на лѣвомъ стременѣ, переносить правую руку на переднюю луку въ тотъ моментъ, когда правая нога заносится черезъ задъ лошади. При этомъ способѣ садиться на лошадь, въ тотъ моментъ, когда всадникъ переноситъ правую руку съ задней луки на переднюю, онъ совершенно беззащитенъ и положеніе его крайне неустойчиво. Вслѣдствіе этого всадникъ обыкновенно не опускается въ сѣдло, а падаетъ въ него. Если лошадь не стоитъ, то упасть можно и на переднюю луку и за сѣдло. Думаю, что мой способъ садиться на лошадь болѣе основателенъ.

Во время работы на кордѣ, я туго подтягиваю подпруги. Пробѣгавъ на кордѣ рысью, лошадь протрясется и подпруги ослабнутъ. Когда я послѣ корды сажусь въ сѣдло, лошадь не можетъ оказаться перетянутой. Я держусь правила садиться на лошадь въ первый разъ всегда послѣ того, какъ прогоняю ее сперва на кордѣ. Конюха обыкновенно подтягиваютъ подпруги туго, но, когда они сѣдлаютъ лошадь, на которую приходится садиться въ первый разъ, они подтягиваютъ еще усерднѣе. Какъ

упустить случай потѣшиться надо мною, когда я полечу съ лошади! Какъ не доставить себѣ этого невиннаго удовольствія!

Зная человѣческое сердце, я не показываю вида, что понимаю въ чемъ дѣло, но еще и поддакиваю: тяните, тяните крѣпче. Лошадь приводятъ въ манежъ и я пускаю на кордѣ. Передъ тѣмъ какъ сѣсть на лошадь, я быстро отпускаю подпруги на одну или двѣ дырки. Лошадь чувствуетъ мгновенно облегченіе, отдувается, довольна и стоитъ, пока я на нее сажусь, спокойнѣе.

Конюха ошиблись въ расчетѣ, а у меня прибавилось однимъ пріемомъ больше пріучать лошадь давать садиться.

Достаточно нѣсколько разъ сѣсть на лошадь и слѣзть съ нея, чтобы она освоилась и стояла спокойно.

Сѣвъ въ сѣдло, не слѣдуетъ держать лошадь на мѣстѣ, но тотчасъ надо тронуть ее впередъ. Всякая лошадь будетъ спокойна, если ѣздокъ будетъ держаться этого правила. Садиться надо возможно спокойнѣе и спокойно трогать лошадь съ мѣста. Во все время съ лошадью надо обращаться ласково, мягко, такъ какъ если запугать ее какимъ либо рѣзкимъ пріемомъ, то она, ожидая повторенія грубости и боясь, никогда не будетъ давать на себя садиться.

Когда я сѣлъ на лошадь въ первый разъ, я ничего отъ нея не требую, лишь бы она шла впередъ, направляю ее трензелемъ и не трогаю мундштукомъ, поводья держу разобранными въ обѣихъ рукахъ. Поводья тѣмъ не менѣе держу въ рукахъ всѣ и наготовѣ. Шпорой не трогаю. Лошадь распускаю сколько возможно и ѣзжу на ней по манежу въ обѣ стороны.

Главное условіе для того чтобы лошадь непротивилась и заключается въ томъ, чтобы сразу отъ нея ничего не требовать. Если лошадь опускаетъ шею, я

едва замѣтными толчками трензеля снизу вверхъ (отнюдь не спереди назадъ) подымаю ее. Если она задираетъ голову я легко, но такъ чтобы не задержать ея хода, даю ей чувствовать мундштучные поводья, а если она останавливается, то я отдаю поводья, беру ее сзаду подпругъ въ шенкеля и нажимаю ими до тѣхъ поръ, пока она не пойдетъ впередъ. (Шенкеля въ этомъ случаѣ замѣняютъ знакомый лошади; при работѣ на поводу, хлыстъ).

Когда лошадь идетъ впередъ, я продолжаю ѣздить по манежу и стараюсь, не задерживая ее, ставить ей голову. Лишь только замѣчу у нея малѣйшую игру рта тотчасъ слѣзаю съ нее и гну нѣсколько разъ затылокъ до тѣхъ поръ, пока она не сдастъ повода, даю морковь и отправляю въ конюшню^[1].

И такъ, на первомъ урокѣ подъ сѣдломъ, отъ лошади кромѣ хода впередъ, ничего не требую. Совѣтую принять за правило, что отъ лошади никогда не должно требовать нѣсколькихъ вещей за разъ, такъ какъ лошадь непремѣнно запутается, не будетъ понимать и не будетъ въ состояніи понять, что отъ нея требуютъ, а всадникъ можетъ принять это непониманіе за отказъ.

V. Какъ держать поводья.

Существуетъ три способа держать поводья: Англійскій, французскій и Нѣмецкій.

Трензель имѣетъ назначеніе (лежитъ выше мундштучнаго удила) поднимать голову лошади вверхъ; мундштукъ—гнуть ее внизъ и это положеніе признаютъ всѣ школы ѣзды. Естественно, что положеніе трензельныхъ и мундштучныхъ поводьевъ въ рукѣ всадника должно соотвѣтствовать положенію трензеля и мундштучнаго желѣза во рту лошади.

Англичане, вопреки ясности этаго положенія, держатъ въ рукѣ всѣ четыре повода на одной высотѣ^[1]. Нѣмцы идутъ еще дальше—трензельные поводья держатъ подъ мундштучными^[2]. Оба способа не лучше одинъ другого, но нѣмцы еще дальше ушли отъ здраваго смысла. Раціонально расположены поводья въ рукѣ всадника только по французской методѣ, именно: кисть руки стоитъ вертикально; лѣвый мундштучный поводъ проходитъ подъ мизинцемъ, правый между четвертымъ и пятымъ пальцами, и концы обоихъ удерживаются большимъ и указательнымъ пальцами; оба трензельные повода лежатъ сверху кисти руки между этими-же пальцами. (Рис. X фиг. 1-я). При этомъ способѣ, все, что нужно получить отъ лошади, (конечно, выѣзжаной), достигается движеніемъ только одной кисти руки, именно: 1) рука стоитъ по отвѣсу—равномѣрное давленіе на всѣ четыре повода (рис. X фиг. 1-я). 2) мизинецъ поданъ назадъ (пальцы сверху внизъ)—дѣйствіе на мундштукъ (рис. XI фиг. 1-я). 3) Большой палецъ поданъ назадъ (къ тѣлу всадника) пальцы снизу вверхъ,—дѣйствіе на трензель (рис. XI фиг. 2-я). 4) Пальцы повернуты внутрь (ногти внизъ)—дѣйствіе на правый мундштучный поводъ (рис. XI фиг. 3-я). 5) Пальцы повернуты наружу (ногти вверхъ)—

дѣйствіе на лѣвый мундштучный поводъ (рис. XI фиг. 4-я).

И такъ, движеній кисти—сзади впередъ, спереди назадъ, пальцы вверхъ, пальцы внизъ, достаточно, чтобы произвести всѣ нужные роды воздѣйствія повода на ротъ лошади. Поводья лежатъ въ одной рукѣ, отдѣльно однѣ отъ другихъ. Дѣйствіе поводьевъ останется тѣмъ-же, если оставить въ лѣвой рукѣ мундштучные поводья, а трензельные взять въ правую и поставить ее много выше лѣвой. Передать трензельные поводья изъ правой руки въ лѣвую обратно можно, не трогая въ ней мундштучныхъ (рис. X фиг. 2-я).

Иногда бываетъ нужно разобрать поводья въ обѣ руки, т. е. правые трензельный и мундштучный поводья брать въ правую руку, а оба лѣвые—въ лѣвую. Для этого нужно пальцы правой руки ввести между поводьями такъ, чтобы правый мундштучный поводъ оказался подъ мизинцемъ, а правый трензельный между большимъ и указательнымъ пальцами правой руки, т. е. въ томъ положеніи, въ какомъ остались лѣвые поводья въ лѣвой рукѣ. Обратнымъ движеніемъ поводья можно передать въ прежнее положеніе^[1].

Нечего говорить, что брать всѣ поводья вмѣстѣ и какъ попало въ одну руку можно только сидя на совершенно выѣзжанной лошади.

При выѣздкѣ и доѣздкѣ лошади, т. е. когда надо быть готовымъ къ опредѣленному и отчетливому воздѣйствію каждаго повода, очевидно каждый изъ нихъ долженъ лежать въ рукѣ на своемъ мѣстѣ.

VI. Пріучать хлыстомъ лошадь уступать шенкелю и шпорѣ

Каждый урокъ я начинаю повтореніемъ пройденнаго и затѣмъ съ каждымъ новымъ урокомъ прибавляю новое требованіе. Когда лошадь смѣло идетъ во всѣ стороны по манежу, оттыгриваетъ немного ртомъ, то наступаетъ время пріучать ее къ шенкелю и шпорѣ.

Эту работу съ лошадью нельзя проходить иначе, какъ на поводу въ рукахъ. Становлюсь передъ лошадью. Лѣвой рукой беру у рта трензельные поводья (конецъ ихъ съ пряжкой при всякой работѣ въ рукахъ долженъ быть всегда въ ладони лѣвой руки), поднимаю ими голову лошади и держу ее поднятой вверхъ. Поворачиваю голову лошади влѣво и въ тоже время хлыстомъ^[1], который держу въ правой рукѣ, слегка трогаю по лѣвому боку ея около подпруги, въ томъ мѣстѣ, гдѣ впослѣдствіи будетъ шпора. Лошадь отъ этихъ воздѣйствій необходимо должна переступить вправо. Когда лошадь ступила въ этомъ направленіи два-три шага, т. е. уступила, я останавливаю ее и глажу. Если лошадь брыкнула на хлыстъ или начинаетъ лягать на него, то надо опустить ей задъ поднятіемъ головы и бранить ее (наказать сейчасъ-же за ошибку и приласкать—за уступку).

Если лошадь бросится бокомъ на хлыстъ, то слѣдуетъ сильно повернуть ей голову влѣво, что заставитъ

ее отнести задъ вправо. Почему она это дѣлаетъ, сказано выше, а щекотливая лошадь бросится непремѣнно. Наказывать лошадь въ этомъ случаѣ не слѣдуетъ, такъ какъ, во-первыхъ, она не понимаетъ чего отъ нея требуютъ, а во-вторыхъ, само движеніе это является инстинктивно. Это упражненіе надо повторять нѣсколько разъ на обѣ стороны и, такъ какъ оно не трудно и не стоитъ лошади особенныхъ усилій, то она скоро пойметъ въ чемъ дѣло и станетъ принимать задомъ въ обѣ стороны.

Репризы приниманія задомъ надо повторять часто; не требовать за каждымъ репризомъ болѣе двухъ-трехъ шаговъ въ бокъ, а послѣ каждаго удачнаго реприза—погладить.

Когда лошадь при указаніи хлыстомъ легко принимаетъ въ обѣ стороны, не слѣдуетъ болѣе поворачивать ей голову въ сторону (обратную движенію зада), а ставить и держать ее прямо и направлять задъ только однимъ хлыстомъ. Упражненіе съ хлыстомъ пріучаетъ и приготовляетъ лошадь терпѣть и понимать нажатіе шенкеля и шпоръ. Кромѣ того оно дополняетъ и содѣйствуетъ пріемамъ постановки головы, развиваетъ, развязываетъ суставы и подготовляетъ лошадь къ боковымъ сгибаніямъ^[1].

VII. Лошадь подъ всадникомъ.

Первыя сопротивленія лошади.—Способы бороться съ ними.

Садясь въ первый разъ на лошадь нельзя быть увѣреннымъ, что она сразу пойдетъ впередъ. Надо за-

ранѣе знать чего можно ожидать отъ лошади; знать, что борьба съ нею неминуема и быть готовымъ къ этой борьбѣ. Сѣвъ въ сѣдло, надо сѣсть въ него крѣпко и сидѣть изъ подъ себя. Корпусъ надо держать назадъ и шенкеля не отпускать отъ лошади (т. е. держать ноги ближе къ лошади). Если лошадь дастъ прыжокъ, т. е. поднимется на всѣхъ четырехъ ногахъ, то надо поднять ей голову вверхъ и сильно подать ее впередъ, шенкелями. Когда лошадь даетъ прыжокъ впередъ и голова ея при этомъ стоитъ высоко, то толчекъ, который испытываетъ всадникъ, не выбиваетъ его сильно изъ сѣдла^[1]. Но онъ непремѣнно вылетитъ изъ сѣдла, если допуститъ лошадь козлить, т. е. дастъ ей возможность, опустить голову внизъ, между передними ногами, горбить спину и прыгать на одномъ мѣстѣ. Такъ какъ въ то время, когда лошадь козлитъ, подать ее впередъ почти невозможно, то надо стараться трензелемъ свернуть ее въ сторону. Если лошадь беретъ привычку козлить, то сворачивать ее въ сторону надо въ тотъ моментъ, когда она начинаетъ пріостанавливаться и тянуть голову внизъ. Сворачивать, въ этомъ случаѣ, въ одну и ту-же сторону не слѣдуетъ, такъ какъ лошадь можетъ обратить это въ лишній пріемъ сопротивленія.

У всякой лошади одинъ бокъ болѣе развитъ, чѣмъ другой, почему на одинъ бокъ она поворачиваетъ легче, чѣмъ на другой. Такъ какъ, когда лошадь козлитъ, главный вопросъ заключается въ томъ, чтобы свернуть ее, то, если она не уступаетъ на одинъ бокъ, надо сворачивать ее на другой. При всякихъ другихъ обстоятельствахъ всадникъ долженъ поворачивать лошадь

въ сторону противуположной той, куда поворачиваютъ шею. Если лошадь не понимаетъ хлыста—чѣмъ поставить ее на мѣсто?

не въ ту сторону, въ которую ей удобнѣе, а въ какую желаетъ онъ. Если допустить лошадь хотя одинъ разъ свернуть куда ей вздумается, то она станетъ закидываться ежеминутно.

Козлитъ лошадь только для того, чтобы сбить всадника, почему, если онъ удержится при первой попыткѣ ея и не упадетъ, то этимъ онъ сдѣлаетъ большой шагъ впередъ, на пути укрощенія лошади. Когда лошадь, въ первый разъ, идетъ подъ всадникомъ, не слѣдуетъ требовать отъ нея поворотовъ. Для того, чтобы повернуть лошадь, надо натянуть одинъ изъ поводьевъ, т. е. осадить лошадь въ одну сторону, отъ чего она можетъ или дать лансаду, или стать на дыбы^[1].

Лансадой называется, прыжокъ лошади впередъ, при которомъ передъ ея стоитъ выше зада. Какъ всякій прыжокъ впередъ, лансада не особенно сильно выбиваетъ изъ сѣдла^[2]. На дыбахъ или дѣлая свѣчку, лошадь поднимается на заднихъ ногахъ и стоитъ на нихъ, иногда, почти вертикально (свѣчка). Эта снаровка лошади очень опасна, такъ какъ она можетъ опрокинуться. Въ молодости моей, когда лошадь дѣлала подо мной свѣчку, я обхватывалъ руками ея шею, голову свою поворачивалъ вправо такъ, что голова лошади приходилась у моего лѣваго плеча. Впослѣдствіи я понялъ все неудобство этаго пріема. Когда

лошадь опускается, всадникъ лежитъ у нея на переду, поводья распущены, лошадь предоставлена самой себѣ и можетъ, опустившись на землю, мгновенно дать задомъ и сбросить ѣздока, или, вскинувъ головой снизу вверхъ, ушибить ему лицо или грудь. Теперь я поступаю слѣдующимъ образомъ: поводья разбираю въ обѣ руки и лѣвой рукой вмѣстѣ съ поводьями захватываю клочекъ гривы посерединѣ шеи. Когда лошадь поднимается, я подаю корпусъ сильно впередъ и сгибая въ локтѣ, убираю лѣвую руку назадъ. Когда лошадь опускаетъ передъ, я отталкиваюсь въ шею ея лѣвой рукой и выпрямляю локоть. При каждой новой свѣчкѣ дѣлаю одно и тоже. Если лошадь, опустившись на землю, лягнетъ, то рука служитъ мнѣ упоромъ; если лошадь круто закинется, та-же рука служитъ мнѣ поддержкой въ сѣдлѣ. При томъ способѣ держаться, который я предлагаю, нельзя затянуть поводьями лошадь отчего главнымъ образомъ и происходятъ несчастные случаи. Вообще держаться на лошади, когда она дѣлаетъ свѣчки, трудно, но думаю, что, прибѣгая къ моему способу, можно усидѣть на лошади сколько-бы она не била. Когда лошадь даетъ свѣчки приходится думать только о томъ, какъ-бы не упасть съ нея. Думаю, что нарочно, изъ однаго чувства самосохраненія, лошадь никогда не опрокидывается. Лошадь падаетъ назадъ (чаще на бокъ) оттого, что, поднявшись мгновенно на заднія ноги, она этимъ быстрымъ движеніемъ откидываетъ всадника назадъ и теряетъ равновѣсіе. Лошадь на дыбахъ представляетъ изъ себя стрѣлку вѣсовъ въ равновѣсіи; одна чашка перетянула—пошла за нею и стрѣлка. Очевидно, если всадникъ, всей своей тяжестью наляжетъ на плечи лошади, она должна опуститься на передъ. Опрокидываются во чтобы то ни стало только колерныя лошади, или одержимыя головокруженіемъ. Подверженныя такимъ припадкомъ лошади бросаются иногда и въ стѣну лбомъ, но такъ

какъ такія лошади, какъ и сумасшедшіе люди, ни къ какой работѣ годны быть не могутъ, то и говорить объ нихъ нечего. Нѣкоторымъ наѣздникамъ и мнѣ самому приходилось ѣздить лошадей, которыя казались колерными, но на самомъ дѣлѣ, были только злы и вспыльчивы; глаза ихъ мгновенно наливались кровью Браться за такихъ лошадей, можно только зная свое дѣло и главное, не труся. Нѣкоторыхъ лошадей одержимыхъ, въ слабой степени, оглумомъ, можно иногда и выѣздить. У меня былъ великолѣпный гановерскій конь Gaulois, котораго считали подверженымъ оглуму. Я выѣздилъ его и долго ѣздилъ на немъ высшей школой. Иногда, впрочемъ, на него нападали припадки неподвижности. (На всѣхъ лошадей, которымъ приписываютъ оглумъ, неподвижность нападаетъ обыкновенно въ то время, когда онѣ заупрямятся). Меня удивляетъ, что авторы по искусству ѣзды обыкновенно, не говорятъ ни слова о борьбѣ съ лошадью, которую приходится выдерживать берейтору—во время выѣздки. Читая разныя сочиненія, можно подумать, что автору приходится лежать на розахъ, и стоитъ только примѣнить предлагаемую методу, какъ послушаніе лошади обезпечено. По моему, лучше заранѣе приготовить тѣхъ, кому предстоитъ имѣть дѣло съ выѣздкой, ко всѣмъ препятствіямъ, которыя имъ непремѣнно придется преодолѣвать. Неопытный ѣздокъ, встрѣтивъ у лошади неожиданное сопротивленіе, можетъ стать въ тупикъ. Всѣмъ наѣздникамъ и хорошимъ наѣздникамъ, которыхъ я зналъ и видалъ, приходилось бороться съ лошадьми, а Боше доставалось отъ лошадей больше, чѣмъ другимъ. Боше, правда, больше другихъ и требовалъ отъ лошади.

Искусство наѣздника и заключается въ томъ, чтобы онъ могъ, во-первыхъ, выбрать разумную методу и уяснить себѣ ея пріемы, во-вторыхъ, умѣло примѣняя эти пріемы къ дѣлу, развязать и развить сырую ло-

шадь и въ-третьихъ, въ борьбѣ съ нею всегда оставаться побѣдителемъ. Лошадь противится (болѣе или менѣе открыто) только до тѣхъ поръ, пока выѣздка ея незакончена, а закончить выѣздку нельзя, не осиливъ предварительно лошади въ болѣе или менѣе сильныхъ схваткахъ съ нею. Отъ первой борьбы человѣка съ лошадью зависитъ исходъ выѣздки. Неопытный ѣздокъ можетъ какимъ-либо требованіемъ вызвать лошадь на сопротивленіе, но если онъ не съумѣетъ продолжить требованія до конца и подчинить себѣ лошадь, то она тотчасъ сообразитъ, что сила на ея сторонѣ. Послѣ такого исхода борьбы лошадь будетъ непремѣнно пускать въ ходъ тѣ пріемы упрямства, которые ей удались и благодаря которымъ за ней осталось послѣднее слово. При такомъ отношеніи другъ къ другу лошади и ѣздока, ему надо отложить попеченіе выѣздить ее.

Когда лошадь начинаетъ упрямиться, я обыкновенно самъ сильно и грубо, но сознательно обрушиваюсь на нее^[1]. (Лошадь сразу должна почувствовать, что имѣетъ дѣло съ болѣе могучей энергіей, чѣмъ ея собственная). Шпоры даю отъ всей души, такъ какъ нерѣшительная шпора только щекочетъ лошадь и возбуждаетъ ее продолжать и усиливать пріемы упрямства.

Когда лошадь начинаетъ упрямиться, ѣздокъ долженъ изо-всѣхъ силъ напасть на нее, но въ то-же время отдавать себѣ отчетъ во всѣхъ ея пріемахъ упрямства и каждому изъ нихъ давать отпоръ, разстраивать и разбивать ея намѣренія^[2]. Когда мнѣ при-

ходиться схватываться съ лошадью, я не думаю о правильности пріемовъ, а только о томъ, чтобы покорить ее во чтобы то ни стало. Когда лошадь намѣчаетъ проявленіе своеволія, я вызываю ее самъ на полное проявленіе задуманнаго, бросаю въ сторону пріемы и добиваюсь своего. Но опять скажу—трусить при этомъ не надо (что, однако, со многими случается). Только смѣлость и рѣшительность, ошеломляя лошадь, заставляютъ ее сдаться и покориться. Смѣлость и рѣшительность, слѣдовательно, обезпечиваютъ всаднику безопасность.

Пока лошадь не проявила своевольства во время выѣздки, выѣздка еще не кончена и борьба еще впереди, воля лошади еще не подчинена. Если наѣздникъ, предчувствуя отпоръ лошади, не вызоветъ ее самъ на полное проявленіе его, то онъ только оттянетъ этимъ выѣздку. Чувствовать готовящійся отпоръ, предвидѣть родъ его, разстроить, не допустить до него лошадь, можетъ только тотъ, кто обладаетъ чутьемъ лошади (tacte equestre). Чутье это необходимо наѣзднику тѣмъ болѣе, что лошадь не всегда противиться бурно и дѣлаетъ при этомъ только однѣ безпорядочныя движенія. Случается что, въ продолженіи всей выѣздки, лошадь, не желая исполнить какого-либо требованія, упорно дѣлаетъ то, что отъ нея требовали передъ тѣмъ. Когда сгибаніями добились гибкости въ одну сторону, она вдругъ отказываетъ въ томъ, что вчера дѣлала безпрекословно, т. е. не гнется туда, куда сгибалась свободно передъ тѣмъ. Если такой отказъ, то въ одну, то въ другую сторону, лошадь проявляетъ во все время выѣздки, то надо начинать работу съизнова и вести ее до полнаго подчиненія. Иногда лошадь идетъ туго галопомъ, съ лѣвой ноги; добились укрѣпить ее на этой ногѣ, и вдругъ, она начинаетъ при всякомъ случаѣ итти галопомъ слѣва и отказывается подниматься галопомъ съ правой ноги, на которомъ она прежде дер-

жалась хорошо. Въ такомъ случаѣ, всякую работу галопомъ, которую дѣлали съ лѣвой ноги, нужно исполнить съ правой, чаще мѣнять ноги, и больше работать на ту ногу, на которую лошадь неожиданно выказала большое затрудненіе. Продолжать работу надо до полной отчетливости исполненія на обѣ стороны.

Вообще, если лошадь отказывается производить какое-либо движеніе, а вмѣсто него исполняетъ другое, то это значитъ, что, послѣднее движеніе вызываетъ отъ нея меньше напряженія, чѣмъ то, которое отъ нея требуютъ. Лошадь какъ-бы укрывается за вторымъ отъ перваго. Ниже будетъ указано, что иногда лошадь вмѣсто пассажа или піаффе начинаетъ итти испанскимъ шагомъ.

Лошадь хитритъ до безконечности и дѣло наѣздника состоитъ въ томъ, чтобы своей энергіей, искусствомъ и чутьемъ разстраивать ея хитрости, не давать имъ хода и подчинять лошадь своей волѣ.

Когда лошадь упорствуетъ въ исполненіи какого-либо движенія, постоянно въ одну и ту-же сторону, то значитъ у нея что-нибудь болитъ или въ строеніи ея имѣется какой-нибудь недостатокъ.

VIII. Шагъ

Шагъ лошади долженъ быть смѣлъ, вѣренъ и просторенъ. Для того чтобы развить у лошади просторный шаги, надо давать возможно большую свободу ея головѣ и шеѣ. Тупую или лѣнивую лошадь надо подавать впередъ шенкелями. Лошадь слишкомъ горячую, нетерпѣливую, безпокойную, надо успокаивать лаской и голосомъ; если лошадь затропотитъ, ее надо тотчасъ придержать, такъ какъ шагъ долженъ быть только

шагомъ (шагъ и рысь—аллюры, ничего общаго между собою не имѣющіе), а отучать лошадь, которая взяла привычку итти тротомъ, очень трудно. Лошадь, взявшая привычку итти тротомъ, сбивается съ просторнаго шага, утомляетъ и до крайности раздражаетъ всадника.

Шагъ лошади, которая идетъ не только въ сборѣ, но и въ поводу, т. е. когда шея ея поднята вверхъ, а голова стоитъ по отвѣсу, становится короче и выше. Лошадь въ сборѣ становится красивѣе и легче, но зато забираетъ меньшія пространства впередъ.

IX. Остановка и стойка на мѣстѣ

Лошадь должна останавливаться по требованію всадника. Хотя часто приходится останавливать лошадь сразу и на всякомъ аллюрѣ, но никогда не слѣдуетъ останавливать ее вдругъ. Какъ-бы и на какомъ аллюрѣ не пришлось останавливать лошадь, пріемы остановки должны быть слѣдующіе: поднять трензель, натянувъ ровно спереди назадъ трензельные поводья, чтобы передать тяжесть лошади назадъ, сильно взять въ шенкеля, чтобы подвести задъ къ центру тяжести ея и, наконецъ, принять лошадь на мундштукъ, т. е. остановить лошадь, такъ сказать, между шенкелями и поводьями. Эти три пріема не должно сливать въ одинъ, но каждый изъ нихъ долженъ слѣдовать одинъ за другимъ, незамѣтно и въ указанной постепенности. Если-бы, напримѣръ, дѣйствіе шенкелей явилось прежде дѣйствія трензеля, какъ-бы ничтоженъ промежутокъ этотъ ни былъ, лошадь подалась-бы больше впередъ, т. е. получилось-бы обратное тому, что надо.

Если пріемъ выполненъ правильно, то лошадь остановится плавно и всадникъ не будетъ испытывать толч-

ковъ. Мягкая остановка не дѣйствуетъ разрушительно на поясницу и скакательные суставы лошади, такъ какъ поясница, сохраняя упругость, выгибается слегка вверхъ, а суставы и бабки сгибаются хотя быстро, но постепенно и плавно. Въ задержкѣ поступательнаго движенія лошади участвуютъ одновременно всѣ части ея тѣла и не одна изъ нихъ не испытываетъ отдѣльнаго напряженія. Если остановить лошадь безъ шенкелей, то передъ, задержавъ напоръ инерціи тѣла, долженъ упереться на вытянутыя впередъ переднія ноги и оттолкнуть тяжесть назадъ, отчего заднія ноги не могутъ успѣть подойти подъ центръ тяжести лошади и должены остановиться болѣе или менѣе далеко отъ него. При такой остановкѣ поясница растягивается и гнется внизъ; очевидно, что такая остановка причиняетъ боль и вредна для лошади. Вредна такая остановка потому, что отражается во рту, въ плечахъ, въ поясницѣ и въ тазобедренномъ суставѣ лошади. Для сѣдока, такая остановка непріятна, а иногда, при сильной рѣзкости толчка бываетъ и опасна. Какъ бы ни была быстра остановка, она должна быть исполнена плавно. Если лошадь остановилась порывисто, то значитъ остановка вызвана и исполнена ѣздокомъ дурно. На всѣхъ аллюрахъ пріемъ остановки лошади одинъ и тотъ-же, но чѣмъ рѣзвѣе аллюръ, тѣмъ исполнить остановку труднѣе и тѣмъ болѣе всадникъ долженъ подавать корпусъ назадъ.

Лошадь должна не только быстро останавливаться но, остановившись гдѣ бы то не пришлось, стоять неподвижно до тѣхъ поръ, пока всадникъ не дастъ новаго указанія. Пріучать къ стойкѣ всякую лошадь вообще можно только ласкою и терпѣніемъ. Пріучать лошадь безпокойную, нервную, впечатлительную, стоять равнодушно, не обращая вниманія на то, что дѣлается кругомъ ея, можно только усиленно ободряя и успокаивая. Пріучать лошадь къ стойкѣ надо въ манежѣ,

одинъ на одинъ. Если лошадь тронулась впередъ или въ сторону, то надо, тотчасъ, поставить ее на мѣсто. Вообще, если лошади удается сдѣлать что-либо по своему, то она это будетъ постоянно повторять. Въ огороженномъ мѣстѣ и когда никого кромѣ нея нѣтъ, лошадь повинуется довольно скоро. Когда лошадь стоитъ спокойно въ манежѣ, надо вводить другихъ лошадей и при нихъ упражнять ее въ стойкѣ. Когда лошадь пріучилась стоять въ манежѣ безусловно спокойно, то надо выѣхать на волю и пріучать ее стоять, сначала въ мѣстахъ безлюдныхъ, а потомъ постепенно переходить къ мѣстамъ оживленнымъ. Лошадь ко всему привыкаетъ. Если лошадь привыкла къ наградѣ и ждетъ ее, то она будетъ стоять спокойно среди всякаго шума и движенія. Повторяю: пріучить лошадь стоять вездѣ и сколько нужно, можно единственно терпѣніемъ, мягкимъ обращеніемъ съ нею и постепенностью въ требованіяхъ

X. Перемѣны направленія.

Въ началѣ всякую перемѣну направленія надо дѣлать шагомъ.

При поворотахъ, напримѣръ направо, надо, отведя правую руку въ сторону, но не подавая назадъ, чтобы не задержать движенія, легко натянуть трензельный правый поводъ. При этомъ, правая нога лошади должна будетъ забирать около половины того пространства, которое она забираетъ при движеніи прямо. Вслѣдствіи этаго быстрота шага при поворотѣ замедляется. Эта задержка заставляетъ лошадь заносить задъ въ противуположную сторону, такъ какъ, развивъ скорость для полнаго шага, она на этотъ полный шагъ податься не можетъ. Если въ моментъ, когда лошадь, уступая

зовущему ее въ сторону поводу, поворачиваетъ голову и шею внутрь, поддержать шенкелемъ задъ ея, то лошадь должна будетъ вынести наружную заднюю ногу для полнага шага, отчего задъ ея долженъ пойти за передомъ. Задержка хода наверстывается.

Ѣздокъ, чувствуя въ какую сторону валится задъ лошади, долженъ соотвѣтствующимъ шенкелемъ направлять его куда слѣдуетъ. Нельзя заранѣе предвидѣть, въ какую сторону лошадь будетъ ставить задъ, почему ошибочно было-бы и предрѣшать, къ какому шенкелю прійдется прибѣгнуть.

Много и долго спорили о томъ, какой шенкель, наружный или внутренній, долженъ сильнѣе дѣйствовать при поворотахъ. Старая школа, отдавала преимущество внутреннему; Боше утверждалъ обратное. Восторжествовало мнѣніе Боше.

Старая метода говорила: «при поворотѣ направо, натянувъ правый поводъ, поставить плечи направо, а правымъ шенкелемъ подать бедра лошади», т. е. устанавливала примѣненіе пріема бокового воздѣйствія. Старая школа упускала изъ вида, что лошадь измѣняетъ направленіе не одними плечами, но всѣмъ тѣломъ своимъ.

Приступая къ перемѣнѣ направленія, нужно шенкеля держать ровно и, если лошадь занесетъ задъ въ сторону, то удерживать бедра ея соотвѣтствующимъ шенкелемъ настолько, чтобы направить задъ по слѣду переда. Бедра лошади должны лежать по оси плечъ ея. Большею частью лошадь при поворотахъ заноситъ задъ наружу, почему, естественно, наружный шенкель долженъ дѣйствовать туже, но бываютъ случаи, когда приходится отступать отъ этого правила.

Нѣкоторыя лошади отъ природы, или отъ привычки бочатъ т. е. несутъ задъ въ сторону (всегда въ одну и ту же). Если такая лошадь несетъ задъ направо, идя на прямой, то и поворачивая вправо она будетъ ста-

вить его направо-же. Очевидно, въ данномъ случаѣ (конечно, не оставляя лѣваго шенкеля), надо поддерживать задъ правымъ, т. е. внутреннимъ шенкелемъ. При поворотѣ, давленіе шенкеля должно слѣдовать за указаніемъ повода, но не являться раньше. Если шенкель опередилъ поводъ, то задъ, подавшись внутрь подъ давленіемъ наружнаго шенкеля, будетъ препятствовать головѣ, а за нею шеѣ и плечамъ поварачивать, въ свою очередь, внутрь; лошадь должна будетъ согнуться дугой, и, конечно, упереться на поводъ.

Подготовкой къ перемѣнѣ направленія служатъ: дубле, вольты, полувольты (направо и налѣво назадъ) и перемѣна руки.

При исполненіи дубле, надо, повернувъ лошадь отъ барьера, вести ее прямо на противуположную стѣну его; дойдя до намѣченной точки, поворотить на ту же сторону, по которой шло движеніе. (Рис. XII фиг. 1).

Вольтомъ называется кругъ, который лошадь дѣлаетъ, отходя отъ барьера и возвращаясь къ нему. Начинать уроки вольта надо при выходѣ изъ угла на длинную сторону манежа. Лошадь всегда желаетъ увеличить кругъ, въ углѣ же это ей затруднительнѣе, такъ какъ она встрѣчаетъ боковую стѣну манежа. (Рис. XII фиг. 2-я).

Полувольты, въ началѣ обученія надо дѣлать отъ середины длинной стѣны манежа. Окончаніе полувольта исполняется въ два слѣда, почему начинать съ лошадью полувольты можно только тогда, когда она умѣетъ уже итти въ два слѣда. (Рис. XIII фиг. 1-я). При полувольтѣ, на какомъ бы аллюрѣ онъ не исполнялся, начинаютъ плечи, плечи же первыя и подходятъ къ барьеру т. е. во все время исполненія фигуры лошадь идетъ въ косвенномъ направленіи. Рѣдко кто выполняетъ отчетливо это упражненіе, такъ какъ оно одно изъ самыхъ трудныхъ манежныхъ пріемовъ.

Иная лошадь, при перемѣнѣ направленія откиды-

ваетъ задъ внутрь. Для того, чтобы отучить лошадь отъ такой привычки, надо проделывать съ нею слѣдующее: начавъ полувольтомъ переходить въ дубле и постоянно, какъ можно вѣрнѣе, держать ея задъ. Если это не помогаетъ и лошадь продолжаетъ не вѣрно держать задъ, то надо разстраивать усвоенное ею положеніе зада обманомъ, заставляя ее дѣлать, такъ называемые, контръ полувольты. (Рис. XIII фиг. 1—3).

Контръ-полувольтъ исполняется слѣдующимъ образомъ: начать полувольтъ, положимъ, направо, дойти до средины манежа и закончить движеніе полувольтомъ налѣво. Лошадь привыкши ставить задъ вправо т. е. внутрь, думая, что прійдется исполнять полувольтъ, готовилась все время заносить задъ вправо, но на серединѣ манежа подъ напоромъ праваго шенкеля ей приходится переставить его влѣво (внутренній шенкель обращается въ наружный). Лошадь непремѣнно отстанетъ отъ дурной привычки, такъ какъ ѣздокъ, смѣшивая одно съ другимъ исполненіе полувольта съ контръ-полувольтомъ, поддерживаетъ постоянно въ возбужденномъ состояніи ея вниманіе.

Перемѣна руки дѣлается на три способа: одинъ самый простой, это перемѣна руки по діагонали, исполняя который, надо вести лошадь отъ начала длинной стѣны манежа, по діагонали, черезъ манежъ на конецъ противуположной стѣны. Другой способъ, такъ называемая, обратная перемѣна руки.

Исполняется этотъ способъ слѣдующимъ образомъ: начать отъ одного угла длинной стѣны менежа и идти къ центру его, дойдя до намѣченной точки, завернуть полукругомъ на стѣну, отъ которой началось движеніе и подойдя къ ней повернуть по ней въ обратную сторону. Третій, самый сложный способъ, я называю—контръ перемѣна руки. Исполняю слѣдующимъ образомъ: веду лошадь въ два слѣда отъ начала длинной стѣны манежа къ центру его. Дойдя до намѣ-

ченной точки, переставляю лошадь на другое плечо и въ два же слѣда, но съ другаго плеча, иду на противуположный конецъ той же стѣны, отъ которой началъ движеніе. Если эту перемѣну руки исполнять на галопѣ, то прійдется два раза перемѣнить ногу, именно: отойдя отъ стѣны галопомъ съ правой ноги, въ центрѣ манежа переставить лошадь на лѣвую ногу, итти на этой ногѣ къ стѣнѣ, подойдя къ которой, переставить ее опять на правую. Въ сущности тутъ дѣйствительной перемѣны руки не происходитъ.

Кромѣ описанныхъ упражненій на серединѣ манежа, заставляютъ лошадь описывать круги и выдѣлывать осьмерки. Всѣ эти упражненія развиваютъ ловкость и развязность лошади во всѣхъ частяхъ ея тѣла, а всадника пріучаютъ во время употреблять шенкеля.

Ведя лошадь постоянно только по стѣнѣ, нельзя пріучить ее держаться вѣрно, такъ какъ въ стѣнѣ она имѣетъ поддержку съ одной стороны и можетъ заносить задъ, только въ одну сторону—внутрь. Не слѣдуетъ вообще, исключительно держаться стѣны, но особенно, когда всадникъ ведетъ лошадь въ сборѣ, т. е. когда задъ ея долженъ быть подведенъ подъ центръ ея тяжести. Отъ сбора, какъ отъ очень труднаго для нея положенія, лошадь старается отдѣлаться во все время выѣздки, для чего постоянно заноситъ задъ, то въ одну, то въ другую сторону. Очевидно, что въ этомъ случаѣ особенно необходимо вести лошадь на полномъ просторѣ. Лошадей своихъ я очень часто работаю на разстояніи одного метра отъ стѣны манежа, а если можно, то и дальше.

Больше всего развиваетъ въ лошади гибкость и развязность упражненіе въ исполненіи осьмерки. Дѣлать осьмерку нужно очень отчетливо: голову и шею лошади надо поставить немного внутрь; лошадь вести въ обоихъ шенкеляхъ, туже нажимая наружный. На шагу осьмерку дѣлать не трудно. Упражненіе это под-

готовляетъ лошадь къ подъему въ галопъ и перемѣнѣ ноги на немъ.

На галопѣ осьмерку надо дѣлать слѣдующимъ образомъ: итти галопомъ къ центру осьмерки, въ центрѣ ея перевести лошадь въ шагъ, сдѣлать два, три шага въ бокъ, поднять лошадь галопомъ съ другой ноги и вести ее на этой ногѣ, описавъ полувольтъ, опять къ центру осьмерки; перевести опять въ шагъ; пройти два, три шага въ бокъ, поднять въ галопъ съ другой ноги и продѣлать опять тоже. Осьмерка представляетъ тонкое манежное упражненіе. На какомъ-бы аллюрѣ не исполняла ее лошадь, вести ее, особенно на галопѣ, надо въ очень вѣрныхъ шенкеляхъ, какъ наружномъ, такъ и внутреннемъ, такъ какъ лошадь обыкновенно старается ставить задъ внутрь. Старается лошадь дѣлать это отъ того, что, привыкнувъ во время выѣздки чувствовать сильнѣе наружную шпору, предчувствуя ее, она заранѣе убираетъ отъ нея задъ. Очевидно, внутренній шенкель долженъ всегда поспѣвать во время. Вообще, лошадь при ѣздѣ всегда надо держать въ шенкеляхъ.

XI. Боковыя сгибанія.

(Работа ганашей).

До сихъ поръ я дѣлалъ перемѣны направленій самымъ первобытнымъ способомъ. Отъ лошади я требовалъ только, чтобы она поворачивала въ стороны и подавалась впередъ въ указанномъ направленіи. И тутъ, какъ всегда, я начинаю съ самыхъ простыхъ пріемовъ и постепенно перехожу къ болѣе сложнымъ. Когда во всѣхъ пройденныхъ до сихъ поръ упражненіяхъ лошадь повинуется вполнѣ, наступаетъ время упражнять ее въ

такой постановкѣ, которая дала бы ей возможность двигаться въ стороны свободно, легко, держась въ равновѣсіи «цѣликомъ». Подготовкой для этого служатъ боковыя сгибанія. (Работа ганашей).

Приступаю къ сгибанію, положимъ, на право^[1]. Становлюсь у лѣваго плеча лошади; въ лѣвую и правую руку беру трензельные и мундштучные поводья тѣмъ же пріемомъ, какъ при прямомъ сгибаніи (затылка); голову и шею лошади ставлю прямо; гну затылокъ. Когда лошадь сдала затылокъ и раздала челюсть, я начинаю потихоньку поварачивать ей голову вправо короткими давленіями повода на трензель, (трензельные поводья держу вверхъ). Трензель давитъ сзади на передъ, чтобы лошадь не опустила голову и не легла на поводъ^[2]. Правой рукой надавливаю легко на мундштучные поводья и подаю ее вправо, отчего исключительно дѣйствую на правый поводъ^[3]. Натягиваю его до тѣхъ поръ, пока затылокъ лошади станетъ къ ея шеѣ подъ такимъ угломъ, что оба повода будутъ давить на челюсть ровно и съ одинаковой силой и лошадь, какъ

при сгибаніи затылка начнетъ отыгривать желѣзо^[1]. Для начала, достаточно намека на послушаніе; довольно вполнѣ, если лошадь, хоть сколько-нибудь повернувъ голову и расжавъ ротъ, сдастъ челюсть. Упражненіе это надо повторять часто, усиливая разъ отъ разу требованіе, но довольствуясь каждый разъ не большимъ успѣхомъ. Къ насилію не прибѣгать.

Вообще при выѣздкѣ прежде и главнѣе всего, надо имѣть терпѣніе и не позволять себѣ никакой рѣзкости въ обращеніи съ лошадью. Мало требуя — получишь многое; торопясь, — затянешь выѣздку.

Когда боковыми сгибаніями (работа ганашей) достигнуты полныя размягченія и гибкость ганашей, лошадь, уступившая вполнѣ поводьямъ въ сторону сгибанія, представляется въ слѣдующемъ положеніи: шея поднята вверхъ и стоитъ такъ-же, какъ и при сгибаніи затылка. Затылокъ, пріобрѣтши прежними прямыми и послѣдующими боковыми сгибаніями гибкость, повернутъ къ шеѣ, а съ нимъ и голова, подъ такимъ угломъ, что голова стоитъ въ сторону сгибанія лбомъ, оставаясь въ то же время по отвѣсу; т. е. немного впереди его (конецъ храпа долженъ стоять на линіи верхней части плеча)^[2] (Рис. XV фиг. 2). Разсматривая

прямое сгибаніе (затылка), мы видѣли, что обыкновенно, принято работать лошадь сгибаніями иначе. Тоже происходитъ и съ боковыми сгибаніями (работа ганашей).

Чтобы понять сущность боковыхъ сгибаній (работа ганашей) надо выяснить для чего они служатъ, и что при посредствѣ ихъ достигается:

1. Чтобы лошадь сохраняла равновѣсіе на движеніяхъ въ сторону, въ бокъ.

2. Укрѣпить и связать между собой всѣ части переда такъ, чтобы въ перемѣнѣ направленія не участвовала каждая его часть отдѣльно, а весь онъ (передъ) цѣликомъ; чтобы всѣ части переда и на движеніяхъ въ сторону, также, какъ и при движеніяхъ по прямой, составляли одно цѣлое, связное, ловкое. При перемѣнахъ направленій всю лошадь ведетъ передъ, сила же движенія исходитъ отъ зада. Ѣздокъ, непосредственно

нашей, развитой сгибаніями, лошадь будетъ ставить въ сторону одну голову, а не весь передъ. Если лошадь взяла привычку передавать тяжесть тѣла на одно плечо, т. е. упираться на него, то она будетъ не въ состояніи легко, т. е. въ равновѣсіи, исполнять разные виды перемѣны направленія, какъ-то: боковыя движенія, движенія въ два слѣда. При этаго рода движеніяхъ наружное плечо, которому приходится забирать больше пространства, чѣмъ внутреннему, должно отставать, почему плечо это надо поднять. При всякихъ движеніяхъ въ бокъ слишкомъ сгибать лошадь въ сторону движеній не слѣдуетъ. Такъ какъ внутренней передней ногѣ лошади приходится забирать меньше пространства, чѣмъ наружной, то наружный трензельный поводъ, идущій по наружной сторонѣ шеи, какъ по блоку дѣйствуетъ очень чувствительно и толкаетъ ее въ сторону движенія. Если слишкомъ сильно согнуть лошадь внутрь, то размахъ внутренняго плеча будетъ задерживаться и лошадь подъ чувствительнымъ напоромъ наружнаго трензельнаго повода, не имѣя возможности уступать ему въ полной мѣрѣ, должна будетъ упереться, уравновѣшивая напряженіе внутренняго плеча на наружныя плечо и ногу. Все это понятно, но тѣмъ не менѣе многихъ удивляетъ то, что когда лошадь, положимъ, согнута вправо, то тяжелѣе приходится лѣвому плечу.

дѣйствуетъ только на ротъ, а черезъ посредство рта и на затылокъ, шею и уже черезъ нихъ, затылокъ и шею, на плечи. Боковыя сгибанія (работа ганашей) укрѣпляя и развивая эти части тѣла лошади, ставятъ ихъ во взаимодѣйствіе, въ общую связь и даютъ возможность всаднику управлять всѣмъ передомъ. Безъ этихъ сгибаній при поворотахъ и тому подобныхъ движеніяхъ, приходилось бы (держать бичъ за тонкій конецъ) имѣть дѣло съ головой ушедшей впередъ отъ центра тяжести, вслѣдствіе того тяжелой, съ шеей распущенной, неустойчивой. Поводъ не могъ бы направлять всю лошадь, а сворачивалъ бы только въ сторону одну голову; лошадь ложилась бы на плечи.

3. Сохранять легкость при перемѣнахъ направленія, поворотахъ и тому подобныхъ движеніяхъ, черезъ посредство, сдающей, вслѣдствіе сгибанія, челюсти.

Движеніе сообщаетъ лошади задъ. Подаваясь подъ центръ тяжести, задъ даетъ толчекъ на передъ, т. е. на движеніи задъ сливается съ передомъ въ одно цѣлое^[1].

Какъ сказано выше (глава прямыхъ сгибаній), напоръ поступательнаго движенія лошади доходитъ до десенъ ея сдавшей челюсти и, встрѣтивъ поводъ подъ дѣйствіемъ руки всадника^[2], отдаетъ часть поступательной силы назадъ^[3].

Размягченные ганаши даютъ возможность рукѣ всад-

Рисунокъ XV. Фиг. 1. Неправильная работа. Фиг. 2. Правильная работа.

ника и при перемѣнахъ направленія, т. е. поворотахъ, боковыхъ и тому подобныхъ движеніяхъ, легко^[1], отдавать излишекъ этой поступательной силы на заднія конечности, которыя ее развили. При этомъ передъ и задъ лошади сливаются въ одно цѣлое, гармоничное, энергичное; рычаги этого цѣлаго работаютъ согласно и тяжесть размѣщается на нихъ равномѣрно; лошадь будетъ держаться въ равновѣсіи, а потому и идти въ въ поводу.

Такова, по моему мнѣнію, цѣль боковыхъ сгибаній. Надѣюсь, что настоящимъ изслѣдованіемъ боковыхъ сгибаній, также, какъ и изслѣдованіемъ прямыхъ, мнѣ удалось выяснить сущность пріемовъ, которые я примѣняю, и отстоять мою методу.

Къ сожалѣнію большинство лицъ занимающихся выѣздкой примѣняютъ сгибанія, не уяснивъ себѣ ни сущности, ни цѣли, ни способа примѣненія ихъ, а наобумъ, кое-какъ. Самъ Боше не уяснилъ себѣ сущности сгибаній и, ставъ на ложный путь съ первыхъ шаговъ при прямомъ сгибаніи (затылка), пошелъ по этому пути, работая и боковыя, которыя представляютъ только дальнѣйшее развитіе перваго. Та же ошибка Боше и вредъ, отъ нея происшедшій въ подражаніи ему его послѣдователей, заключается, какъ и при работѣ затылка лошади (въ прямомъ сгибаніи) и при боковыхъ, въ томъ, что гнутъ въ бокъ, опять не въ затылкѣ, но въ холкѣ. Полезное упражненіе обращается во вредное. И тутъ шея опущена внизъ. На шею и голову лошади привлечена тяжесть. Въ сторону сгибанія голова повернута не лбомъ и близко къ отвѣсу, какъ слѣдуетъ, а профилью наружной стороны, на согнутой кольцомъ шеѣ. Рисунокъ 15-й, фигура первая, изображаетъ иска-

женное сгибаніе, фигура вторая — правильное. Сравнивъ обѣ фигуры, читатель пойметъ преимущество моей методы, передъ методой послѣдователей Боше. Не останавливаюсь вторично на ошибочномъ примѣненіи пріема боковаго сгибанія, но предлагаю читателю обратиться къ главѣ о прямомъ сгибаніи. Нѣкоторые приписываютъ боковымъ сгибаніямъ то, что будто бы отъ нихъ разслабляется шея лошади, т. е., что при поворотѣ она гнется въ сторону сама по себѣ, независимо отъ туловища. Вѣрно, и иначе быть не можетъ, если примѣнять сгибанія по общепринятому способу. Если работать шею, опустивши голову внизъ, то, конечно, она не можетъ пріобрѣсти устойчивости, при которой только и возможна передача дѣйствія повода отъ рта лошади, по прямой, назадъ на плечи. При такомъ поставѣ шеи лошади, голова ея подана впередъ за центръ тяжести и виситъ на распущенной мягкой шеѣ. Въ такой постановкѣ лошадь лежитъ на плечахъ и отвѣтитъ поводу, зовущему голову ея въ сторону, не можетъ иначе, какъ повернувъ съ головой и шею, такъ какъ воздѣйствіе повода, на весь передъ, она испытывать не можетъ. Какъ сказано выше, работу прямого сгибанія я произвожу на ходу. Такъ какъ при работѣ на поводу боковыхъ сгибаній, обѣ руки заняты поводьями и подавать задъ лошади впередъ нечѣмъ, то этотъ періодъ работы я по необходимости произвожу стоя на мѣстѣ. Сидя на лошади, я, конечно, гну ганаши на ходу, такъ какъ вообще держусь правила: всѣ пріемы выѣздки производить, подавая лошадь впередъ и впередъ. Неуклонному примѣненію этого принципа я и приписываю то, что никогда не затягиваю и не ставлю за поводъ лошадей, которыхъ я выѣзжаю, что очень часто встрѣчается у другихъ наѣздниковъ, особенно, при такъ-называемой, высшей ѣздѣ^[1].

Рис. XVI.

Фиг. 1. Правильная работа рта.

Фиг. 2. Работа рта по Боше.

Сидя на лошади, я произвожу боковыя сгибанія, положимъ направо, слѣдующимъ образомъ: обѣ руки подаю вправо, отчего лѣвый трензельный поводъ, идетъ вправо, черезъ шею, какъ по блоку и, поддерживая голову вверхъ, въ то же время направляетъ ее вправо. Слегка натянутый правый мундштучный поводъ опредѣляетъ и довершаетъ это направленіе и заставляетъ лошадь расжимать челюсти (рис. 16-й фиг. 1-я). Лошадь во все время слѣдуетъ неослабно вести прямо, а такъ какъ она при такомъ положеніи головы, естественно, будетъ относить задъ влѣво, то удерживать его въ прямомъ положеніи надо лѣвымъ шенкелемъ, т. е. вести лошадь постоянно въ шенкеляхъ и давать ей чувствовать сильнѣе шенкель обратный сторонѣ сгибанія. Когда оба шенкеля дѣйствуютъ разомъ—они вызываютъ посылъ. Шенкель, который жметъ сильнѣе, направляетъ движеніе, но и въ этомъ случаѣ другой шенкель не должно отпускать отъ лошади, никогда одинъ шенкель безъ другого не долженъ работать. Въ дѣлѣ управленія лошади, рука является болѣе могучимъ указателемъ, чѣмъ шенкель—почему воздѣйствіе ее должно проявляться легко и мягко.

Боше, примѣняя пріемъ боковыхъ сгибаній, сидя на лошади дѣлалъ ту же ошибку, какую онъ дѣлалъ сгибая затылокъ, сидя въ сѣдлѣ. Фигура вторая рисунка 15-го (заимствована изъ книги Боше) указываетъ его способъ. На фигурѣ первой—того же рисунка, изображено правильное боковое сгибаніе. Еще прилагаю рисунокъ 17-й, взятый изъ одного новаго изданія. Рисунокъ этотъ, воочію указываетъ что тѣ, которые примѣняютъ боковыя сгибанія, какъ о сущности, такъ

сылъ. При всякой работѣ, я всегда энергично посылаю лошадь, т. е. заднія конечности гоню подъ центръ тяжести—оттого у всѣхъ лошадей моихъ передъ поднятъ очень высоко. Чѣмъ дальше подъ брюхо подводить заднія конечности лошади, тѣмъ болѣе идетъ вверхъ передъ.

и о цѣли ихъ, не имѣютъ никакого понятія. Правильно понятыя и умѣло примѣняемыя боковыя сгибанія развязываютъ суставы, развиваютъ ихъ гибкость и упругость вырабатываютъ легкость и ловкость движеній лошади и ставятъ ее въ равновѣсіе. Кромѣ того, упражненіе это полезно еще и тѣмъ, что во время исполненія его лошадь дѣлаетъ больше того, что ей впослѣдстіи придется дѣлать. При всѣхъ движеніяхъ, сопряженныхъ съ перемѣной направленія, т. е. при приниманіи, ходѣ въ два слѣда и т. п., когда лошадь должна ставить голову въ сторону, гнуть ее въ ганашахъ въ такой степени, какъ она гнетъ ихъ при работѣ ихъ сгибаніями, никогда не приходится. Въ этихъ случаяхъ лошади приходится только ставить глазъ въ сторону движенія, но, конечно, держать вѣрно голову и сдавать челюсть^[1]. Если при этихъ движеніяхъ слишкомъ согнуть голову, то, какъ сказано было выше, задержится посылъ и тяжесть передается на наружное плечо.

Работа ганашей (боковыя сгибанія) имѣютъ громадное значеніе, а потому продолжать ее съ лошадью нужно до тѣхъ поръ, пока она не сдастся вполнѣ, а пока этого не достигнуто, я съ лошадью не иду впередъ.

XII. Вращеніе зада вокругъ переда и переда вокругъ зада.

Когда лошадь уступаетъ хлысту и поддается боковымъ сгибаніямъ, я оба эти пріема соединяю въ одинъ. Когда я, натягивая лѣвый трензель, поворачивалъ го-

лову лошади влѣво, и хлыстомъ трогалъ ее по лѣвому боку, лошадь подавала задъ вправо. Когда тѣ же пріемы примѣняю къ правой сторонѣ лошади,—она относитъ задъ влѣво. Тутъ и поводъ и хлыстъ дѣйствуютъ совмѣстно, на одну сторону лошади, а отвѣчаетъ на нихъ лошадь движеніями зада въ противоположную сторону. Такой способъ передачи лошади воли человѣка, называется «пріемомъ бокового воздѣйствія», рисунокъ 18, фиг. 1-я.

Мало-по-малу я пріучаю лошадь, ставя и держа голову ея въ вертикальной плоскости, уступать одному хлысту. Это называется «пріемомъ прямого воздѣйствія». Рисунокъ 18, фигура 2-я. Когда я достигъ успѣха и въ этомъ упражненіи, то, постепенно, пріучаю лошадь уступать перекрестному воздѣйствію. На лошадь дѣйствуетъ хлыстъ съ одной стороны, а поводъ гнетъ ей голову въ другую и подъ указаніемъ этихъ воздѣйствій она должна уступать хлысту, подаваясь въ сторону повода. Рисунокъ 19-й (голова вправо, хлыстъ влѣво^[1]).

Пріучаю я лошадь уступать перекрестному воздѣйствію слѣдующимъ образомъ: концы трензельныхъ поводьевъ, какъ всегда, держу въ ладони лѣвой руки^[2], а мундштучные закидываю черезъ шею. Лѣвой рукой, въ которой держу трензельные поводья, беру лѣвый мундштучный поводъ около рта лошади, а правый, который идетъ черезъ холку, какъ черезъ блокъ, беру въ правую руку, на высотѣ лѣваго плеча; въ правой же рукѣ держу хлыстъ (рисунокъ 19-й). Надавливаю поводья, чтобы лошадь подняла голову и сдала затылокъ

и начинаю легкими толчками мундштука, снизу вверхъ, но налегая болѣе на правый мундштучный поводъ, ставить голову лошади направо, и въ то-же время, трогая концомъ хлыста лошадь по лѣвому боку, заставляю ее подавать задъ вправо (рисунокъ 19-й). Повторяю этотъ пріемъ до тѣхъ поръ, пока лошадь поймете совмѣстное требованіе повода и хлыста и свободно станетъ исполнять его, сдавая въ ганашѣ и челюсти и уступая задомъ. Лошадь, сдавая голову въ ганашѣ и занося задъ, описываетъ кругъ. Такъ какъ я не допускаю, чтобы во время выѣздки какая-либо часть тѣла оставалась неподвижной, то и тутъ передъ лошади не держу на мѣстѣ, вслѣдстіе чего онъ описываетъ внутренній, меньшій кругъ, а задъ—наружный,—большій. Боше называлъ это движеніе «pisoter», т. е. ходить кругомъ на стержнѣ. У него задъ лошади описывалъ окружность, центромъ которой, служилъ неподвижный (въ смыслѣ подачи впередъ) передъ ея.

Пріемъ Боше я признаю ошибочнымъ, такъ какъ кромѣ вреда для лошади всякой работы на мѣстѣ, она еще можетъ и снаровиться и не подаваться впередъ, когда этого отъ нея потребуютъ. Пріемы боковаго воздѣйствія служатъ переходомъ къ пріемамъ прямого воздѣйствія, а пріемы прямого воздѣйствія составляютъ переходъ къ пріемамъ перекрестнаго воздѣйствія. Само собой разумѣется, что перехожу я отъ одного пріема воздѣйствія къ другому не разомъ, но постепенно, нечувствительно. Лошадь должна понимать отчетливо каждое требованіе, не смѣшивать одно требованіе съ другимъ, а каждое требованіе слѣдуетъ предъявлять лошади такъ, чтобы оно не являлось для нея неожиданностью. Уступка лошади хлысту не составляетъ главной задачи этого упражненія, но конечная цѣль его состоитъ въ томъ, чтобы постепенно, не пугая, приготовлять лошадь къ воздѣйствію шенкелей, а затѣмъ и шпоры.

Рисунокъ XVIII.

Фиг. 1.—Дѣйствіе въ сторону. (Пріемъ бокового воздѣйствія).

Фиг. 2. Прямое дѣйствіе. (Пріемъ прямого воздѣйствія).

Сѣвъ на лошадь, я придерживаюсь той же постепенности и осторожности въ переходахъ отъ пріемовъ боковаго воздѣйствія къ пріемамъ прямого и отъ этихъ пріемовъ къ пріемамъ перекрестнаго воздѣйствія.

Положимъ, что лошадь должна обнести задъ кругомъ переда слѣва вправо, т. е. сдѣлать контръ-пируэтъ. Останавливаюсь среди манежа, «ставлю лошадь» и прижимаю лѣвый каблукъ. Свѣжая лошадь, не понимая въ чемъ дѣло, инстинктивно упрется въ него. Въ этотъ моментъ, я прикладываю конецъ хлыста къ боку ея, какъ можно ближе къ каблуку, (если приложить хлыстъ ближе къ заду, то лошадь, неминуемо, лягнетъ, а то и броситъ задомъ) и въ то-же время натягиваю лѣвый трензельный поводъ. Лошадь помнитъ подобное упражненіе на поводу и подастъ задъ вправо. Какъ всегда, такъ и тутъ, къ лошади слѣдуетъ относиться мягко и я ручаюсь, что не найдется такой лошади, которая не уступила-бы. Въ началѣ всякая лошадь болѣе или менѣе противится, почему соотвѣтственно болѣе или менѣе сильно, дѣйствую трензельнымъ поводомъ. Если сопротивленіе лошади значительно, то голову ея поворачиваю трензелемъ строже, сильнѣе, и въ то-же время работаю каблукомъ и хлыстомъ. Усиленному воздѣйствію этихъ трехъ помощниковъ, лошадь неминуемо должна уступить.

Лишь только лошадь сдѣлала одинъ шагъ вправо, я ее останавливаю, ласкаю и, распустивъ ее, позволяю ей пройтись свободно по манежу. Идя свободно, она отдаетъ себѣ отчетъ, во первыхъ, въ томъ, что она исполнила требованіе хорошо, за что и получила награду, во вторыхъ, въ движеніи, которое она исполнила и, наконецъ, въ пріемахъ наѣздника, которые вызвали это движеніе. Повидимому лошадь работаетъ только физически, но въ дѣйствительности, она хотя мало соображаетъ, но хорошо помнитъ. Во время отдыха, послѣ исполненнаго движенія, всѣ обстоятельства, вызвавшія

и сопровождавшія его, запечатлѣваются въ ея памяти. Минутный отдыхъ служитъ вмѣстѣ съ тѣмъ и наградой, а какъ наказывать приходится чаще, чѣмъ награждать, то и надо пользоваться каждымъ поводомъ поощрить лошадь. Бояться излишка въ наградѣ нечего, но снова повторяю, награждать слѣдуетъ только по заслугамъ. Чѣмъ больше приходится заслуженно награждать лошадь, тѣмъ меньше прійдется наказывать ее. Давъ лошади пройтись, опять останавливаю ее и приступаю къ тому-же упражненію. Продѣлываю его двадцать, тридцать разъ, до тѣхъ поръ, пока лошадь не станетъ тотчасъ уступать прикосновенію каблука. Тогда продѣлываю ту-же работу на лѣво. Когда лошадь попеременно и одинаково чутко уступаетъ обоимъ каблукамъ, тогда я надѣваю, такъ-называемые, garde-crotte (шарообразныя шпоры). Garde-crotte сильнѣе дѣйствуетъ чѣмъ каблукъ, но слабѣе, чѣмъ шпора, почему и служитъ переходомъ отъ перваго ко второму. Каждый день я усиливаю дѣйствіе шенкелей, уменьшая соотвѣтственно, помощь хлыста. Наконецъ, совершенно оставляю хлыстъ и постепенно перехожу къ шпорѣ. Хлыстъ, слѣдовательно, во время этой работы я употребляю, только для того, чтобы, не пугая лошади, постепенно пріучить ее къ шпорѣ^[1].

Перый урокъ шпоры въ бокъ сырой лошади производитъ на нее впечатлѣніе укуса мухи. Вспомнимъ, что при этомъ дѣлаетъ лошадь. Сначала она гонитъ муху хвостомъ, если не помогаетъ, бьетъ задней ногой въ сторону бока, на которомъ сидитъ муха и, наконецъ, валится этимъ бокомъ на какой-нибудь пред-

метъ, чтобы раздавить ее. То-же самое, иногда, до навала на барьеръ, включительно, продѣлываетъ лошадь и при первой шпорѣ. Очевидно, прежде чѣмъ познакомить лошадь со шпорой, необходимо, провести ее черезъ знакомство съ хлыстомъ, шенкелемъ, каблукомъ и garde-crotte. Неподготовленная лошадь шпоры не пойметъ, а поэтому и не уступитъ ей. Если сразу требовать настойчиво, то лошадь, не понимая въ чемъ дѣло, инстинктивно начнетъ обороняться, а если всадникъ будетъ упорствовать въ требованіи, то она отъ обороны перейдетъ къ сопротивленію. Если не подготовить къ шпорѣ вялую лошадь, то можетъ случиться, что она ляжетъ на тотъ бокъ, въ который колетъ ее шпора, а сильную, энергичную можно довести до того, что при одномъ прикосновеніи не только шпоры, но и шенкеля она будетъ терять голову и бить. Во всякомъ случаѣ, выѣздка пропала: вмѣсто того, чтобы научить чему-нибудь лошадь, станетъ невозможнымъ даже самое обученіе. Къ такому исходу, впрочемъ, приводитъ, при выѣздкѣ лошади, всякая непослѣдовательность. Существенное затрудненіе при выѣздкѣ наѣздникъ встрѣчаетъ въ томъ, что ему приходится, давая что-либо понять лошади, дѣйствовать только на память ее. Отсюда всѣ пріемы его должны быть просты, послѣдовательны и неизмѣнны^[1].

Лошадь должна понять и помнить, что шпора—помощникъ всадника. Караетъ шпора только при сопротивленіи^[2], это она то-же должна понять и помнить.

Между лицами поверхностно знакомыми съ ѣздой, многіе воображаютъ, что шпору нужно давать не у подпруги, а посылая ногу отъ колѣна назадъ, вдоль бока лошади, по ребрамъ. Ничего не можетъ быть хуже. Данная такимъ образомъ шпора бороздитъ бокъ. Ударъ не можетъ быть на столько рѣзокъ, отчетливъ и силенъ, чтобы стремительно выслать лошадь впередъ, но непремѣнно щекочетъ ее (у подпруги лошадь щекотки не чувствуетъ, но чѣмъ дальше отъ подпруги къ заду, тѣмъ щекотка чувствительнѣе). Такая шпора не можетъ ошеломить лошади, что какъ разъ иногда нужно, но можетъ вызвать ее на сопротивленіе. При такомъ способѣ давать шпору, шенкель идетъ по дугѣ, спереди назадъ. Шенкель, слѣдовательно, отходитъ съ мѣста, лошадь чувствуетъ ударъ неподготовленный, безъ нужныхъ оттѣнковъ, внезапный. Правильный ударъ шпоры долженъ являться, послѣ усиленнаго давленія шенкеля и сила его должна соотвѣтствовать степени сопротивленія лошади, т. е. ударъ долженъ быть или слабъ, или силенъ, или жестокъ. Ударъ шпоры у подпруги, идетъ на лошадь по прямой, какъ шпага, не царапаетъ, не ссаживаетъ кожи, бьетъ не внезапно, но постепенно и вѣрно. При ударѣ у подпруги колѣна и носки всадника, отходятъ немного наружу. Такое положеніе ногъ не только не ослабляетъ посадки всадника, но, напротивъ, дѣлаетъ ее болѣе крѣпкой. Всадникъ держится въ сѣдлѣ внутренней, подколѣнной частью ноги и верхней частью икръ и облегаетъ плотно собою лошадь отъ ягодицъ до пятокъ. Наоборотъ, прижимая колѣна къ сѣдлу, онъ самъ себя выжимаетъ изъ него и, конечно, сидитъ, слабо^[1]. Если колѣна и носки

всадника поставлены внутрь, то каблуки его должны отходить отъ лошади и ударъ шпоръ будетъ произведенъ съ налета. Во всѣхъ воздѣйствіяхъ на лошадь должно сохранять переходы отъ одного къ другому—оттѣнки и безъ этихъ оттѣнковъ тонкая работа, т. е. ѣзда въ полномъ смыслѣ слова, не возможна.

Лошадь при исполненіи контръ-пируэта, т. е. описывая задомъ окружность вокругъ переда, должна держать голову въ сторону вращенія, почему, когда она начинаетъ легко уступать шенкелямъ, я осторожно не замѣтно для лошади начинаю измѣнять воздѣйствіе поводьевъ. Первоначально лошадь уступаетъ шенкелю, только тогда, когда одновременно чувствуетъ и поводъ той-же стороны, съ которой замѣтнѣе работаетъ шенкель, т. е. уступаетъ пріему бокового воздѣйствія. Затѣмъ постепенно ослабляю воздѣйстіе наружнаго трензеля, чтобы все болѣе пріучать лошадь поддаваться одному шенкелю, и ставлю прямо на оба повода, т. е. примѣняю пріемъ прямого воздѣйствія и, наконецъ, также постепенно перехожу къ воздѣйствію повода обратнаго шенкелю, т. е. къ пріему перекрестнаго воздѣйствія. Лошадь будетъ описывать задомъ вокругъ переда, идущаго по малому кругу—большій кругъ, причемъ голову будетъ держать въ сторону движенія, т. е. будетъ то-же дѣлать, что дѣлала на поводу, при помощи хлыста^[1]. Въ данномъ случаѣ, я требую отъ лошади, только незначительнаго поворота головы (глазъ направо или налѣво).

Когда лошадь свободно и отчетливо обходитъ за-

домъ вокругъ переда, я начинаю пріучать ее исполнять обратное, т. е. плечами описывать окружность вокругъ зада (пируэтъ).^[1]. Плечи каждой лошади необходимо должны быть также развиты, гибки, подвижны, какъ и ея заднія конечности.

На плечи лошади всадникъ не можетъ оказывать такого-же непосредственнаго воздѣйствія, какъ на ротъ и заднія конечности ея. Сообщить движеніе плечамъ онъ можетъ, только черезъ посредство заднихъ конечностей, которыя, подъ напоромъ шенкелей, передаютъ плечамъ посылъ, т. е. задъ гонитъ плечи, а поводомъ всадникъ направляетъ движенія ихъ.

Приступая съ лошадью обходить плечами вокругъ зада, положимъ, слѣва направо, я поступаю слѣдующимъ образомъ: останавливаюсь среди манежа; ставлю лошадь и подаю обѣ руки вправо. Обоими шенкелями не допускаю ее осадить и одновременно, нажимая туже лѣвый шенкель, удерживаю задъ отъ заноса влѣво. Одновременно съ шенкелями, легко подаю вправо (но не назадъ) правый трензельный поводъ, а лѣвымъ, черезъ шею, толкаю плечи вправо. Въ данномъ случаѣ лѣвый поводъ имѣетъ еще и другое назначеніе, именно: если лошадь откинетъ задъ влѣво, то одновременно съ усиленіемъ лѣваго шенкеля задерживаю имъ, т. е. лѣвымъ поводомъ, ея голову. (Степень задержки, или даже подача въ обратную движенію сторону головы поводомъ зависитъ отъ степени заноса зада въ сторону). При началѣ упражненія, надо описывать кругъ довольно большой, такъ какъ не слѣдуетъ на первыхъ урокахъ, исполнять настоящій пируэтъ. Описывая кругъ, лошадь должна быть постоянно

въ немъ зарождается tacte equestre т. е. способность чувствовать лошадь.

въ поводу. (Ни подъ какимъ видомъ не слѣдуетъ дать лошади возможность стать за поводомъ).

При пируэтахъ и контръ-пируэтахъ лошади очень легко стать за поводомъ, почему приступать къ нимъ можно тогда лишь, когда лошадь значительно подвинулась въ выѣздкѣ.

Заставляя исполнять контръ-пируэтъ, недостаточно выѣзженную лошадь, можно задержать на мѣстѣ передъ ея, а на пируэтѣ—задъ. Если, желая избѣжать послѣдняго, слишкомъ сильно посылать задъ, то совсѣмъ не выйдетъ пируэтъ. Задержка на мѣстѣ какъ переда такъ и зада одинаково опасна, въ виду возможности для лошади стать за поводомъ, почему при выѣздкѣ, ни одна часть тѣла лошади, не должна быть задержана, но всѣ онѣ должны участвовать въ общемъ движеніи. Въ началѣ выѣздки, вмѣсто пируэтовъ и контръ-пируэтовъ, надежнѣе и безопаснѣе дѣлать вольты и контръ-вольты, при исполненіи которыхъ возможно сильнѣе подавать лошадь впередъ.

Вольтъ и контръ-вольтъ—тѣ-же пируэты и контръ-пируэты, только по большому кругу.

Исполняя вольты и контръ-вольты, надо, посылая лошадь шенкелями, слѣдить за связностью ея движеній: при контръ-вольтахъ по большому кругу идетъ задъ и, если кругъ увеличивается, то значитъ лошадь осаживаетъ, не идетъ на поводъ. При вольтѣ, по большому кругу идутъ плечи; сокращеніе круга означаетъ то-же. Поэтому, неослабно слѣдуетъ подавать лошадь шенкелями впередъ.

XIII. Манежный шагъ.

Когда лошадь взяла поводъ, ее можно ставить на манежный шагъ, т. е. на такъ называемую сокращенную рысь. Шагъ этотъ короче и выше обыкновен-

наго. Лошадь на этомъ движеніи ставитъ ноги на перекрестъ и пространства впередъ забираетъ немного. При упражненіи въ этомъ движеніи шенкеля должны работать больше поводьевъ. Всадникъ долженъ постоянно дѣйствовать на лошадь совмѣстными движеніями этихъ обоихъ помощниковъ, т. е. шенкелей и поводьевъ^[1], дабы лошадь забирала меньше впередъ, но за то больше-бы шла вверхъ. Если шагъ лошади великъ, то значитъ, она еще не въ сборѣ, движенія лошади еще не могутъ быть согласными, соразмѣрными, уравновѣшенными (en cadence). Этотъ родъ движенія представляетъ изъ себя прекрасное гимнастическое упражненіе для лошади. Ведя имъ, всадникъ сочетаніемъ воздѣйствій помощниковъ, т. е. шенкелей и поводьевъ, заставляетъ лошадь работать всѣмъ ея существомъ, развиваетъ въ ней легкость, ловкость, уравновѣшиваетъ ее и подготовляетъ къ нѣкоторымъ искусственнымъ аллюрамъ, именно: полный сборъ (расамбле), который въ свою очередь переходитъ въ пассажъ и піаффе.

Если лошадь на обыкновенномъ шагу продѣлываетъ всѣ виды перемѣны направленія хорошо, то я начинаю упражнять ее въ нихъ и на сокращенной рыси.

XIV. Осаживаніе.

Обыкновенно осаживая лошадь поднимаютъ ей голову вверхъ, а задъ ея въ то-же время толкаютъ спереди назадъ. Такой пріемъ крайне не раціоналенъ. У лошади поставленной въ такое положеніе, тяжесть

передается назадъ, а разъ тяжесть на заду, то ей становится трудно сдвинуться съ мѣста. Вообще всякое движеніе назадъ является для лошади движеніемъ неестественнымъ, слѣдовательно затруднительнымъ, а при такомъ размѣщеніи тяжести затруднительность еще болѣе увеличивается. Лошадь, которая осаживаетъ сказаннымъ способомъ, ищетъ возможности уравновѣсить себя и должна упереться на поводъ, а въ случаѣ настойчивости человѣка, даже и подняться на дыбы. Начинаетъ осаживать задъ лошади, почему, естественно, въ этотъ моментъ онъ долженъ быть облегченъ.

Приступая къ осаживанію, я сначала облегчаю задъ лошади, немного опустивъ ей голову легкими надавливаніями на трензель сверху внизъ^[1]. Затѣмъ, ставъ передъ лошадью, беру въ каждую руку по трензельному поводу около рта и нажимаю ихъ назадъ передъ собой. При такомъ пріемѣ, поясница и заднія конечности лошади, перенесеніемъ части тяжести на передъ, облегчаются; лошадь имѣетъ возможность легко отдѣлить заднія ноги отъ земли и занести ихъ назадъ. Она переступаетъ ими, но не тянетъ ихъ по землѣ, спины не горбитъ. Для перваго разу лошадь должна сдѣлать только два шага назадъ, по одному каждой ногой, послѣ чего я отдаю поводъ, глажу лошадь и подаю ее впередъ. Повторяю тѣ же пріемы возможно чаще. Долгіе репризы осаживанія дѣлать не слѣдуетъ потому, что, во первыхъ, пока лошадь не развязана въ поясницѣ и заднихъ конечностяхъ, это упражненіе ей трудно и утомительно, во вторыхъ, при долгихъ репризахъ приходится мало лошадь останавливать и награждать, а отъ этого не остается въ памяти ея рѣзкаго впечатлѣнія о томъ, при какихъ пріемахъ, какъ и когда она исполнила требуемое хорошо. Наконецъ, всякая

работа, неподготовленная предварительными упражненіями, утомляя лошадь, отбиваютъ у нея охоту. Я никогда не требую отъ лошади болѣе десяти, двѣнадцати шаговъ назадъ и не дѣлаю подрядъ болѣе трехъ, четырехъ репризовъ. Послѣ каждаго реприза, тотчасъ подаю лошадь впередъ. И тутъ, какъ и всегда, совѣтую—мягкость и мягкость. При этомъ условіи рѣдкая лошадь не уступитъ.

Тѣмъ не менѣе, иная лошадь изъ упрямства или отъ боли отказывается, не смотря ни на какіе пріемы. (При упрямствѣ лошади, къ сожалѣнію, приходится прибѣгать къ насилію). Въ этомъ случаѣ я становлюсь передъ лошадью, обѣими руками давлю на трензель и наступаю ей ногами на вѣнчикъ. Не встрѣчалъ лошади, которая не уступила-бы.

Когда лошадь при опущенной головѣ осаживаетъ плавно, я становлюсь съ боку ея, дѣлаю прямое сгибаніе и лошадь, взявъ поводъ, осаживаетъ уже въ поводу.

Если лошадь, желая отдѣлаться отъ повода, осаживаетъ слишкомъ быстро, то задерживаю ее, натягивая трензель сзаду на передъ.

И такъ, опускать голову лошади передъ осаживаніемъ нужно только въ томъ случаѣ, когда предвидится возможность съ ея стороны упереться на поводъ, а если лошадь приэтомъ и упрямится, то необходимо наступать и на вѣнчикъ. И тотъ и другой пріемы надо употреблять только въ періодъ подготовки лошади къ осаживанію. Если лошадь сразу плавно осаживаетъ въ поводу, то очевидно, къ примѣненію ихъ нечего и прибѣгать.

Когда лошадь, сдавая затылокъ, свободно осаживаетъ на поводу, я сажусь на нее и начинаю упражнять ее въ томъ же движеніи подъ сѣдломъ. Осаживать лошадь сидя на ней, я начинаю только тогда, когда она смѣло идетъ впередъ подъ посыломъ шенкелей,

т. е. я увѣренъ, что могу, когда захочу, мгновенно сдвинуть ее. Начинать осаживать долженъ задъ (начинать осаживаніе съ воздѣйствія на передъ нельзя, потому что, какъ выше сказано, обременится задъ лошади и она упрется на поводъ). Приступая къ осаживанію, я становлюсь среди манежа, ставлю лошадь, сбираю ее слегка, чтобы она немного опустила голову внизъ и прижимаю лѣвый каблукъ. Лошадь (понимаетъ уже значеніе дѣйствія шенкелей) думая, что нужно сдѣлать шагъ въ сторону, поднимаетъ лѣвую заднюю ногу. Въ это мгновеніе натягиваю правый трензельный поводъ спереди назадъ, (но не въ сторону, отчего лошадь повернула-бы только голову), отчего лошадь, подавъ назадъ правое плечо, должна поднятую на воздухъ лѣвую заднюю ногу подать назадъ и опустить на землю на шагъ за правой задней ногой, стоящей на землѣ. Тотчасъ-же прижимаю правый каблукъ,—лошадь, желая сдѣлать шагъ въ сторону, поднимаетъ заднюю правую ногу. Натягиваю лѣвый трензельный поводъ—лошадь, подавая лѣвое плечо назадъ, въ то-же время заноситъ назадъ и ставитъ правую заднюю ногу за лѣвой задней. И такъ, лошадь сдѣлала два шага назадъ. Отдаю поводъ и глажу опять для того, чтобы она поняла, что поступила хорошо. Эти первые два шага кладутъ основаніе всему послѣдующему обученію лошади въ осаживаніи. Часто повторяю осаживаніе на два шага, затѣмъ перехожу къ осаживанію на четыре шага, а затѣмъ лошадь не замедлитъ пріучиться свободно осаживать подъ всадникомъ сколько онъ потребуетъ.

Чтобы не раздражить лошадь, шпоръ, при началѣ обученія осаживать, не употребляю и даже вовсе не надѣваю, кромѣ того случая, когда приходится имѣть дѣло съ очень вялой и тупой на шенкель лошадью.

Пріемъ послѣдовательнаго прижиманія каблуковъ и соотвѣтственнаго давленія на тотъ или другой трен-

зельный поводъ долженъ примѣняться только при началѣ обученія. Въ это время, какъ бы ни незначительно, но при каждомъ нажатіи каблука лошадь все таки ставитъ задъ то въ одну, то въ другую сторону, а осаживать настоящимъ образомъ она должна, когда этому совершенно обучена, по прямой, точно также, какъ и подаваться впередъ.

Когда лошадь поняла въ чемъ дѣло и дѣлаетъ свободно нѣсколько шаговъ назадъ, то осаживать ее надо обоими поводьями и обоими шенкелями одновременно. Если одинъ изъ маклаковъ лошади при осадкѣ отходитъ въ сторону, то тотчасъ-же надо шенкелемъ поставить и поддерживать по прямой. Осаживая, лошадь должна держаться въ поводу съ поднятой шеей и головой, сданной въ затылкѣ, какъ при ходѣ впередъ, поднимать заднія ноги, ступая ими назадъ, также высоко и упруго, какъ передними при движеніи впередъ, а конецъ ягодицъ ее не долженъ выходить назадъ за скакательные суставы^[1]. Можно осадить лошадь и помимо примѣненія изложенныхъ перекрестныхъ пріемовъ; осадить ее можетъ даже и ѣздокъ, не имѣющій объ этихъ пріемахъ никакого понятія. Въ данномъ случаѣ лошадь будетъ уступать только силѣ, почему при осадкѣ такой нельзя выполнить сказанныхъ условій сохраненія лошади.

Я все время говорилъ о дѣйствіи тѣмъ или другимъ шенкелемъ, или тѣмъ или другимъ поводомъ, подразумѣвая приэтомъ не отдѣльное дѣйствіе одного изъ этихъ помощниковъ, а только болѣе усиленное, при совмѣстномъ участіи соотвѣтственнаго помощника, другой стороны. Не разъ говорилъ я, повторяю и теперь, что во все время работы и ѣзды, шенкеля должны всегда лежать у лошади, поводья слегка должны

быть натянуты и между шенкелями и поводьями должно поддерживаться постоянное взаимодѣйствіе.

XV. Ramener.—Сдача затылка на мѣстѣ. Поводъ. Tacte equestre.—Способность чувствовать лошадь.

Прежде чѣмъ идти далѣе, повторимъ достигнутые результаты: лошадь при прикосновеніи шенкелей смѣло подается впередъ, при прямомъ (затылка) и боковыхъ (ганашей) сгибаніяхъ легко сдаетъ челюсть, идетъ въ поводу, нажатію въ отдѣльности каждаго шенкеля поддается; вращается задомъ во кругъ плечъ и плечами вокругъ зада свободно и наконецъ, свободно исполняетъ всѣ виды перемѣны направленія.

Всѣ эти упражненія я велъ параллельно на поводу и сидя на лошади, причемъ сидя въ сѣдлѣ, я утверждалъ лошадь въ пріемахъ, съ которыми она познакомилась въ упражненіяхъ на поводу. Во всѣхъ этихъ упражненіяхъ ставить лошадь въ поводъ, гнуть затылокъ или ганаши, удобнѣе на разбѣгѣ, такъ какъ тутъ пользуешься уже готовой, поступательной инерціей массы и не приходится возбуждать и поддерживать посылъ и въ тоже время работать на поводъ или гнуть. Постараюсь пояснить. На шагу нужно одновременно производить два воздѣйствія: шенкелями—вызывать посылъ, а поводьями ставить лошадь въ поводъ или гнуть ее, т. е. въ то-же время и задерживать тотъ-же посылъ. Очевидно, поставить лошадь за поводъ при этомъ очень возможно. Когда лошадь разошлась рысью или галопомъ и, когда, слѣдовательно развилась поступательная инерція, то, чтобы взять лошадь въ поводъ, или погнуть ее, т. е. подѣйствовать на затылокъ

или ганаши, достаточно всаднику, неопуская шинкелей, легко взять на себя или повернуть пальцы. Стать за поводомъ лошади невозможно, а взять поводъ ей легко.

Перехожу теперь къ изложенію сдачи затылка на мѣстѣ «ramener» повода (mise en main) и сбора (rassembler).

Первый и второй пріемы примѣняются въ обыкновенной ѣздѣ, а сборъ только при ѣздѣ высшей школы, но такъ какъ сборъ—это послѣднее слово двухъ предшествующихъ пріемовъ, то я его включаю въ это изслѣдованіе.

Ramener (сдача затылка на мѣстѣ), слово заимствую у Боше, есть ничто иное, какъ прямое сгибаніе. Пріемъ этотъ подготовляетъ лошадь къ поводу. Когда лошадь сдала затылокъ (ramener), передъ она держитъ высоко, а голову по отвѣсу жуетъ и отдаетъ удило подъ пальцами всадника. Но въ такомъ положеніи лошадь еще не въ новоду, не въ равновѣсіи. Легкости и поворотливости она еще не пріобрѣла. Передъ ея еще не связанъ съ задомъ напоромъ посыла. Достигнута только сдача головы и верхней части шеи т. е. сдача не полная. Къ поводу только намѣченъ путь и на этомъ пути сдѣланъ первый шагъ.

Я сказалъ, что слово «ramener» взялъ у Боше и привожу его только изъ уваженія къ его памяти. Онъ работалъ лошадей на мѣстѣ, почему это «ramener» имѣло у него характеръ самостоятельнаго подготовительнаго пріема. Я, какъ извѣстно, работаю прямое сгибаніе (т. е. затылка) на ходу впередъ прямо, не останавливаясь на этомъ «ramener».

Термина «ramener» мнѣ больше употреблять не придется, такъ какъ онъ выражая воздѣйствіе спереди назадъ, да еще на мѣстѣ, находится въ полномъ противорѣчіи съ основнымъ началомъ моей методы^[1].

Я признаю пріемъ сгибанія затылка правильнымъ только тогда, когда воздѣйствіе повода слѣдуетъ за воздѣйствіемъ шенкелей, которые, посылая постоянно задъ на передъ, поддерживаютъ посылъ, а имъ и лошадь въ поводу.

Шенкеля, совмѣстно и во взаимодѣйствіи съ поводьями, должны какъ и поводья принимать и сдавать (prendre et rendre).

Только при этомъ взаимодѣйствіи и возможна полнота и цѣлостность движенія, именно: если поводъ сдать, а шенкелями продолжать подавать впередъ, то развитый задними конечностями посылъ не будетъ встрѣченъ рукой и поводъ «не догонитъ лошади» (le cheval va au dela de la main). Если наоборотъ, натянуть поводъ, а шенкеля отпустить, то заднія конечности не будутъ нагонять на него поступательной инерціи массы, вслѣдствіе чего заднія ноги будутъ отставать и лошадь станетъ затылкомъ, а то и останется за поводомъ. Возвращаясь опять къ правилу «принять и сдать», повторяю: правило это также относится къ шенкелямъ, какъ и къ поводьямъ, и что тѣ и другіе должны находиться постоянно въ опредѣленномъ соотношеніи, соотвѣтственно тому, чего съ лошадью въ данную минуту нужно достигнуть. Это взаимодѣйствіе шенкелей и поводьевъ и ведетъ лошадь къ поводу и наконецъ, ставитъ ее «въ поводъ» (mise en main). Идти въ поводу въ рукѣ (mise en main — превосходный терминъ старой школы), значитъ поступательную силу, развиваемую задними конечностями, принимать на сдающій затылокъ, и нужную для равновѣсія массы, долю этой силы направлять обратно назадъ. Мы дошли до сущности ѣзды. Заднія конечности, подводясь подъ центръ

относительно лошади вялой, не идущей на поводъ и не подающейся впередъ подъ шенкелями, лошадь, которую гнули въ холкѣ по методѣ Боше. Лошадь, прошедшая черезъ «ramener» не будетъ въ равновѣсіи и не пойдетъ въ поводу.

тяжести лошади, гонятъ передъ ея вверхъ^[1], отчего масса ея и держится въ равновѣсіи. Поступательная инерція массы останавливается во рту лошади на грызелѣ, т. е. на оконечности колѣна рычага, (отдача его идетъ усиливаясь спереди назадъ). Отъ этой точки рука всадника, принявъ эту силу, долю ея^[2], потребную для поддержки равновѣсія массы, отдаетъ назадъ на заднія конечности. Конечности эти новымъ толчкомъ опять шлютъ массу на передъ и такъ постоянно.

Въ такомъ положеніи лошадь дѣйствительно въ поводу, въ рукѣ^[3], но мнѣ этого мало. Мнѣ нужно, чтобы лошадь была не только въ рукѣ, но и «на рукѣ», т. е. чтобы лошадь, идя со сданнымъ затылкомъ, отъ времени до времени, прикасалась къ грызелу и тѣмъ всегда находилась-бы въ общеніи съ рукой всадника^[4].

Идя по этому пути лошадь наконецъ достигнетъ того, что не только будетъ идти на поводъ, но «подниматься на него (remonter sur la main). Подъ этимъ я подразумѣваю то, что подъ воздѣйствіемъ шенкелей лошадь такъ далеко и смѣло подводитъ подъ центръ тяжести заднія конечности, что развитый ими въ высшей степени посылъ не только будетъ гнать, но устремлять массу лошади на грызело. Въ такомъ положеніи лошадь будетъ идти не только въ поводу, но въ высшемъ его проявленіи, т. е. въ сборѣ. Когда лошадь идетъ въ сборѣ, поводья должны быть натянуты настолько слабо, чтобы нисколько не задерживать посыла, но вмѣстѣ съ тѣмъ настолько чувствительно, чтобы соприкосновеніе руки всадника съ желѣзомъ не прекращалось, чтобы посылъ могъ безпрепятственно доходить до руки его и ею могъ-бы быть направленъ по желанію. При такомъ поставѣ, передъ лошади очень поднятъ, идетъ она передними ногами очень высоко; терминъ «идти вверхъ на поводъ, подыматься на поводъ», совершенно подходитъ къ данному случаю.

Теперь, выраженіе—«лошадь идетъ между ногами и руками всадника»—должно стать понятнымъ.

Ноги и руки, т. е. шенкеля и поводья, пересылаютъ одни другимъ остающійся отъ поступательнаго движенія лошади излишекъ поступательной инерціи массы и этой непрерывной передачей поддерживаютъ саму массу въ равновѣсіи.

Лошадь исполняя высшую ѣзду, совершенно заключена между шенкелями и поводьями; лошадь полевая стоитъ впереди шенкелей и между поводомъ, (такая лошадь при растяжныхъ аллюрахъ, должна слегка поддерживать себя поводомъ). Если лошадь не отвѣчаетъ шенкелямъ, то она стоитъ и за шенкелями и за поводомъ, т. е. задъ ея перевѣшиваетъ передъ.

Не всякая лошадь можетъ дать сборъ, т. е. высшую степень повода, но всякая лошадь можетъ и

должна идти въ хорошемъ равновѣсіи, т. е. въ поводу, для какой-бы службы она не назначалась.

Лошадь для прогулки (cheval de promenade), полевая, охотничья, строевая, даже экипажная, только тогда пріобрѣтаетъ правильный поставъ, легкость, ловкость, поворотливость, когда она въ рукѣ (въ соотвѣтственномъ поводу). Характеръ равновѣсія лошади во всѣхъ упомянутыхъ видахъ службы ея является равновѣсіемъ горизонтальнымъ^[1]. Большинство думаетъ, что поводъ нуженъ только для красоты. Дѣйствительно, лошадь, идущая въ поводу, выигрываетъ въ представительности, но красота при этомъ играетъ послѣднюю роль. Поводомъ держится лошадь въ равновѣсіи, отчего она можетъ на всѣхъ аллюрахъ исполнять всѣ движенія, которыя отъ нея потребуютъ легко, безъ усилій, не утомляясь. Равновѣсіе сохраняетъ лошадь въ тяжелой работѣ, которую ей приходится нести, предохраняетъ ее отъ преждевременнаго разрушенія, такъ какъ каждой части ея тѣла приходится работать столько, сколько нужно и только за себя.

Если-бы строевыхъ лошадей, при первоначальной выѣздкѣ, дѣлали-бы лошадьми достаточно развязными, дѣлали болѣе гибкими, если-бы солдаты имѣли понятіе о равновѣсіи (сложнаго тѣла—лошади и всадника) и умѣли-бы, въ случаѣ надобности пользоваться имъ, то на сколько выигрывала-бы кавалерія въ наружномъ видѣ, прочности и основательности.

Кавалеристъ сталъ-бы увѣреннымъ въ лошади и въ самомъ себѣ, сталъ-бы живѣе, ловче и поворотливѣе. Лошадь сдѣлалась-бы выносливѣе и дольше служила-бы. Лошади стало-бы легче, а вмѣстѣ съ нею, стало-бы легче и бюджету.

Да не подумаетъ кто-нибудь, что я проповѣдываю, чтобы всегда и вездѣ — на прогулкѣ, на охотѣ, при аттакѣ, или въ походныхъ движеніяхъ, слѣдовало вести лошадь въ поводу. Напротивъ, я врагъ не только того, чтобы постоянно, но, даже болѣе или менѣе продолжительное время, держать лошадь въ этомъ положеніи. Я настаиваю только на томъ, что надо знать и умѣть взять на поводъ лошадь на всякомъ аллюрѣ, но брать ее слѣдуетъ только тогда, когда нужно и на время, которое нужно. Умѣнье взять лошадь на поводъ, особенно необходимо въ трудныя минуты, напримѣръ, когда лошадь готовится къ какому-нибудь отказу, или изъ лѣни, усталости, или по какой-либо другой причинѣ, начинаетъ колебаться, становится нерѣшительной, распускается, разстраивается. Взявъ, въ такомъ случаѣ, лошадь на поводъ,—всадникъ приводитъ ее въ равновѣсіе, а равновѣсіе всегда бываетъ кстати.

Всякая лошадь подходящаго склада можетъ и должна идти въ поводу. Лошадь, складъ которой болѣе близокъ къ совершенству, можетъ дать и сборъ.

Что такое сборъ? Это высшая степень хорошаго повода вполнѣ выработанной лошади. Это полное ея равновѣсіе во всѣхъ ея движеніяхъ. Поясница, бедра, скакательные суставы въ высшей степени гибки и упруги и стремительно бросаютъ массу лошади впередъ. Плечи ея свободны, подвижны, ловки. Передъ поднятъ. При малѣйшемъ указаніи пальцевъ руки челюсть сдаетъ. Всѣ части тѣла лошади на ходу работаютъ совмѣстно, ловко, гармонично, сливаясь въ одно цѣлое. Лошадь проситъ хода. Равновѣсіе такъ точно, слѣдовательно, такъ неустойчиво, что всадникъ чувствуетъ, какъ достаточно малѣйшаго проявленія его воли, чтобы лошадь немедленно ее исполнила. И лошадь и всадникъ, на воздухѣ — сейчасъ они улетятъ.

Но, какъ достигнуть такого тонкаго повода, чтобы получить такое идеальное равновѣсіе?

Надѣюсь, я выяснилъ дѣйствіе и значеніе повода. Выяснилъ, какъ поступательная сила идетъ отъ шенкелей всадника къ рукамъ его; какъ руки, принявъ эту силу, долю ея, нужную для поступательнаго движенія лошади, передаютъ на всѣ части ея тѣла, а долю, нужную для поддержанія равновѣсія массы, т. е. остатокъ этой силы, отдаютъ на задъ.

Всю эту тонкую работу всадникъ выполняетъ, соотвѣтственно, тонкой и постоянной игрой пальцевъ, какъ при игрѣ на фортепіано.

Но, какую долю силы рука должна пропустить, и какую задержать?

Какъ при каждомъ напорѣ поступательной силы, и какую долю этой силы, точно необходимую для поддержки равновѣсія, черезъ посредство помощниковъ (шенкеля и повода), отдать назадъ и вмѣстѣ съ тѣмъ нисколько не задержать поступательнаго ея воздѣйствія на массу?

Въ этомъ и заключается весь вопросъ. Отвѣтъ на это даетъ tacte equestre — способность чувствовать лошадь (другаго выраженія для перевода не нахожу).

Если пальцы недостаточно рѣшительны, то центръ тяжести подастся впередъ и лошадь «перейдетъ» поводъ. Если пальцы проявили лишнее воздѣйствіе, то центръ тяжести подастся ближе къ заду, бедра пригнутся и заднія конечности отстанутъ. При каждомъ напорѣ двигательной силы представляются все новыя и новыя задачи, ни съ предшествующими, ни съ послѣдующими несходныя. Разобраться въ этомъ моментально и абсолютно точно должны пальцы руки. Въ этомъ вся суть искусства^[1].

Каждый ѣздокъ, работая усердно, можетъ достичь умѣнія вести лошадь въ хорошемъ поводу, даже, пожалуй, въ сборѣ постоянномъ. Исскусство же вести лошадь въ сборѣ во все время реприза дано не многимъ^[1].

Пятьдесятъ лѣтъ я ѣзжу и выѣзжаю лошадей, но достигнуть умѣнія вести лошадь въ сборѣ, въ полномъ смыслѣ этого слова, удалось мнѣ, только лѣтъ десять тому назадъ. Правда, я долго работалъ на ложномъ пути по ошибочнымъ положеніямъ Боше. Долгіе годы я чувствовалъ, что полный сборъ постоянно ускользаетъ отъ меня; то центръ тяжести уходилъ на передъ, то подавался на задъ. Стало мнѣ удаваться, поставивъ

ѣздока въ ихъ совокупности, идутъ отъ одного къ другой, какъ резиновый мячъ: шпоры вызываютъ энергію движенія, которая отъ зада лошади подвигается къ каблукамъ всадника, оттуда все поднимаясь и, проходя черезъ ягодицы его къ холкѣ лошади, идетъ по гребню шеи ея къ затылку; дойдя до затылка, эта энергія падаетъ на грызело т. е. на руку всадника. Рука отсылаетъ эту энергію по нижней части шеи лошади къ источнику энергіи, который ее принимаетъ и задними конечностями посылаетъ ее обратно по тому-же пути. Выходитъ, что пока лошадь въ сборѣ, мячъ ходитъ постоянно по кругу, но съ той разницей, что ко рту лошади катится мячъ, а отъ рта лошади къ заднимъ конечностямъ возвращается мячикъ.

лошадь въ полный сборъ, вести ее въ немъ столько времени, сколько нужно при полномъ напряженіи посыла, только лишь тогда, когда я развилъ въ себѣ до тонкости умѣніе пользоваться помощниками, (шенкелями и поводьями) и способность чувствовать лошадь (tacte equestre).

Вести лошадь въ сборѣ по прямому направленію еще недостаточно; надо, чтобы она сохраняла его при поворотахъ, движеніяхъ въ сторону, словомъ, при всѣхъ видахъ перемѣны направленія. При такого рода движеніяхъ сохранять и вести лошадь въ равновѣсіи, т. е. въ сборѣ труднѣе потому, что одинъ изъ шенкелей работаетъ энергичнѣе другого. Посылъ, принятый грызеломъ, распредѣляется по поводьямъ не равномѣрно, такъ какъ шенкель энергичнѣе работающій, поддаетъ усиленную долю посыла на противуположный поводъ, т. е. правый шенкель на лѣвый поводъ и обратно. Для примѣра возьмемъ поворотъ налѣво. Лѣвая рука, принявъ большую долю посыла (наддалъ правый шенкель для удержанія равновѣсія, т. е. сбора, должна отдать къ центру также большую его долю. Опредѣлить это рукѣ тѣмъ болѣе трудно, что, въ то-же время ей приходится и направлять движеніе по измѣняемому направленію и регулировать его^[1]. Во все время ѣзды лошадь то рветъ впередъ, то задерживаетъ себя, подаетъ то въ ту, то въ другую сторону бедра или плечи. Чтобы вести лошадь въ равновѣсіи, всадникъ долженъ схватывать каждое ея движеніе, чувствовать какое и какъ она его готовится сдѣлать и мгновенно противуставлять ей соотвѣтственныя воздѣйствія перекрестныхъ помощниковъ (шенкеля и повода). Если у всадника хватаетъ на это умѣнья, то, движенія лошади подъ

нимъ будутъ уравновѣшены, т. е. приближаться къ идеалу.

Умѣніе вести лошадь въ сборѣ по прямой, можетъ быть названо вѣнцемъ искусства верховой ѣзды. Умѣніе вести лошадь въ сборѣ на поворотахъ, въ бокъ, словомъ, на всякихъ движеніяхъ, какъ-бы сложны они ни были,—надо назвать обладаніемъ идеала.

Если ѣздоку удалось достигнуть такого совершенства, то и онъ и лошадь сливаются въ одно цѣлое. Ѣздокъ до такой степени «входитъ» въ лошадь (est entré dans le cheval), что каждое ея движеніе, мгновенно и непосредственно отражается въ его мозгу, а каждое воздѣйствіе его на лошадь, такъ строго соотвѣтственно данному ея движенію и такъ точно выражено, что лошадь, инстинктивно ожидая его, поддается и мгновенно подчиняется ему. Сознаніе лошади подчиняется и сливается съ сознаніемъ человѣка. Сознаніе двухъ существъ сливается въ одно,—сознаніе человѣка. Движенія лошади становятся отраженными и вызываются волей одного существа, волей ѣздока. Я не ошибаюсь, признавая такую гармонію человѣка и лошади идеаломъ.

Какъ достигнуть способности чувствовать лошадь (ctacte equestre), т. е. инстинктивной тонкости ощущенія всадникомъ каждаго движенія лошади во всей его полнотѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ во всѣхъ его оттѣнкахъ?

Какъ ощутивъ движенія, направлять другія движенія, которыя должны вытекать изъ сдѣланнаго?

Книга этому не научитъ. Научитъ упорство въ трудѣ, опытъ, а главное любовь къ дѣлу.

Всадникъ, всѣми точками своего тѣла, т. е. шлюссомъ (assiette), соприкасающимися съ лошадью, долженъ съ безукоризненной точностью, чувствовать все, что дѣлается въ лошади, въ тѣхъ частяхъ ея, которыя онъ не видитъ, т. е. идутъ-ли заднія конечности подъ центръ, или отстаютъ, какія ноги и какъ высоко

поднялись, въ сборѣ-ли идетъ лошадь, куда отнесла задъ. Тѣмъ-же шлюссомъ онъ долженъ чувствовать, и вмѣстѣ съ тѣмъ, видѣть глазами, какъ работаютъ: плечи, шея, голова, и особенно челюсти лошади. Движенія лошади направляетъ передъ, а всю лошадь направляетъ рука всадника, почему можно сказать, что, рука всадника должна чувствовать мысль лошади ^[1].

Итакъ, если всадникъ развилъ въ себѣ способность отдавать отчетъ въ равновѣсіи лошади, чувствуетъ равновѣсіе это—онъ имѣетъ возможность вполнѣ и мгновенно распоряжаться лошадью.

Высказалъ все, что могъ. Передъ читателемъ открывается опытъ ^[2].

XVI. Приниманія (боковыя движенія) и движенія въ два слѣда.

Вести лошадь въ сборѣ необходимо при высшей ѣздѣ. Вести ее въ поводу необходимо при всякой ѣздѣ. Изслѣдуя значеніе и примѣненіе повода, я по пути долженъ былъ изслѣдовать и сборъ, какъ высшую степень тонкаго повода. Въ предстоящемъ изслѣдованіи мнѣ придется говорить о двухъ манежныхъ пріемахъ, изъ которыхъ одинъ измѣняется въ обыкновенной ѣздѣ,

а другой при ѣздѣ высшей школы, но оба они такъ тѣсно связаны, что отдѣлить одинъ отъ другого нельзя.

Первый—боковыя движенія, приниманія—относится къ обыкновенной манежной и полевой ѣздѣ; второй—движенія въ два слѣда,—исполняется только при ѣздѣ высшей школы.

Поступательная сила, при исполненіи лошадью приниманія, боковыхъ, или въ два слѣда движеній, откидываетъ корпусъ всадника въ сторону обратную направленію движенія и откидываетъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ быстрѣе идетъ приниманіе, такъ, что всадникъ иногда можетъ быть выбитъ изъ сѣдла. Очевидно, въ данномъ случаѣ, всадникъ долженъ наклонять корпусъ въ сторону движенія, т. е. упираться на ягодицу и стремя внутренней стороны. Такимъ положеніемъ корпуса, всадникъ сохраняя устойчивость посадки, вмѣстѣ съ тѣмъ уравновѣшиваетъ поступательную силу движенія лошади въ бокъ и облегчаетъ внутреннее плечо ея, которымъ она забираетъ пространство впередъ. Умѣніе въ мѣру держать корпусъ внутрь пріобрѣтается практикой.

Приступая къ обученію лошади движеніямъ въ сторону, не слѣдуетъ, идя вдоль барьера, дѣлать перваго шага въ бокъ, отъ стѣны. Чтобы заставить лошадь сдѣлать этотъ шагъ, надо будетъ ее задержать, слѣдовательно, задержать и посылъ. Задержка эта, т. е. посыла, очевидно, увеличитъ трудность приступа лошади къ новому для нея роду движенія. Первыя шаги въ бокъ я заставляю лошадь дѣлать во время перемѣны руки, при окончаніи этого движенія. Положимъ, я иду налѣво, т. е. барьеръ у меня справа. Подходя снова

цѣнность, такъ какъ онѣ безусловно вѣрно представляютъ дѣйствительность. Изъ фотогравюръ можно видѣть, что лошади подо мною, какъ-бы высоко ни были онѣ подняты, а подняты онѣ потому, что я веду въ сильномъ посылѣ, всегда стоятъ въ горизонтальномъ равновѣсіи, (т. е. ни на переду, ни на заду),

къ барьеру, который въ этомъ случаѣ (мѣняя руку), окажется у меня слѣва, я ставлю обѣ руки влѣво и нажимаю шенкеля, особенно правый. Лѣвый трензельный поводъ будетъ тянуть влѣво, а правый трензельный, идущій черезъ шею лошади, будетъ влѣво-же направлять ея плечи. Пріемы, какъ видно, тѣ-же, какъ и при вращеніи переда кругомъ зада, но только, направленіе движенія идетъ не по кругу, а въ сторону и впередъ. Если лошадь не поддается правому шенкелю, то я прибѣгаю къ правому трензельному поводу, который, усиливая дѣйствіе шенкеля, заставитъ лошадь подать бедра влѣво ^[1]. Когда лошадь сдѣлала два, три шага въ бокъ, глажу ее и отдаю поводья. Мѣняю руку слѣва направо и примѣняю тѣ-же пріемы.

Переводить лошадь изъ движенія впередъ на движеніе въ сторону надо незамѣтно. Незамѣтный переходъ обусловливается тѣмъ, что, въ моментъ приступа къ нему, всадникъ, увеличивая давленіе шенкелей, усиливаетъ посылъ, а рукамъ остается только принять его и направить движеніе куда слѣдуетъ ^[2].

Упражненіе это повторяю въ продолженіи довольно долгаго времени и на каждомъ репризѣ, постепенно требую отъ лошади все большей и большей отчетливо-

сти исполненія. Вначалѣ удовлетворясь двумя, тремя шагами въ бокъ, затѣмъ, требую пяти, шести шаговъ, но требую всегда только при перемѣнѣ руки, и въ моментъ подхода къ барьеру, но не по барьеру. Затѣмъ, заставляю лошадь ступать въ сторону отъ середины манежа ^[1] и дѣлать до двѣнадцати, пятнадцати шаговъ и,

Положимъ лошадь идетъ на право. Большинство ѣздоковъ инстинктивно, но ошибочно, думая отдалить лѣвое плечо тянуть правый трензель. Голова и шея приэтомъ погнутся вправо, но лѣвое плечо подастся, очевидно, еще болѣе впередъ т. е. ближе къ барьеру. На самомъ дѣлѣ, надо приподнять и взять вправо, черезъ шею лошади лѣвый трензель, поддерживая въ то-же время и правымъ трензельнымъ поводомъ. Такимъ способомъ весь передъ лошади будетъ отведенъ вправо.

наконецъ, приступаю къ пріему «приниманія черезъ манежъ и по барьеру».

При боковыхъ движеніяхъ главное заключается не въ томъ, сколько шаговъ дѣлаетъ лошадь въ сторону, а въ томъ, какъ она ихъ дѣлаетъ. Для того, чтобы лошадь свободно передвигалась въ сторону, надо, чтобы плечи ея шли впереди зада. Приступая къ движенію въ бокъ, передъ моментомъ, когда лошади нужно дѣлать первый шагъ, я ставлю ее на собранный манежный шагъ. На этомъ шагу и переднія и заднія ноги лошади поднимаются и опускаются отчетливѣе. Лошадь становится поворотливѣе, отчего ноги ея не могутъ цѣплять одна другую, что очень часто случается, если вести ее на боковыхъ движеніяхъ обыкновеннымъ шагомъ ^[1].

До сихъ поръ я употреблялъ только выраженія: шагъ шаги въ сторону, но еще не говорилъ о ходѣ въ два слѣда.

При движеніяхъ въ два слѣда лошадь должна держаться въ высшей степени вѣрно, т. е., чтобы подаваясь въ сторону облически, передъ и задъ ея шли по двумъ параллельнымъ линіямъ, причемъ передъ долженъ идти впереди зада. Шея и голова должны быть правильно подняты и немного сдавать въ сторону движенія. Лошадь должна идти въ поводу, въ равновѣсіи. Аллюръ, которымъ идетъ лошадь, долженъ выдерживать тактъ (cadencé). При работѣ въ два слѣда, лошадь старается употреблять разныя уловки, чтобы отдѣ-

латься отъ сбора. Остановлюсь на нѣкоторыхъ изъ нихъ. Лошадь не уступала направляющему (наружному) шенкелю, и вдругъ начинаетъ, ни съ того, ни съ сего, не только уступать ему, но даже убѣгать отъ него, т. е. принимая по барьеру, положимъ слѣва направо, ложится (не уступаетъ) на лѣвый, направляющій шенкель. Она получаетъ шпору и принуждена уступить, но за то начинаетъ задерживаться и не идти на поводъ. Приходится нажать правый внутренній шенкель. Воспользоваться шпорой, какъ быстрымъ указателемъ, нельзя, чтобы не свернуть зада лошади влѣво. Лошадь, сообразивъ это, начинаетъ валиться на правый, внутренній шенкель. Вести ее при такомъ условіи въ поводу въ тактъ дѣлается невозможнымъ. Приходится примѣнить правило: безпорядкомъ въ пріемахъ всадника, возстановлять порядокъ въ движеніяхъ лошади и хотя, какъ сказано выше, и не слѣдовало-бы, но въ данномъ случаѣ необходимо, сильно ударить внутренней шпорой. Если лошадь отъ одного удара не исправится, то давать ей эту шпору каждый разъ, когда она станетъ ложиться на внутренній шенкель и давать до тѣхъ поръ, пока она отъ этого не отстанетъ. Это единственный способъ, безспорно установить преобладаніе воли наѣздника надъ лошадью, доказавъ ей, что воли этой ей не побороть. Неумѣлые—робкіе ѣздоки этого способа не одобряютъ.

Облическія движенія, будучи одними изъ самыхъ трудныхъ упражненій, требуютъ очень много времени для того, чтобы выучить имъ лошадь и начинать ихъ должно только тогда, когда она совершенно утвердилась во всѣхъ предшествующихъ упражненіяхъ, усвоила вполнѣ пріемы бокового, прямаго и перекрестнаго воздѣйствій ^[1], Если начать эти движенія несвоевременно: то можно вызвать лошадь на отказы и сопротивленія.

При дальнѣйшей выѣздкѣ будетъ необходимо примѣнять пріемы перекрестнаго воздѣйствія шенкелей и поводьевъ; а, такъ какъ при обученіи лошади движенію въ два слѣда, къ нимъ постоянно приходится прибѣгать, то работа эта имѣетъ громадное значеніе для будущаго. Въ виду этого, я такъ долго и останавливаюсь на изслѣдованіи ея.

Движенія въ два слѣда исполняются не только на собранномъ шагу, но и на рыси, даже и на рѣзвой. Очевидно, чѣмъ живѣе аллюръ, тѣмъ труднѣе своевременно примѣнять воздѣйствіе шенкелей и поводьевъ. Вести лошадь нужно очень вѣрно, такъ какъ каждый разъ, когда всаднику приходится исправлять положеніе зада ея и ставить его на мѣсто, а въ то-же время и вести лошадь въ сборѣ, онъ задерживаетъ посылъ, а посылъ долженъ быть все время очень энергиченъ ^[1]. Передъ и задъ лошади нужно вести твердо и вѣрно, каждый по своему слѣду, для чего дѣйствіе шенкелей, посылающихъ впередъ, надо такъ тонко согласовать съ дѣйствіями поводьевъ, направляющихъ въ сторону, чтобы ничего не отнимать у посыла ^[2].

и она сама и работа ея будутъ въ разладѣ. Такая лошадь при исполненіи боковыхъ движеній будетъ держать голову въ сторону обратную движенію. Сбора потребовать отъ лошади не чѣмъ, такъ какъ воздѣйствіе на другой бокъ лошадь не понимаетъ.

Всегда слѣдуетъ вести лошадь въ шенкеляхъ и въ поводу, причемъ оттѣнять дѣйствіе однаго и другого противуположныхъ помощниковъ.

Рисунокъ XX.

Фиг. 1.—Д. Филлисъ на «Жерминаль» во время работы въ два слѣда.

Фиг. 2.—Д. Филлисъ на «Жерминаль» во время работы въ два слѣда.

При движеніи въ два слѣда очень трудно, во первыхъ, согласовать совмѣстное воздѣйствіе энергіи шенкелей съ тонкостью поводьевъ, во вторыхъ, вести лошадь такъ вѣрно, чтобы ось поступательнаго движенія шла между ушей ея. Кромѣ того, на этихъ движеніяхъ, всаднику трудно и сидѣть на лошади и тѣмъ труднѣе, чѣмъ живѣе аллюръ, т. е. чѣмъ сильнѣе относитъ его въ обратную направленію движенія сторону. Вниманіе его должно быть постоянно возбуждено.

Пробный камень умѣлаго посыла съ одной стороны, и чуткость, послушанія лошади шенкелямъ и поводьямъ съ другой, заключаются въ томъ, чтобы исполняя боковыя движенія рысью, прибавлять рыси и не дать лошади сбиться въ галопъ.

Моя работа въ два слѣда совсѣмъ не похожа на сонную работу того-же названія, которую приходится вообще видѣть. Я требую отъ лошади энергичной смѣлой работы и лошади мои такъ ее и исполняютъ. Смѣю думать, что все дѣло тутъ въ моихъ шенкеляхъ. При сонной работѣ лошадь, только отчасти повинуется всаднику. При работѣ смѣлой и живой, лошадь находится въ постоянномъ повиновеніи у всадника. Она вся отдается ему, ничего не держитъ на умѣ про запасъ, а это самое главное.

На второй и третьей фигурѣ рисунка 20-го изображенъ чистокровный Germinal (отъ Флавіо и Паскали), во время работы въ два слѣда собраннымъ шагомъ. На первой фигурѣ онъ снятъ на ходу. На фигурѣ второй, онъ снятъ въ моментъ, когда правая внутренняя нога забираетъ впередъ. На первой фигурѣ посылъ кажется меньше оттого, что снимокъ сдѣланъ справа, въ моментъ упора направо, когда движеніе шло влѣво.

По этимъ снимкамъ можно составить понятіе о томъ, каковы должны быть движенія ногъ на ходу въ два слѣда.

XVII. Рысь.

Чтобы поднять лошадь въ рысь, надо отдать немного поводья и слегка послать шенкелями. Толкать лошадь каблуками не слѣдуетъ, такъ какъ можно испугать ее. Если лошадь лѣнива и шенкеля не помогаютъ, то приходится послать ее не только каблуками, но въ случаѣ нужды и шпорами. Поднявъ лошадь въ рысь первое время ее надо вести малой рысью, удерживая тактъ, т. е. чтобы удары ея ногъ отбивались одинаково. Если передъ тѣмъ лошадь развязана сгибаніями и подается шенкелямъ, то поставить ее на ровную рысь легко. Чтобы узнать, вѣрна-ли естественная рысь лошади, надо дать ей возможную свободу хода и на поводъ ее не брать. Повода лошадь сразу не возьметъ, а разобраться въ ея рыси потомъ будетъ трудно, такъ какъ если впослѣдствіи обнаружилась-бы невѣрность въ этомъ аллюрѣ, то неизвѣстно будетъ, чему ее приписать. Происходитъ-ли она отъ неправильности склада лошади, или оттого, что лошадь невѣрно взяла поводъ?

При началѣ упражненія рысью, поводья, особенно мундштучные, надо натягивать слабо. Если лошадь деретъ или закидываетъ голову назадъ, чѣмъ очевидно давитъ задъ свой, то надо налечь на мундштучные поводья. Если лошадь несетъ голову низко, надо поднимать ее трензельными поводьями, легко нажимая ихъ снизу вверхъ, плавно безъ толчковъ, быстро мѣняя дѣйствіе каждаго повода отдѣльно. Руки поднять выше. Натягивать трензельные поводья спереди назадъ не слѣдуетъ, такъ какъ этимъ будетъ задерживаться посылъ. Свободной рысью надо пройти по манежу два, три раза, затѣмъ остановить лошадь и взять ее на поводъ. Репризы эти повторять чаще.

Когда лошадь держится на рыси хорошо ^[1], (шея вверхъ, голова почти по отвѣсу), надо постепенно увеличивать продолжительность репризовъ. Увеличивать продолжительность репризовъ надо постепенно, чтобы лошадь не уставала, а слѣдовательно, могла-бы нести голову высоко. Если лошадь начинаетъ ложиться на поводъ, то надо, подавъ ее энергично шенкелями впередъ, затѣмъ придержать, поставить совершенно въ поводъ и повести дальше прежнимъ размѣромъ рыси.

Когда лошадь въ продолженіи пяти минутъ реприза идетъ не спускаясь, надо прибавлять рыси, но прибавлять ее осторожно, не рѣзко, чтобы не разстроить равновѣсія и лошадь не легла-бы на передъ.

Прибавлять рысь при началѣ обученія надо при окончаніи реприза на послѣднихъ двухъ, трехъ кругахъ. Прибавляя рысь, надо вести лошадь въ сильномъ посылѣ шенкелей, а трензельные поводья натягивать настолько, чтобы только поддерживать голову ея на мѣстѣ. На такихъ репризахъ лошадь вымахается и доведетъ рысь до возможнаго для нея развитія маха и быстроты.

Каждая лошадь можетъ дать рысь только той быстроты, на которую она способна и если требовать отъ нея сверхъ того, что она можетъ дать, то она пойдетъ въ перебой (traquenard), т. е. передомъ будетъ идти рысью, а задомъ скакать. Такой ходъ лошади очень некрасивъ и непріятенъ для всадника.

Всадникъ можетъ ѣхать на рыси двумя способами: въ сѣдлѣ по французски и черезъ шагъ по англійски. По моему мнѣнію ѣздить по французскому способу должно только въ манежѣ, а обучать новичка ѣздить рысью безъ стремянъ иымъ способомъ и нельзя ^[2].

Ѣзда по этому способу утомляетъ и всадника и лошадь. Я не могу понять, почему его такъ долго держались въ кавалеріи. При англійскомъ способѣ ѣзды лошадь и всадникъ не испытываютъ ни толчковъ ни отдачи ихъ. Сама лошадь своими движеніями поднимаетъ всадника вверхъ, а щиколотки и колѣни его поддерживаютъ его надъ сѣдломъ и черезъ каждый тактъ рыси, отбиваемый лошадью, мягко опускаютъ его въ сѣдло. Всадникъ ѣдетъ изъ подъ себя, немного наклоняя корпусъ впередъ. Колѣни и щиколотки всадника, какъ пружины, поднимаютъ корпусъ его надъ сѣдломъ. Корпусъ всадника не долженъ принимать непосредственнаго участія въ этомъ движеніи, а подниматься и опускаться цѣликомъ. Въ противномъ случаѣ поясница и плечи будутъ тянуться и связь всадника съ лошадью будетъ слабѣть. Ничего не можетъ быть уродливѣе всадника, который тянется ѣдучи англійской рысью: животъ его то идетъ впередъ при подъемѣ, то отходитъ назадъ, когда онъ падаетъ въ сѣдло. Ногу надо держать въ стремени на одну треть подошвы, а если загонять ее глубже, то щиколотка будетъ утрачивать упругость, ѣхать будетъ утомительно и всадникъ будетъ сидѣть натянуто. На рыси лошадь выноситъ ноги на перекрестѣ (по діагонали). Если въ складѣ лошади нѣтъ какого-либо недостатка и ничто не стѣсняетъ ея хода, то каждый махъ одной діагонали будетъ равенъ другой ^[1].

Ѣхать, напримѣръ, на лѣвой діагонали значитъ: подниматься надъ сѣдломъ въ тотъ моментъ, когда лошадь выноситъ лѣвую переднюю ногу и опускаться въ сѣдло въ тотъ, когда она ставитъ эту ногу на землю.

При вѣрно поставленной рыси всадникъ поднимается надъ сѣдломъ въ моментъ выноса одной діагонали, стоитъ надъ сѣдломъ въ моментъ выноса другой діагонали и опускается въ сѣдло тогда, когда первая діагональ опускается на землю. Если всадникъ опустится въ сѣдло раньше, то онъ получитъ толчекъ второй діагонали, въ моментъ, когда расправляется скакательный суставъ задней ноги этой діагонали; въ сѣдлѣ онъ просидитъ два такта. Ѣздокъ долженъ знать и чувствовать по какой діагонали онъ ѣдетъ и умѣть, для облегченія себя и особенно лошади, мѣнять ее на ходу. Для этого нуженъ нѣкоторый навыкъ, а практиковаться въ немъ надо на шагу, когда легче отдать себѣ отчетъ, при чемъ надо приподниматься на каждомъ шагу лошади и присматриваться къ тому, какую діагональ она выноситъ при каждомъ подъемѣ корпуса. Понять въ чемъ дѣло не трудно и времени на это много не уйдетъ.

Каждый ѣздокъ, незамѣтно для себя привыкаетъ ѣхать по одной какой нибудь діагонали и чувствуетъ себя неловко на другой. Чтобы развить въ лошади хорошую рысь, вымахать изъ нея рысака, надо сначала пройти съ нею всѣ вышеописанныя упражненія въ манежѣ, хотя тутъ и представляется нѣкоторая помѣха, такъ какъ въ углахъ приходится задерживать размахъ. Доканчивать развитіе рыси лошади, надо на открытомъ воздухѣ, по дорогѣ, гдѣ не приходится ее сдерживать, а сама она идетъ вольнѣе и свободнѣе.

Не всякая лошадь идетъ размашисто. Иная держитъ рысь хорошо на тихомъ темпѣ, а на прибавленномъ начинаетъ идти короткимъ галопомъ, толчется галопомъ на мѣстѣ. Про такую лошадь говорятъ что она задерживается (se retient). Лошадь надо доводить до полнаго размаха рыси и не давать ей переходить изъ одного аллюра въ другой. Если она на первыхъ порахъ, при прибавкѣ рыси, заскакала, то надо ее оста-

новить, приласкать, успокоить и тронуть опять. Пріемъ этотъ всегда бываетъ удаченъ съ горячею лошадью. но безполезенъ съ лѣнивой. Если заскакала лѣнивая лошадь, то надо ее выслать энергичными шенкелями на болѣе рѣзвый галопъ и на этомъ усиленномъ галопѣ провести метровъ пятьсотъ—шестьсотъ. Лошадь расчитывала отдѣлаться отъ усилія, которое ей пришлось-бы употребить для прибавки рыси и сама навлекла на себя наказаніе, которое потребовало отъ нея еще большихъ усилій. Когда ей придется испытать такое наказаніе нѣсколько разъ, то она пойметъ всю невыгоду своей уловки. Этотъ пріемъ всякому доступенъ. Есть и другой, но чтобы примѣнять его нужно имѣть нѣкоторыя познанія въ ѣздѣ. У каждой лошади одна сторона развита больше другой, слѣдовательно одна сторона ловче и сильнѣе. Когда лошадь, вмѣсто прибавки рыси, заскачетъ, то она скачетъ на болѣе развитую сторону. Въ наказаніе надо продержать ее на галопѣ, но перемѣнить ей ногу. Для этого надо натянуть трензельный поводъ той стороны, ногу которой лошадь выноситъ. Плечо задержится, а шенкелемъ той же стороны, въ тоже время, надо отвернуть ей задъ ^[1].

Само собой разумѣется, что все сказанное относится къ лошади не совсѣмъ выѣзжанной, такъ какъ выѣзжанная лошадь никогда не собьется съ аллюра. Не всегда лошадь только изъ лѣни или упрямства не даетъ полной рыси, но для отказа ея могутъ быть и другія причины. Виноватъ можетъ быть самъ всадникъ, если рука его не спокойна, болтается, а ротъ лошади мягокъ и чувствителенъ. Можетъ быть слишкомъ строгъ мундштукъ; можетъ быть у лошади набитъ ротъ, слѣдовательно онъ болѣзненно чувствителенъ. Можетъ быть у лошади что нибудь болитъ и она, думая облегчить

боль, мѣняетъ аллюръ. Вообще, прежде чѣмъ обвинять лошадь, ѣздокъ долженъ доискаться причины и можетъ оказаться виноватою не лошадь, а онъ самъ ^[1]. Барышники примѣняютъ очень простой способъ, чтобы узнать не отъ боли-ли во рту лошадь плохо идетъ рысью. Вотъ, этотъ способъ: бросить поводья, взяться рукой за гриву на срединѣ шеи и пустить лошадь рысью. Если она пойдетъ хорошо то значитъ у нея болитъ ротъ. Когда рысака выдерживаютъ для ипподрома, т. е. когда имѣется въ виду, только быстрота хода, то его обыкновенно, сильно кладутъ на поводъ. Тренеры не обращаютъ вниманія, ни на мягкость рта, ни на правильность хода. Ипподромные рысаки, будучи всегда энергичны, сильно тянутъ. Ѣздоки, воображая, что чѣмъ больше тянуть лошадь, тѣмъ она рѣзвѣе пойдетъ, тянутъ ее съ своей стороны изо всѣхъ силъ. Но это болшое заблужденіе, такъ какъ, чѣмъ сильнѣе тянуть, тѣмъ больше тяжести подается на поясницу и скакательные суставы. Для полнаго развитія рыси, лошади надо дать только необходимую поддержку поводомъ, всегда очень незначительную. На бѣгахъ, какъ и на скачкахъ, ѣздоку конечно приходится немного «нести» передъ. «Нести» передъ нужно снизу вверхъ, а не спереди назадъ, чтобы не задерживать работы заднихъ конечностей.

Желалъ я основательно изучить и понять условія рысистаго бѣга, для чего (это было уже давно) и поселился нарочно въ маленькой Нормандской деревнѣ Дозюле. Передъ тѣмъ я нѣсколько разъ скакалъ на гладкой скачкѣ и на стиплѣ и выѣздилъ трехъ или четырехъ лошадей манежной и высшей ѣздой. Думалъ

я удивить нормандскихъ парней своимъ искусствомъ, но удивленнымъ оказался я самъ.

Въ Дозюле зналъ я одного парня по имени Паскаль, который былъ очень свѣдущъ во всемъ, что касается лошадей, а рысаковъ, въ особенности. Зналъ я его давно. Я условился съ нимъ о моемъ пріѣздѣ. Было это въ 1864 году. У Паскаля были, въ то время, на выдержѣ два замѣчательныхъ рысака, сколько помнится принадлежавшіе маркизу Де-Круа.

На другой день, по пріѣздѣ моемъ, рано утромъ мы съ Паскалемъ были уже на кругу. Два киллометра, т. е. бѣговой кругъ, мы прошли шагомъ, затѣмъ пустились рысью. Паскаль побилъ меня очень легко. Я утѣшалъ себя тѣмъ, что лошадь на которой ѣхалъ Паскаль, вѣроятно, была лучше той, на которой ѣхалъ я. На другой день мы помѣнялись лошадьми, и Паскаль побилъ меня опять. Въ продолженіе двухъ недѣль, Паскаль каждый разъ ѣздилъ на той лошади, на которой ѣхалъ я наканунѣ, и каждый день онъ меня побивалъ. Я сильно досадовалъ. Паскаль тянулъ лошадь изо всѣхъ силъ, передергивалъ, звонилъ лошадью, какъ называлъ онъ свои пріемы. Я доказывалъ ему всю неосновательность такой ѣзды, а онъ толковалъ, что только такимъ способомъ можно выжать изъ рысака полный ходъ и, повидимому, онъ былъ правъ. Наконецъ, мнѣ пришло въ голову попросить его дать мнѣ, въ продолженіи двухъ недѣль ѣздить на одной и той же лошади. За это время не было бѣговъ. Въ эти двѣ недѣли, я поставилъ лошадь на поводъ, на столько, сколько нужно было для поддержки. Она перестала вертѣть головой, а въ результатѣ я четыре раза подрядъ побилъ Паскаля. На другой лошади я достигъ такихъ-же результатовъ.

Обѣ лошади взяли поддержку въ поводѣ на столько, на сколько каждой было нужно; заду стало легче,

отчего онъ получилъ возможность развивать свою работу вполнѣ.

Подъ Паскалемъ лошади шли въ перебой, срывали, страшно уставали. Подо мной онѣ шли свободно, скорѣе размахивались во всю, не срывали и, такъ какъ я сидѣлъ въ сѣдлѣ спокойно и ближе къ лошади чѣмъ Паскаль, который кривлялся въ сѣдлѣ, то я приводилъ лошадей къ столбу свѣжими. Не думаю, чтобы лошади Паскаля прибавляли подо мною рыси, но вѣрно то, что у меня онѣ шли спокойно, легко, съ довѣріемъ и приходили къ столбу, не только сохранивъ дыханіе, но и сухими. Паскаль рвалъ имъ рты и къ столбу приводилъ ихъ совершенно заморенными. Рысаки, наѣзженные по методѣ Паскаля, не только непріятны, но и опасны въ ѣздѣ, такъ какъ, разъ такая лошадь разошлась, трудно ее и остановить. Тѣмъ не менѣе, если рысака взять изъ выдержки, развязать и размягчить его сочлененія правильными пріемами выѣздки, то изъ него можетъ выйти отличная служилая лошадь.

Паскаль имѣлъ большое преимущество предо мною въ томъ, что онъ зналъ своихъ лошадей и, полагаю (maximum) предѣлъ ихъ рѣзвости. Многіе не придаютъ этому значенія, но на самомъ дѣлѣ это очень важно, ибо, если рысакъ идетъ въ своемъ maximum, а жокей этого не чувствуетъ и пошлетъ, то лошадь непремѣнно собьется.

Весьма понятно искушеніе на бѣгу все болѣе и болѣе посылать лошадь. Ничего нѣтъ непріятнѣе, какъ видѣть рядомъ съ собой другую лошадь, идущую на голову впереди. Но, всетаки, если ваша лошадь идетъ въ maximum, то удержитесь отъ искушенія и не посылайте. Отъ посыла она собьется, а ставя ее на рысь, вы задержите ее и вмѣсто одной головы потеряете нѣсколько корпусовъ.

И такъ, на рысистомъ бѣгу надо умѣть отдавать

себѣ отчетъ въ высшемъ напряженіи рѣзвости лошади и поддерживать ее въ этомъ напряженіи возможно долго. Только при этомъ условіи бѣгъ станетъ тѣмъ, чѣмъ онъ долженъ быть, т. е. испытаніемъ силы и тягучести лошади. Бить будетъ тотъ, кто дольше съумѣетъ удержать лошадь въ высшемъ развитіи рѣзвости.

Maximum на рысистомъ бѣгу, не такъ какъ на скачкахъ, надо вызывать съ мѣста. О скачкахъ буду говорить ниже.

XVIII. Галопъ.

Самый трудный и сложный аллюръ—это галопъ. Есть нѣкоторыя движенія на галопѣ, исполнять которыя отчетливо и такъ, какъ нужно, удается немногимъ наѣздникамъ. Начинаю я съ лошадью галопъ только тогда, когда, на всѣхъ аллюрахъ, она подчиняется мнѣ, не только физически, но, такъ сказать и нравственно, когда она стала гибка, хороша въ поводъ и легко уступаетъ шенкелямъ. Съ галопомъ я не тороплюсь и жду до тѣхъ поръ, пока поясница, бедра и скакательные суставы лошади не пріобрѣтутъ полной гибкости и упругости, пока лошадь не станетъ безошибочно понимать и подчиняться взаимнодѣйствію шенкелей и поводьевъ. Словомъ, до тѣхъ поръ, пока я не увѣренъ въ томъ, что вполнѣ могу располагать по усмотрѣнію проявленіями силы, вызываемой этими воздѣйствіями. Когда всѣ эти условія на лицо, я увѣренъ, что сразу вѣрно поставлю лошадь на такой галопъ, какой я захочу, а не на такой, какой захочетъ она. Если лошадь уступаетъ шенкелямъ, то я могу съ перваго шага воспрепятствовать ей бочить,—это очень важно. Ничего не можетъ быть хуже этой привычки лошади, а пріобрѣтеніе привычки легче пре-

дупредить, чѣмъ впослѣдствіи ее исправлять. Легче сразу поставить лошадь на вѣрный галопъ по прямой, чѣмъ потомъ, когда лошадь привыкла заносить въ сторону бедра, выправлять ее ^[1].

Корпусъ на галопѣ, всадникъ долженъ держать прямо. Если всадникъ гнется, то его бросаетъ впередъ. Если онъ отваливается назадъ, то поясница его будетъ выгибаться и сидѣть онъ будетъ натянуто.

Лошадь идетъ галопомъ справа и слѣва.

На галопѣ справа ноги правой стороны лошади идутъ впереди и первыя становятся на землю. При галопѣ слѣва лошадь ступаетъ наоборотъ.

Поднимая лошадь въ галопъ въ первый разъ, надо поднимать ее въ галопъ съ правой ноги. ^[2].

Желая поднять лошадь въ галопъ, надо ее сначала поставить. Положимъ, нужно поднять лошадь съ правой ноги. Ожививъ шенкеля, обѣ руки надо подать немного влѣво, отчего правые поводья, станутъ немного туже лѣвыхъ ^[1]; лѣвое плечо задержится, но голова останется и должна оставаться прямо и, только конецъ храпа, едва стоитъ вправо. Лошадь поставлена, но надо ее оживить. Для этого туже беру шенкеля, чѣмъ подвожу задъ подъ центръ тяжести, и еще сильнѣе налегаю лѣвымъ шенкелемъ (лѣвый шенкель будетъ закинутъ немного болѣе назадъ, по сравненію съ положеніемъ праваго ^[2]). Пріемистая лошадь, отъ шенкелей тотчасъ пойдетъ на поводъ. Въ этотъ моментъ, пользуясь даннымъ шенкелями посыломъ, я натягиваю, поднятыми кистями рукъ, поводья, чѣмъ и поднимаю лошадь въ галопъ, не допустивъ ее растянуться и пойти рысью.

Вялую лошадь шенкелями жать нужно дольше, а въ случаѣ нужды, надо обратиться къ шпорѣ.

Лошади, поставленной въ описанное положеніе, не подняться въ галопъ справа трудно, но если бы она пошла рысью, или поднялась въ галопъ слѣва, то ее слѣдуетъ мгновенно остановить, снова поставить и проделывать всѣ пріемы до тѣхъ поръ, пока она не поднимется вѣрно ^[3]. Когда лошадь сдѣлала вѣрно галопомъ два, три маха, я ласкаю ее, отпускаю поводья и

даю ей пройтись свободно по манежу ^[1]. Затѣмъ повторяю три или четыре раза тотъ же репризъ.

Боше, по непонятному для меня заблужденію, совѣтуетъ примѣнять боковое воздѣйствіе, при подъемѣ въ галопъ. На страницѣ 219, изданія 1846 года, онъ предлагаетъ: для подъема въ галопъ справа, поставить руки влѣво, т. е. натянуть правый поводъ и дать правый же шенкель. Только ошибочной постановкой пріема сгибанія шеи принятой Боше, я и могу себѣ объяснить эту несообразность. На самомъ дѣлѣ, спущенная и согнутая въ холкѣ, по методѣ Боше, шея и безъ того выгибаетъ наружу лѣвое плечо, а если при этомъ дать еще и лѣвый шенкель, то лошадь должна будетъ еще болѣе сотнуться въ ребрахъ, т. е. стать кольцомъ, головой къ хвосту. Въ данномъ случаѣ, правый шенкель, очевидно, возстановляетъ, до нѣкоторой степени, равновѣсіе нарушенное нелѣпымъ сгибаніемъ шеи

Какъ согласить этотъ пріемъ съ основнымъ правиломъ того же Боше, что на круговыхъ движеніяхъ галопомъ, надо усиливать наружный шенкель, т. е. шенкель обратный направленію круговаго движенія. (Издан. 1846 г. стр. 189). Примѣняя это правило, окажется: что, для того чтобы поднять въ галопъ справа, надо нажать правый шенкель, а чтобы направлять лошадь на томъ же галопѣ по кругу на право, надо нажимать ее лѣвымъ шенкелемъ, т. е. наружнымъ.

движенія зада) затѣмъ дать себѣ отчетъ шлюссомъ. Если онъ чувствуетъ, что его смѣщаютъ съ одной стороны въ другую и при этомъ ощущаетъ двойной, протяжный толчекъ, то значитъ лошадь крестить задомъ. Если онъ увѣрился безошибочно въ томъ, что крестить задъ, то онъ долженъ подогнать его немного вправо, для чего дать шпору, а чтобы задъ опять не отошелъ влѣво, то придерживать его лѣвымъ шенкелемъ. Ничего не можетъ быть хуже, какъ, не понимая въ чемъ дѣло исправлять несуществующую ошибку.

Что за противорѣчіе!

Вѣдь всякій знаетъ, что въ данномъ случаѣ подъ нажатіемъ лѣваго шенкеля, лошадь по кругу не пойдетъ, а перемѣнитъ ногу.

Поднимать лошадь въ галопъ слѣва, надо тѣми-же пріемами, какъ и поднимать ее справа, но только въ обратномъ смыслѣ.

До того времени, пока лошадь, тотчасъ по указанію, не поднимается и не держится вѣрно и свободно на галопѣ справа, я не приступаю съ ней къ галопу слѣва. Сколько дней для этого требуется, сказать нельзя, такъ какъ иная лошадь трудно приступаетъ къ галопу съ правой ноги и справляется съ нимъ, а на галопѣ слѣва она можетъ оказаться пріемистой и ловкой. Между лошадьми, какъ и между людьми бываютъ правши и лѣвши. Думаю, что правшами лошади рождаются, такъ какъ житейская практика дѣлала-бы непремѣнно, всѣхъ лошадей лѣвшами. Дѣйствительно: въ поводу лошадь ведутъ слѣва, сѣдлаютъ и мундштучатъ ее слѣва, кормъ задаютъ ей слѣва. Наконецъ, и сама лошадь, которая вообще очень любопытна, оглядываясь кругомъ, всегда поворачиваетъ голову влѣво.

Узнать какая сторона лошади болѣе развита можно только во время выѣздки, а по складу ее опредѣлить этого нельзя. Я встрѣчалъ столько же лошадей болѣе развитыхъ направо, какъ и налѣво ^[1]. Очевидно, что лошадь лѣвшу нужно работать сгибаніями, боковыми движеніями, на вольтахъ, галопомъ, и вообще во всѣхъ упражненіяхъ, больше на правую сторону и поступать обратно, если лошадь правша.

Когда лошадь поднимается въ галопъ и съ правой и съ лѣвой ноги, на первыхъ порахъ я упражняю ее только по прямой. На каждомъ новомъ репризѣ я, все болѣе и болѣе, требую, чтобы лошадь, одинаково легко и вѣрно, поднималась въ галопъ съ каждой ноги и одинаково вѣрно на каждой же ногѣ держалась-бы по прямой, а когда этого достигну, то ставлю ее и въ поводъ. Конечно, если предшествующими упражненіями, на другихъ аллюрахъ, у лошади ротъ не развитъ, но остался грубымъ и нечувствительнымъ, то на галопѣ она повода не возьметъ.

Думаю, что опредѣлить воздѣйствіе шенкелей и поводьевъ, при подъемѣ лошади въ галопъ, можно вѣрнѣе всего слѣдующимъ образомъ: рука мягко сдерживаетъ лошадь, а шенкеля энергично гонятъ ее впередъ, т. е. рука ведетъ въ шагъ, а шенкеля посылаютъ въ галопъ. Лошадь находится между двумя противуположными воздѣйствіями, но такъ какъ посылъ перевѣшиваетъ задержку, то лошадь должна подняться вверхъ и пойти въ галопъ. Лошадь идетъ галопомъ правильно тогда, когда она безъ усилій легко и медленно подается впередъ, а главное не старается отдѣлаться отъ повода ^[1].

Всадникъ можетъ убѣдиться въ томъ, идетъ-ли лошадь съ правой ноги галопомъ по слѣдующимъ признакамъ: во первыхъ, на галопѣ справа правыя плечо, а особенно, передняя нога лошади будутъ впереди лѣвыхъ плеча и ноги. Всадникъ это можетъ увидѣть, наклонившись впередъ ^[1]. Во вторыхъ, лошадь всегда немного несетъ задъ въ сторону галопа. Наконецъ, на галопѣ справа, правая нога всадника всегда болѣе двигается впередъ и назадъ, чѣмъ лѣвая, почему и труднѣе держать плотно правое колѣно ^[2].

Прослѣдивъ нѣсколько разъ за движеніями лошади и самаго себя на галопѣ, можно съ закрытыми глазами безошибочно узнать на какой ногѣ она идетъ. Прежде, чѣмъ идти далѣе, остановимся на изслѣдованіи темповъ, на которые галопъ разлагается ^[3].

Лошадь, выѣзжанная для манежной ѣзды, прогулки и полевой ѣзды, должна ходить галопомъ въ три, совершенно раздѣльные въ каждомъ махѣ, темпа ^[4]. Разсмотримъ галопъ справа.

Первый темпъ (рис. 21-й фиг. 1-я). Упоръ на лѣвую заднюю ногу.

Второй темпъ (рис. 21-й, фиг. 2-я). Лѣвая діагональ т. е. правая задняя и лѣвая передняя ноги одновременно становятся на землю.

Третій темпъ (рис. 21-й, фиг. 3-я). Правая передняя нога становится на землю.

Рисунокъ XXI.

Фиг. 1. 1-ый темпъ.

Фиг. 2. 2-ой темпъ.

Фиг. 3. 3-ій темпъ.

Разсмотримъ какія указанія шенкелей и поводьевъ должны производить воздѣйствіе во время цѣлаго взмаха.

Первый темпъ. Плотно держать лѣвый шенкель. Въ этотъ и только въ одинъ этотъ моментъ, вся лошадь держится на одной задней ногѣ.

Второй темпъ. Лѣвая діагональ. Оба шенкеля равномѣрно подаютъ лошадь на поводъ.

Третій темпъ. Правая передняя нога лошади опустилась. Всадникъ мягко принимаетъ лошадь на поводъ, во первыхъ для того, чтобы поддержать ее, во вторыхъ, чтобы докончить постановку ее въ поводъ, начало чему дано шенкелями на второмъ темпѣ.

Объяснимъ воздѣйствіе каждаго помощника, въ каждомъ изъ трехъ темповъ маха.

Первый темпъ—плотно держать лѣвый шенкель. Лошадь хотя не высоко поднялась и стоитъ въ наклонномъ положеніи впередъ, но тѣмъ не менѣе, всею тяжестью своею держится на одной лѣвой задней ногѣ, т. е. вѣсъ лошади и всадника цѣликомъ сданъ на эту ногу. Очевидно, что съ этой стороны надо поддержать, иначе подъ двойной тяжестью задъ не выдержитъ и подастся влѣво.

Второй темпъ—оба шенкеля подаютъ лошадь на поводъ. Это единственный моментъ на галопѣ, когда лошадь опирается на двѣ ноги. Сейчасъ послѣдуетъ посылъ и шенкеля, пользуясь этимъ, должны подать лошадь на поводъ, который будетъ взятъ ею совершенно въ слѣдующій темпъ.

Третій темпъ—всадникъ принимаетъ лошадь на поводъ.

Во второмъ темпѣ, правый скакательный суставъ, подведенный шенкелями подъ центръ тяжести, далъ полный посылъ; рука приняла этотъ посылъ и лошадь собралась.

На третьемъ темпѣ, лошадь упирается на одну пра-

вую переднюю ногу. На этомъ темпѣ лошадь и дѣлаетъ большей частью ошибки, а иной разъ, безъ поддержки можетъ и упасть. Рука является поддержкой.

Я указалъ только на ясно опредѣленное воздѣйствіе шенкелей и поводьевъ, но конечно, каждый изъ нихъ долженъ находиться въ полной гармоніи и взаимодѣйствіи одинъ съ другимъ. Изслѣдовавъ махъ галопа по темпамъ, можетъ показаться, да многіе авторы такъ и утверждаютъ, что на галопѣ справа, изъ всѣхъ ногъ лошади устаетъ больше всего лѣвая задняя. Я думаю, что такое мнѣніе ошибочно. Подъ центръ тяжести подходитъ, т. е. подпираетъ всю массу и сообщаетъ ей махъ, правый скакательный суставъ. Лѣвый скакательный суставъ представляетъ, въ этотъ моментъ, конецъ рычага и стоитъ за центромъ тяжести назадъ, почему для новой раздачи находится въ менѣе удобномъ положеніи, чѣмъ правый уже сократившійся для раздачи. Такъ какъ правый скакательный суставъ, для этой цѣли, стоитъ въ лучшихъ условіяхъ, то онъ и развиваетъ большее напряженіе для полнаго разжатія своихъ разгибающихъ сухожилій отчего, конечно, и болѣе утомляется.

Присмотрѣвшись, можно замѣтить, что правый скакательный суставъ и правая бабка, гнутся больше, чѣмъ лѣвые и что расжатіе ихъ идетъ снизу вверхъ ^[1].

Лошадь съ курбой или шпатомъ на правомъ скакательномъ суставѣ, на галопѣ справа, скоро разлаживается и не поспѣваетъ задомъ, такъ какъ требуемое усиліе причиняетъ ей боль. Поставьте ту же лошадь на лѣвую ногу и она не будетъ крестить, а будетъ итти вѣрно.

И такъ, на галопѣ справа, работаетъ болѣе правый

скакательный суставъ, а на галопѣ слѣва—наоборотъ.

На галопѣ всадникъ долженъ вести лошадь въ шенкеляхъ, довольно туго; шенкеля оживляютъ работу скакательнаго сустава, подходящаго подъ центръ тяжести, посылаютъ лошадь впередъ и не даютъ ей задерживаться на второмъ темпѣ дольше, чѣмъ на первомъ и третьемъ. Безъ шенкелей второй темпъ былъ-бы продолжительнѣе и тупѣе другихъ.

XIX. Вольты и полувольты на галопѣ.

Когда лошадь свободно идетъ на галопѣ, я начинаю описывать большіе круги, т. е. вольты, такъ какъ по большому кругу ее вести легче, чѣмъ по малому.

Рѣдкая лошадь, идя галопомъ по кругу, не откидываетъ зада изъ круга или въ кругъ. Въ первомъ случаѣ справиться съ ней легче, чѣмъ во второмъ.

Положимъ лошадь идетъ съ правой ноги и нужно идти по кругу направо: беру въ оба шенкеля; обѣ руки ставлю вправо и впередъ (вправо, чтобы отвести лошадь отъ барьера; впередъ, чтобы не задерживать маху); Правымъ трензельнымъ поводомъ натягиваю вправо ^[1], а лѣвымъ, который налегаетъ на шею, направляю плечи вправо на кругъ. Лѣвый трензельный поводъ, кромѣ того, помогаетъ лѣвому шенкелю вести лошадь прямо и удерживать ея бедра. Если лошадь закинула задъ влѣво, то обоими шенкелями сильнѣе

посылаю ее впередъ, но лѣвый шенкель нажимаю туже. При этомъ выходитъ, что лѣвый шенкель удерживаетъ лошадь на правой задней ногѣ, а правый посылаетъ всю лошадь впередъ, поддерживаетъ задъ ее отъ круга и ведетъ его по линіи плечъ.

Выше я говорилъ, что когда лошадь идетъ галопомъ справа, то легче съ нею справиться чѣмъ когда она начинаетъ заносить задъ влѣво т. е. изъ круга. Въ этомъ случаѣ, лошадь валится на лѣвый шенкель и я могу смѣло дать ей шпору. Шпора не только поставитъ задъ ея вправо, но и поддержитъ лошадь на правой ногѣ. Когда лошадь закидываетъ задъ въ кругъ, мнѣ приходится нажимать правый шенкель, въ случаѣ нужды, даже и прибѣгать къ шпорѣ, но этимъ я рискую разстроить галопъ. Лошадь можетъ закрестить задомъ. Когда лошадь заноситъ задъ въ кругъ, она вмѣстѣ съ тѣмъ ставитъ себя и за поводъ, чѣмъ еще болѣе осложняется дѣло. Если на первыхъ порахъ водить лошадь галопомъ по большому кругу, то все сказанное выше случается довольно рѣдко. По мѣрѣ успѣховъ лошади, надо постепенно уменьшать круги, но и на малыхъ, всетаки, надо вести ее вѣрно, т. е. по прямой.

Когда лошадь утвердилась на вольтахъ, я немедленно начинаю съ нею полувольты ^[1]. Полувольтъ на галопѣ, такое трудное манежное упражненіе, что безупречное его исполненіе мнѣ приходилось видѣть очень рѣдко. Если полувольтъ выполненъ не отчетливо, то онъ ничего не стоитъ. Лошадь, держась на галопѣ вѣрно и въ поводу, должна отойти отъ барьера, какъ на вольтѣ, сдѣлать три маха по полукругу и подходить къ стѣнѣ, идя галопомъ, но уже въ два слѣда.

Чтобы повести лошадь на галопѣ справа въ два слѣда, надо мягкимъ правымъ трензельнымъ поводомъ

голову и шею ея поставить вправо; лѣвымъ трензельнымъ поводомъ, налегая на шею слѣва вправо, направлять плечи ея вправо; лѣвымъ шенкелемъ посылать задъ вправо, а правымъ поддерживать лошадь въ поводу и подавать ее впередъ, такъ какъ, идя облически, она должна тѣмъ не менѣе подвигаться впередъ. Подойдя къ стѣнѣ, которая окажется справа, надо остановить лошадь, поставить ее вѣрно по стѣнѣ ^[1], на шагу взять на поводъ и поднять въ галопъ слѣва, на этой ногѣ продѣлать опять полувольтъ, но налѣво.

Когда лошадь хорошо исполняетъ полувольтъ, я подойдя къ стѣнѣ, иду еще нѣсколько маховъ уже по стѣнѣ, не мѣняя ноги, т. е. начавъ полувольтъ справа (стѣна у меня слѣва), дѣлаю его направо и подойдя къ стѣнѣ, продолжаю еще три маха галопомъ на той же ногѣ (контръ-галопъ). По мѣрѣ того, какъ лошадь становится все легче и пріемистѣе, я постепенно, увеличиваю число маховъ контръ-галопа. Это самый простой способъ пріучить лошадь, на галопѣ справа, идти налѣво и наоборотъ. Упражненіе это необходимо, какъ подготовка лошади къ перемѣнѣ ноги. Когда лошадь въ состояніи отчетливо обойти контръ-галопомъ кругомъ манежа, надо, держась по барьеру, часто поднимать ее въ галопъ поперемѣнно то съ правой, то съ лѣвой ноги.

XX. Перемѣна ноги.

Когда лошадь стойко и вѣрно идетъ галопомъ справа и слѣва, настаетъ время пріучать ее переходить на ходу изъ галопа съ одной ноги на галопъ съ дру-

гой. т. е. мѣнять ногу. Перемѣна ноги относится къ обыкновенной ѣздѣ, такъ какъ къ этому пріему приходится прибѣгать и на прогулкѣ и на охотѣ.

Возьмемъ для примѣра, вы идете галопомъ съ лѣвой ноги. Вдругъ, не ожиданно представляется необходимость повернуть направо, не задерживая хода.

Если этотъ поворотъ сдѣлать на томъ же галопѣ слѣва, то можно уронить лошадь, такъ какъ лѣвая передняя нога ея, заносясь черезъ правую, можетъ за нее зацѣпиться.

Лошадь упала, но виновата не она, а всадникъ, хотя обыкновенно достается лошади^[1]. Чтобы этого не случилось, надо еще, до поворота, перевести лошадь въ галопъ справа. Тогда лошадь, будучи поставлена вправо, занесетъ впередъ правую переднюю ногу и поворотъ сдѣлаетъ легко и благополучно^[2].

Раньше, чѣмъ начать пріучать лошадь мѣнять ногу надо ее тщательно подготовить, а подготовку эту надо вести очень внимательно. Заранѣе указать, особенно въ книгѣ, въ какой періодъ выѣздки можно считать лошадь подготовленной, невозможно. Вообще, приступать къ перемѣнѣ ноги можно только тогда, когда лошадь, на всѣхъ аллюрахъ исполняетъ все предше-

ствовавшія упражненія смѣло, ловко, отчетливо, когда она уравновѣшена, послушна и внимательна къ шенкелю и держитъ поводъ.

И такъ, пока мы довели лошадь до возможности смѣло подниматься и идти галопомъ на внутренней и наружной ногахъ. Приступимъ къ изложенію перемѣны ноги^[1].

Иду вправо. Поднимаю лошадь въ галопъ съ правой ноги. Пройдя нѣсколько маховъ, останавливаю и, не мѣняя направленія, поднимаю ее въ галопъ съ лѣвой. Все время твердо держу лошадь по прямой. Въ продолженіи реприза часто поднимаю, то на одну, то на другую ногу и продолжаю репризъ до тѣхъ поръ, пока лошадь, держась все время въ поводу, при малѣйшемъ указаніи шенкеля, не начнетъ подниматься вѣрно и смѣло, не будетъ торопиться и бочить.

Чтобы быть увѣреннымъ въ томъ, что лошадь не бочитъ, надо, хотя это и трудно, но необходимо^[2], продѣлывать съ нею подъемы въ галопъ не около барьера, но на разстояніи отъ него по крайней мѣрѣ одного метра. Лошадь не будетъ надѣяться на барьеръ Всаднику нельзя будетъ ослабить вниманія, но сосредоточивать его на томъ, чтобы твердо и вѣрно вести лошадь по прямой. Когда лошадь не бочитъ подымаясь въ галопъ, то надо пріучать ее перемѣнять ногу, сначала идя по барьеру. До тѣхъ поръ, пока лошадь не утвердилась въ перемѣнѣ ноги, идя по барьеру, не слѣдуетъ мѣнять ногу вдали отъ него. Лошадь должна, лишь только она поставлена, при малѣйшемъ прикосновеніи шенкеля, подыматься въ галопъ на ту или на другую ногу^[3].

Когда лошадь выполняетъ все сказанное, я приступаю къ перемѣнѣ ноги.

Иду галопомъ справа до тѣхъ поръ, пока лошадь совершенно обойдется, мягко перевожу ее въ шагъ, веду шагомъ двѣ, три минуты, поднимаю въ галопъ съ лѣвой ноги и иду опять до тѣхъ поръ, пока она обойдется на этой ногѣ и опять перевожу въ шагъ на нѣсколько минутъ. Повторяю репризы столько разъ, сколько по дѣлу окажется нужнымъ.

Такимъ образомъ я продѣлываю каждый разъ и на каждую ногу отдѣльные подъемы. Мало по малу сокращаю промежутки шагомъ, дохожу до пяти, четырехъ, трехъ, двухъ шаговъ и наконецъ до одного. Этими упражненіями лошадь, послѣдовательно, доходитъ до возможности мѣнять ногу съ мѣста, т. е. въ моментъ остановки галопа. Но настоящую перемѣну ноги лошадь должна дѣлать на полномъ ходу, безъ заминки и не задерживая темпа галопа. Когда лошадь достигла до такого развитія на галопѣ, она готова для настоящей, въ полномъ смыслѣ, перемѣны ноги, она не удивится и требованіе всадника пойметъ.

Лошадь идетъ направо. Подымаю ее въ галопъ съ лѣвой ноги, т. е. съ наружной. Натягиваю сильнѣе лѣвый поводъ и нажимаю сильнѣе правый шенкель, конечно, не распуская помощниковъ правой діагонали. Подойдя къ углу, мѣняю лѣвый поводъ на правый, мѣняю плавно, но очень быстро, безъ тѣни толчка и въ полной гармоніи ихъ между собой. Быстротѣ перемѣны помощниковъ, въ данномъ случаѣ, способствуетъ то, что во все время до момента этой перемѣны я даю чувствовать лошади правый поводъ и лѣвый шенкель, въ такой степени, чтобы въ самый моментъ перемѣны, мнѣ пришлось-бы только лишь мягко усилить ихъ

сначала поставить ее и затѣмъ пустить (оживить). Ставить шенкелями и поводьями, пускать шенкелями.

воздѣйствіе. Если правая діагональ помощниковъ заранѣе подготовлена, то замѣна ее лѣвою пройдетъ безъ толчка и не неожиданно для лошади. Рѣдко случается, чтобы даже на первомъ пріемѣ перемѣны ноги, лошадь отказала, если она заранѣе пріучена легко подниматься справа, подъ воздѣйствіемъ праваго повода и лѣваго шенкеля. Кромѣ того, дѣлать ей эту первую перемѣну ноги приходится въ углѣ, поворачивая вправо, т. е. при наиболѣе удобномъ для нея для этаго положеніи. Если-бы тѣмъ не менѣе лошадь ноги не перемѣнила, то надо остановить ее, повести шагомъ, на шагу взять на поводъ, дождаться когда она успокоится, опять поднять въ галопъ слѣва и продѣлать съ изнова все сказанное. Въ этомъ случаѣ поднимать лошадь строго не слѣдуетъ, потому что, во первыхъ, лошадь можетъ закинуть задъ вправо, а во вторыхъ, можно такъ запугать ее, что, не понимая въ чемъ дѣло, она станетъ бояться самаго пріема перемѣны ноги и будетъ стараться всячески отъ нея отдѣлываться.

Когда лошадь и при дальнѣйшихъ попыткахъ не мѣняетъ ноги, то значитъ она или еще не достаточно подготовлена, время еще не пришло, или воздѣйствіе повода и шенкеля послѣдовало не тонко, безъ подготовки, неожиданно. Если лошадь не понимаетъ требованія, то отъ недоумѣнія она бросится въ сторону. Но опять повторяю, что при хорошей подготовкѣ, ничего подобнаго съ лошадью не должно случиться. При всякомъ затрудненіи надо возвратиться къ первоначальной подготовкѣ, т. е. къ подъемамъ въ галопъ.

Случается, что вслѣдствіе частаго подъема въ галопъ, лишь только всадникъ переводитъ въ шагъ лошадь для подъема на другую ногу, держа подготовленными поводъ и шенкель, она, ощущая эту подготовку, поднимается сама.

Никогда со мной не случалось, чтобы, когда я хорошо приготовилъ помощники, лошадь не перемѣнила ноги.

Каковы-бы и сколько не было-бы затрудненій, но въ концѣ концовъ, за репризъ, лошади придется перемѣнить ногу. Тотчасъ надо ее погладить, слѣзть и отправить въ конюшню.

Слѣдующій урокъ начать тѣмъ-же порядкомъ и продолжать пріемы до тѣхъ поръ, пока лошадь легко перемѣнитъ лѣвую ногу на правую. Затѣмъ, перемѣнивъ руку, продѣлывать тоже для перемѣны правой ноги на лѣвую.

Не слѣдуетъ мѣнять ногу на одномъ и томъ же мѣстѣ манежа. Лошадь можетъ примѣтить и, подходя къ этому мѣсту, станетъ мѣнять ногу сама. Разъ лошадь возьметъ эту привычку то трудно будетъ заставлять ее мѣнять ногу по желанію всадника. (Ей удалось восторжествовать надъ волей всадника)^[1].

Когда лошадь легко мѣняетъ ноги въ углахъ, я приступаю къ перемѣнѣ ноги по прямой.

Перемѣны ноги нельзя дѣлать въ любой изъ трехъ темповъ маха, а надо ловить тотъ изъ нихъ, на которомъ лошадь можетъ сдѣлать се легче.

Мы разсмотрѣли три темпа галопа, на каждомъ изъ которыхъ лошадь оставляетъ слѣдъ на землѣ, но существуетъ еще четвертый, незамѣтный, такъ какъ онъ отбивается лошадью на воздухѣ. Происходитъ онъ въ моментъ, когда правая передняя нога поднимается

отъ земли, а лѣвая задняя нога еще на землю не стала, т. е. между третьимъ темпомъ маха и первымъ темпомъ слѣдующаго. Лошадь виситъ на воздухѣ и, въ это-то мгновеніе, она и можетъ перемѣнить ногу^[1]. Ногу лошадь перемѣнитъ въ это мгновеніе, но подготовить ударомъ шпоры самую перемѣну надо на второмъ темпѣ, когда діагональ стоитъ на землѣ. Шпора усилитъ энергію раздачи праваго скакательнаго сустава, отъ которой (раздачи) лѣвое плечо также энергичнѣе вынесется впередъ. Вынесется лѣвое плечо какъ разъ въ тотъ моментъ, когда лошадь находится на воздухѣ, т. е. на четвертомъ, неуловимомъ темпѣ. Очевидно лѣвое плечо опередитъ правое. Лѣвый скакательный суставъ, который на третьемъ темпѣ стоитъ на воздухѣ,

тоже уйдетъ впередъ отъ праваго, такъ какъ этотъ послѣдній, въ описываемый моментъ долженъ, подъ ударомъ шпоры увеличить усиліе для раздачи, а слѣдовательно и задержаться. Въ данномъ случаѣ третій темпъ потерялъ большую долю энергіи своего посыла потому, что правый скакательный суставъ, подъ ударомъ шпоры, долженъ былъ дать усиленный посылъ, но этотъ усиленный посылъ пропалъ даромъ для правой передней ноги, которая въ этотъ моментъ была на воздухѣ, слѣдовательно не имѣла упора, весь посылъ пошелъ на перемѣну ноги.

Очевидно на долю третьяго темпа, энергіи посыла осталось на столько, что-бы только удержать лошадь въ равновѣсіи.

Теперь должно стать понятнымъ выраженіе: перемѣна ноги на воздухѣ.

Все сказанное, но въ обратномъ смыслѣ относится къ перемѣнѣ ноги съ правой на лѣвую.

Въ этой главѣ разобрали мы перемѣну ноги на столько, насколько она примѣнима въ обыкновенной ѣздѣ.

XXI. Полевая лошадь.

(Cheval de promenade).

Не берусь опредѣлить типа этой лошади, «hack», какъ называютъ ее англичане. У всякаго свой вкусъ и каждый выбираетъ себѣ лошадь по своему темпераменту, привычкамъ, манерѣ ѣздить, а главное по своему умѣнію ѣздить. Тѣмъ не менѣе, полевая лошадь должна обладать нѣкоторыми врожденными достоинствами, отсутствіе которыхъ не восполнитъ ни выѣздка, ни выдержка. Условіе sine qua non—вѣрность ноги на

аллюрахъ. Ногу лошадь должна выносить смѣло изъ плеча и плотно ставить на землю.

Иная лошадь ставитъ ногу сначала на зацѣпъ, т. е. тянетъ ее по землѣ. При какой-либо неровности пути такая лошадь спотыкается, можетъ упасть и надѣлать бѣды. Лошадь должна быть смѣла, т. е. не пуглива. Никакая выѣздка не можетъ сдѣлать вѣрной на ходу спотыкливую лошадь и превратить пугливую въ смѣлую. Пугливая лошадь бросается въ стороны, закидывается назадъ. Если такую лошадь вести постоянно въ шенкеляхъ, быть постоянно занятымъ ею, то ѣхать на ней кое-какъ и до нѣкоторой степени благополучно, еще возможно^[1], но стоитъ только ослабить вниманіе и ее придется привести домой въ поводу.

Ѣзда при такихъ условіяхъ изъ удовольствія обращается въ тяжелый трудъ, въ постоянную, непріятную о себѣ и о лошади заботу и можетъ опротивѣть. Но выше вѣрности ноги и смѣлости въ лошади я ставлю энергію, пылъ, благородное желаніе идти впередъ, т. е. горячность.

Лошадь съ невѣрнымъ шагомъ сама сознаетъ свою слабость и всегда нерѣшительна и непріемиста.

Лошадь не смѣлая всегда держится за поводомъ.

Лошадь горячая, ходкая увѣрена въ своихъ ногахъ, въ самой себѣ, а потому и не заботится о томъ, что передъ нею или кругомъ нея, но весело подается впередъ.

Дороги въ лошади не порода и складъ ея, а внутреннія качества т. е. энергія, сердце. Самый лучшій локомотивъ, но безъ паровъ, никуда негоденъ. Что-бы ни говорили теоретики, но, какъ для полевой ѣзды, такъ и для высшей лучше всего имѣть горячую лошадь.

Нельзя смѣшивать понятіе о лошади горячей, съ понятіемъ о лошади полохливой, безпорядочной въ движеніяхъ, злой, уносливой.

Я признаю горячею ту лошадь, которая отъ избытка естественнаго посыла держитъ сама себя въ равновѣсіи, подается впередъ, а потому сама просится на поводъ. Въ горячую лошадь посылъ вложенъ самой природой и самъ собой дается всаднику, а безъ посыла и равновѣсія не можетъ быть и ѣзды. Я уже говорилъ, что удобнѣе пользоваться готовымъ посыломъ, чѣмъ возбуждать его. Горячая лошадь, по сущности своей, не можетъ держаться за поводомъ (камень преткновенія верховой ѣзды), но всегда идетъ впередъ.

При движеніи лошади впередъ, всадникъ меньше всего перемѣщается въ сѣдлѣ, почему, чтобы подъ нимъ лошадь ни дѣлала, ему удобнѣе держаться на ней. Арабскія лошади всегда идутъ высоко, такъ какъ далеко подаютъ заднія конечности подъ центръ, а такъ какъ онѣ, кромѣ того всегда и горячи, то ѣхать на нихъ легко и удобно. Многіе боятся, и совершенно напрасно, горячихъ лошадей. Горячая лошадь всегда откровенна и ничего не дѣлаетъ изподтишка, а если иной разъ, и противится, то въ силу своего темперамента, противится открыто и всегда подаваясь впередъ.

Многіе предпочитаютъ лимфатичную лошадь. Лимфатичная лошадь можетъ быть и неоткровенна и невѣрна на ходу. Лимфатичная лошадь никогда не отдается ѣздоку вполнѣ, никогда не бываетъ пріемиста и всегда имѣетъ наклонность, что по моему хуже всего, держаться за поводомъ. Конюшня у такой лошади всегда на умѣ^[1] и она пользуется всякимъ случаемъ, чтобы вернуться домой. Для того, чтобы усилить аллюръ лимфатичной лошади, надо прибѣгать къ шпорѣ или хлысту, а иной разъ приходится пускать ихъ въ ходъ и очень рѣзко. Часто, въ отвѣтъ на ударъ лошадь начинаетъ противиться и противиться иной разъ упорно. Не расходуя силъ во время ѣзды, она сохраняетъ ихъ и запасъ ихъ направляетъ на борьбу съ всадникомъ^[2]. Горячая лошадь направляетъ силы въ пользу ѣздока, лимфатичная — во вредъ ему. Пріемы выѣздки съ лимфатичной лошадью приходится примѣнять рѣзко. Они принимаютъ характеръ наказанія, отчего, конечно, лошадь не можетъ пріобрѣсти довѣрія

къ человѣку. Горячая лошадь, напротивъ, по мѣрѣ того какъ сдается передъ человѣкомъ, получаетъ ласки, награды, отчего яснѣе отдаетъ себѣ отчетъ въ своихъ промахахъ. Бояться ей человѣка нечего. Довѣріе между человѣкомъ и лошадью устанавливается легко.

Что можно сказать про породу? На первой страницѣ моей книги я сказалъ и сказалъ отъ всего сердца: «я выѣзжаю только чистокровныхъ лошадей». Повторяю и теперь, что для всякаго рода ѣзды, по моему мнѣнію, нѣтъ лошади выше чистокровной. Кто привыкъ ѣздить на чистокровной лошади, тотъ уже не сядетъ на другую^[1].

Чистокровная лошадь обладаетъ чувствительными рычагами и упругими связками, двигающими эти рычаги. Развитая выѣздкой, она пріобрѣтаетъ связность и гибкость. Ноги на землю ставитъ она такъ легко,

что шаги ея еле слышны; она не ступаетъ на землю, а касается ея, но касается энергично и отчетливо. Сличите поступь ея съ поступью другихъ лошадей. Шагъ ихъ такъ тяжелъ и слышно его такъ далеко, что, кажется, будто нога уходитъ въ землю. Но надо сказать правду, что и между чистокровными, даже знаменитаго происхожденія, попадаются сущія клячи, а между полукровными иногда и по виду даже совсѣмъ безпородными, попадаются лошади удивительныхъ способностей и силы^[1].

Какъ я сказалъ выше, въ лошади, главное, чтобы она была горяча, а въ энергіи и сердцѣ съ чистокровною не можетъ сравниться никакая лошадь.

Принято считать чистокровныхъ лошадей лимфатичными^[2], почему и задаютъ мнѣ вопросъ, какъ я,

признавая главнымъ достоинствомъ лошади темпераментъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, могу быть поклонникомъ чистокровной лошади? Отвѣчу на это, что между чистокровными, какъ и между другими лошадьми бываютъ и лимфатичныя и горячія, но что, отъ чистокровной, благодаря врожденной ей энергіи, скорѣе можно ожидать проявленія ходкости и посыла, если ѣздить на ней такъ, какъ слѣдуетъ и требовать отъ нея того, что она по складу и по силѣ своей можетъ дать.

Для скачки нужно, чтобы лошадь растягивалась, стлалась по землѣ^[1], а лошадь на высокомъ ходу бракуется. Такая то лошадь мнѣ и нужна, и для чего-бы она не назначалась, для полевой ѣзды или для высшей, я добьюсь отъ нея энергіи и темперамента.

Говорятъ также, но неизвѣстно почему, что у чистокровной лошади нѣтъ рыси. По складу своему она можетъ идти хорошо всѣми аллюрами. Весь вопросъ въ выѣздкѣ. Мнѣ приходилось видѣть замѣчательныхъ рысаковъ чистокровнаго происхожденія. Выѣздка, т. е. разумная гимнастика, не только развиваетъ въ лошади, если она конечно не порочна по складу, врожденныя способности, но можетъ вызвать проявленіе скрытыхъ достоинствъ. Выѣздка, уравновѣсивъ лошадь, дѣлаетъ ее ловкой, поворотливой и легкой на ходу.

Для полевой ѣзды достаточно, чтобы лошадь шла шагомъ, рысью и галопомъ, легко поворачивала-бы, осаживала и принимала въ обѣ стороны. Лошадь должна давать на себя садиться безъ посторонней помощи,

сырости чистокровную лошадь упрекнуть нельзя. Фелисъ употребляетъ выраженіе froid, т. е. холодная, хладнокровная лошадь, въ смыслѣ отсутствія у нея стремленія идти впередъ, въ противоположность выраженію allent.

идти просторнымъ шагомъ, размашистой рысью, темпистымъ галопомъ и прибавлять или убавлять рысь и галопъ по волѣ ѣздока. Все это даетъ выѣздка. Вести лошадь на шагу нужно такъ, чтобы шею и голову она несла почти горизонтально и свободно. Поводьями не дѣйствовать, но держать ихъ такъ, чтобы они всегда были на готовѣ. Чѣмъ свободнѣе вести лошадь, тѣмъ машистѣе будетъ ея шагъ. Нельзя давать лошади тропотить.

На обыкновенной рыси лошадь надо вести свободно, но въ равновѣсіи, на мягкомъ поводу. Шею и голову лошадь должна нести высоко. Удары діагоналей должны быть ровны между собой и четки. Въ этомъ и выражается ея равновѣсіе.

На растяжной или широкой рыси лошадь должна выносить ноги во весь махъ. Голову и шею она должна нести почти горизонтально, но тѣмъ не менѣе смѣло идти на поводъ. Необходимо давать ей легкую поддержку трензелемъ. Галопъ раздѣляется на три категоріи: собранный, растяжной и карьеръ. На собранномъ галопѣ лошадь должна шею и голову нести высоко и впередъ подаваться немного (сильные шенкеля, мягкій поводъ, принимать и сдавать, prendre et rendre).

Существуетъ еще, такъ называемый, полевой галопъ «canter». Собственно говоря, этотъ галопъ долженъ-бы быть тѣмъ-же собраннымъ галопомъ, но если-бы имъ умѣли ѣздить. Каждое утро въ Булонскомъ лѣсу можно видѣть множество чистокровныхъ лошадей, достойныхъ лучшей участи. Ѣдутъ на нихъ этимъ «canter», но какъ ѣдутъ? Идутъ эти лошади въ полномъ разладѣ, на прямыхъ заднихъ ногахъ, съ опущенной внизъ головой.

На растяжномъ галопѣ надо отпускать лошадь немного болѣе чѣмъ на собранномъ, а, такъ какъ на такомъ галопѣ, она сильнѣе подается на поводъ, то поддерживать ее имъ надо чувствительнѣе, слѣдова-

тельно сборъ долженъ быть слабѣе. Шенкелями надо энергично посылать заднія конечности лошади подъ центръ тяжести. На карьерѣ или на скаковомъ галопѣ лошадь, идя во всю, должна шею совершенно вытянуть. Слѣдовательно ее нужно твердо поддерживать поводомъ, и о сборѣ не можетъ быть и рѣчи. Шенкеля должны дѣлать свое дѣло, иначе не получится полной быстроты. По волѣ всадника лошадь должна переходить изъ одного размѣра галопа въ другой.

Лошадь должна умѣть ходить галопомъ на обѣ ноги и мѣнять ихъ на ходу. Необходимо это для того, что-бы всадникъ имѣлъ возможность, не задерживая лошади, дѣлать съ нею повороты на ходу. Впрочемъ, умѣніе мѣнять ноги, на самомъ дѣлѣ, является роскошью, безъ которой можно и обойтись. Всегда можно лошадь задержать во время, перевести на рысь, повернуть и ѣхать дальше, поднявъ опять въ галопъ.

Необходимо, чтобы лошадь слушалась шенкелей и мгновенно, по указанію каждаго изъ нихъ, подавала задъ въ сторону. Положимъ, что вамъ нужно посторониться отъ встрѣчнаго, или обогнать и объѣхать другого всадника. Передъ вы направляете поводомъ, а задъ шенкелемъ. Если лошадь послушалась шенкеля, то она станетъ бокомъ и вы можете или зацѣпить всадника, или получить ударъ ноги его лошади. Разъ лошадь безпрекословно поддается шенкелю, и если она въ поводу, то вы можете подъѣхать, отъѣхать или отстать отъ всадниковъ.

XXII. Пугливыя лошади.

Когда видъ какого-нибудь предмета или звукъ такъ удивилъ лошадь, что она замялась, остановилась, или повернула назадъ, ее сейчасъ называютъ пугли-

вой. Къ счастью, не всѣ лошади пугливы, но испугаться, смотря по своей впечатлительности, можетъ всякая лошадь. Впечатлительность лошади можетъ и должна быть ослаблена и даже притуплена выѣздкой. Если во время выѣздки не обращаться съ ней жестоко, не заставлять ее грубо, во что-бы то ни стало, идти на испугавшій ее предметъ, а напротивъ ободрять и успокаивать, то лошадь привыкнетъ видѣть во всадникѣ защитника, установится обоюдное довѣріе и она все менѣе и менѣе будетъ поддаваться испугу.

Надо взять за правило никогда не битьлошади, когда она чего нибудь боится, но напротивъ, надо предупредить испугъ, успокоить и ободрить ее.

Лошадь мало соображаетъ, но хорошо помнитъ. Она запомнитъ, что ее побили, когда она увидѣла и испугалась такого-то предмета. И предметъ, ее испугавшій, и наказаніе сольются въ одно и, когда она снова увидитъ тотъ-же предметъ, то ожидая наказанія она не только будетъ пугаться, но станетъ бояться и постарается какъ нибудь отдѣлаться отъ наказанія. Не всѣ пугливыя лошади пугливы въ одинаковой степени и выражаютъ испугъ одинаково. Иная пугается больше съ одной стороны, чѣмъ съ другой. Принято говорить: лошадь пуглива справа или пуглива слѣва. Какерлаки большею частью пугливы.

Иногда считаютъ лошадь пугливой, а на самомъ дѣлѣ она только играетъ. Лошадь чувствуетъ необходимость размять мускулы, расправиться. Она, какъ ребенокъ при перемѣнѣ урока, рѣзвится сама не зная отчего. Ни ласкать, ни наказывать тутъ не за что, а просто надо промять ее хорошимъ ходомъ. Пройдя километра три, четыре, она утихнетъ. Бываютъ лошади, которыя отъ природы всегда и чѣмъ-нибудь, такъ сказать, озабочены, ко всему приглядываются, прислушиваются, отъ каждаго пустяка дѣлаютъ прыжки, — жмутся въ сторону. Такой лошади надо задать хоро-

шую работу, отъ которой она утихнетъ, а во время работы слѣдуетъ ее, какъ можно чаще, ласкать, отъ чего она ободрится.

Объ испугахъ лошадей говорятъ безконечно, но я еще кое-что прибавлю: нѣкоторыя лошади боятся всего, что выше ихъ головы. т. е. омнибуса, высокихъ перилъ, воротъ и т. п., а на все, что ниже ихъ головы, не обращаютъ вниманія. Точно онѣ боятся за свою голову. Другія, наоборотъ, боятся тѣни или солнечнаго луча на землѣ, лужи, ручья, кучи камней. Иная боится всего, что у нея назади, т. е. чего она не видитъ, но чувствуетъ или слышитъ за собой: собаки, экипажа, лошади, ребенка. И для такихъ лошадей, совѣтую одно и тоже—ободрять ихъ и не выходить изъ терпѣнія.

Когда вы замѣчаете что-нибудь, чего лошадь должна испугаться, не только не заставляйте ее силой идти на страшный для нея предметъ, но напротивъ, сначала отъѣзжайте отъ него и затѣмъ, такъ сказать, убѣждая ее, подводите къ нему потихоньку, не спѣша. Иногда, на это можетъ потребоваться и нѣсколько дней. Близко къ предмету испуга подъѣзжать не надо, такъ какъ лошадь можетъ закинуться и повернуть назадъ, а разъ она повернула назадъ, то ее придется наказать. Наказаніе, въ этомъ случаѣ, будетъ тѣмъ болѣе неумѣстно, что лошадь наказана за закидку, которую ни подъ какимъ видомъ нельзя допустить, а не за испугъ. Разобраться лошадь не будетъ въ состояніи и станетъ не только пугаться, но уже и бояться. При этомъ опять повторяю, что никогда не слѣдуетъ наказывать лошадь за испугъ.

Есть лошади, которыя только притворяются пугливыми, а на самомъ дѣлѣ онѣ норовисты. Всякая лошадь привязана къ конюшнѣ и всегда охотнѣе возвращается домой, чѣмъ выѣзжаетъ изъ дому. У иной лошади конюшня всегда на умѣ. Воспользовавшись какимъ-нибудь пустякомъ, лошадь начинаетъ зами-

наться и, если всадникъ оплошаетъ, то она разыгрываетъ испугъ и поворачиваетъ кругомъ. Таже самая лошадь, возвращаясь домой, и идя по той-же дорогѣ, ни на что не обращаетъ вниманія и ничего не пугается. Замѣтивъ эту уловку лошади, надо ее строго наказать и взять и вести твердо въ поводу.

Когда лошадь закинулась или повернулась назадъ, то ставить ее на мѣсто и направлять надо поводомъ и шенкелемъ одной стороны. Положимъ, лошадь закинулась вправо. Чтобы поставить ее на мѣсто, надо натянуть и нажать влѣво правый поводъ и нажать правый шенкель. Въ данномъ случаѣ, натянутый правый поводъ, поворачивая голову лошади вправо, задерживаетъ правое плечо ея, а нажатый въ то же время правый шенкель, не даетъ ей валиться вправо. При закидкѣ лошади вправо, корпусъ всадника отбрасываетъ влѣво. Для удержанія равновѣсія онъ долженъ сильнѣе опираться на правую ногу. Обыкновенно, большинство ѣздоковъ, прибѣгаетъ къ лѣвому поводу, чѣмъ еще болѣе облегчаетъ лошади возможность отваливать задъ вправо. Лошадь, не видя куда она валится, можетъ, или натолкнуться на что нибудь, или, куда нибудь свалиться.

Если лошадь закидывается, то закидывается всегда въ одну и ту же сторону и передъ закидкой сначала поворачиваетъ въ эту сторону голову. Въ этотъ моментъ я совѣтую, размашисто ударить ее по носу стэкомъ. Испытавъ нѣсколько хорошихъ и вѣрныхъ ударовъ, лошадь не только перестанетъ закидываться, но будетъ бояться одного вида стэка. Я не люблю хлыста вообще. Увѣреннаго удара, по гибкости его, особенно по лѣвой сторонѣ, нанести нельзя, а въ данномъ случаѣ, можно попасть и по глазу. Стэкъ длиной отъ 40 до 50 сентиметровъ куда лучше^[1].

XXIII. Лошадь кидаетъ головой вверхъ.

Рѣдко кому не приходилось имѣть дѣло съ лошадьми, которыя быстро бросивъ голову внизъ, со всего размаха закидываютъ ее вверхъ или только закидываютъ, не опуская ее сначала внизъ. И та и другая сноровки одинаково непріятны и могутъ быть опасны Если лошадь кидаетъ голову съ размаху снизу вверхъ, то надо держать трензельныя поводья въ правой рукѣ, а мундштучныя въ лѣвой на готовѣ, не натягивая ихъ. Лишь только лошадь поведетъ головой, чтобы кинуть

чертовски кусавшійся, непріятнѣе котораго никогда не встрѣчалъ. Въ продолженіи первыхъ шести недѣль выѣздки, я съ нимъ кое-какъ ладилъ. Когда пришло время ставить его въ сборъ, т. е. трогать шпорой, онъ со всего размаха падалъ на колѣна, поворачивалъ голову и старался схватить меня зубами за ноги. Приходилось убирать ноги назадъ; шпорой нельзя было дѣйствовать и кусака торжествовалъ надо мной. Придумалъ я вставить въ поводья желѣзные прутья, сорока сантиметровъ длины. Теперь, думалъ я, онъ меня не достанетъ и я съ нимъ справлюсь. Какъ ни въ чемъ ни бывало, лошадь бросилась на колѣни, но увидя что достать меня не можетъ, въ бѣшенствѣ стала кусать самоесебя за грудь. Кусай, думалъ я. Въ концѣ концовъ тебѣ станетъ больно и ты утихнешь. Но ничуть не бывало, лошадь вырывала на себѣ куски мяса и если бы удалось ей сбить меня съ сѣдла, то она несомнѣнно растерзала бы меня. Надѣлъ я на грудь жеребца толстый кожанный нагрудникъ. Черезъ нѣсколько дней отъ него остались клочья. Наконецъ, додумался я надѣть на него желѣзный намордникъ. Кусаться ему стало невозможно и онъ начиналъ стонать. Продолжалъ я его выѣзжать въ манежѣ г-на Гостъ Сын., Avenue Malahof № 78. Много разъ г. Гостъ былъ свидѣтелемъ борьбы моей съ этимъ жеребцомъ, борьбы, которую я велъ одинъ на одинъ; работаю я всегда одинъ безъ помощниковъ; у меня даже нѣтъ настоящаго конюха для моихъ лошадей. Это можно провѣрить въ конюшняхъ: Latuy' Rucent, Quarteron, и de l'Etoile, гдѣ стояли мои лошади.

ее внизъ надо тотчасъ предупредить ее трензелемъ. Лошадь мгновенно кинетъ голову вверхъ; въ этотъ моментъ слѣдуетъ подхватить ее шенкелями и подать впередъ. Лошадь, подавшись впередъ и бросивъ въ то же время голову вверхъ, сама натянетъ мундштучные поводья и попадетъ на мундштукъ. Трензель не даетъ ей бросить голову внизъ, а толчкомъ мундштука она, вскинувъ голову вверхъ, наказываетъ сама себя.

Во второмъ случаѣ, надо ловить моментъ, когда лошадь вскидываетъ голову и, толкнувъ ее впередъ шенкелями, принять на мундштукъ, также какъ въ первомъ случаѣ.

Въ первомъ случаѣ три пріема: трензель, шенкель и мундштукъ, а во второмъ два: шенкель и мундштукъ, должны слѣдовать одинъ за другимъ, такъ быстро, чтобы почти слиться въ одинъ. Шенкеля должны дѣлать свое дѣло раньше мундштука,—иначе лошадь или подымется на дыбы, или осадитъ отъ передачи тяжести назадъ.

XXIV. Уносливыя лошади.

Ни со мной, ни съ кѣмъ-либо изъ моихъ учениковъ не случалось несчастій оттого, чтобы насъ носили лошади. Мнѣ скажутъ, что это чистая случайность. Не совсѣмъ такъ, отвѣчу я.

Не стану говорить, что разъ лошадь понесла, то одинъ наѣздникъ остановитъ ее, а другой нѣтъ, но отъ ѣздока зависитъ не допустить лошадь понести. Всегда можно чувствовать когда лошадь, отчего-бы то ни было, начинаетъ терять голову и должна понести Внимательный ѣздокъ никогда не станетъ горячить лошадь. Лишь только лошадь начинаетъ срывать, надо

задержать ходъ ея, взять на поводъ, приласкать и успокоить голосомъ.

Лошадь часто несетъ оттого, что всадникъ ее затянулъ, т. е. десны ея онѣмѣли отъ мертваго повода. Въ такомъ случаѣ, сколько лошадь не тянуть, ничего не поможетъ и она будетъ тащить тѣмъ ходомъ, на какомъ ее затянули, или какимъ ей вздумается. Для того, чтобы лошадь не могла лечь на мундштукъ или трензель во время ѣзды, надо все время поддерживать свѣжимъ ея ротъ, для чего слѣдуетъ отыгрывать поводьями того и другого.

Иная лошадь несетъ, задравъ голову вверхъ и закинувъ мундштукъ. Ей надо спустить голову внизъ. Другая опускаетъ затылокъ и ей надо голову поднять. Во второмъ случаѣ иногда лошадь такъ сгибаетъ шею, что рычаги мундштука касаются ея груди и, чѣмъ больше тянуть мундштукъ, тѣмъ болѣе она получаетъ поддержку и сильнѣе несетъ^[1]. Въ такомъ положеніи ничего не остается, какъ начать передергивать, пилить трензелемъ ей ротъ. На такихъ лошадей надо надѣвать трензель, называемый «подниматель» (releveur), который дѣйствуетъ не спереди назадъ, а блокомъ снизу вверхъ. Такой трензель годится, вообще, для лошади короткошеей съ тяжелой головой, которая всегда, въ силу своего склада, сваливаетъ тяжесть переда на руку всадника. Совѣтую прибѣгать къ такому трензелю, конечно, только тѣмъ ѣздокамъ, которые не умѣютъ уравновѣсить лошадь.

Про нѣкоторыхъ лошадей думаютъ, что онѣ носятъ, а на самомъ дѣлѣ, онѣ таскаютъ. Когда лошадь несетъ, то направлять ее невозможно, такъ какъ она не чувствуетъ ни повода, ни шенкелей. Лошадь летитъ

очертя голову, можетъ на что нибудь налетѣть и убиться. Лошадь которая таскаетъ, не теряя головы, обходитъ препятствія и ее можно направлять. Это старый грѣховодникъ, которому галопъ доставляетъ пріятное ощущеніе и разъ ему удалось вырвать поводъ, онъ не отказываетъ себѣ въ этомъ удовольствіи.

Таскать можетъ лошадь на всякомъ аллюрѣ, даже хотя рѣдко, но мнѣ и это приходилось видѣть на шагу. Такая лошадь, постоянно рветъ поводъ, подымается на дыбы при остановкѣ, а когда утомитъ всадника, то начинаетъ его тащить. Тутъ все дѣло въ томъ, чтобы не дать лошади лечь на поводъ, а если это ей все-таки удалось и она затащила, то надо перестать ее тянуть и стараться выѣхать на открытое мѣсто, и разобравъ поводья въ обѣ руки (какъ сдѣлать — указано выше), начать передергивать трензелемъ и нажимать мундштукомъ. Передергивая ихъ, надо, все-таки, ими набирать и сдавать и все время плотно держать лошадь въ шенкеляхъ. Надо добиться чтобы лошадь разжала челюсть и тогда ходъ ея растроится и ее можно остановить. Многіе, въ этомъ случаѣ, вытягиваютъ ноги впередъ, треугольникомъ. Тутъ уже всегда лошадь осилитъ.

Большинство скакавшихъ лошадей старается лечь на поводъ, а когда это удастся, то вытянувъ шею и сильно рванувъ голову, такая лошадь тащитъ галопомъ или даже рысью. Если всадникъ, въ тотъ моментъ, когда лошадь вырываетъ поводья, сразу натянетъ ихъ, то она рванетъ еще сильнѣе и переброситъ его себѣ на шею, а то и черезъ голову. Въ такомъ случаѣ надо, напротивъ, не отпуская поводьевъ, отдать ихъ и вытянуть руки, а затѣмъ, трензелемъ сильно поднять голову вверхъ и работать мундштукомъ и шенкелями, какъ сказано въ началѣ этой главы.

Когда лошадь дѣйствительно занесла, то поводьями работать надо точно также, но справиться съ ней

труднѣе, такъ какъ направлять ее невозможно. Если мѣстность позволяетъ, то надо воспользоваться случаемъ, свернуть лошадь въ сторону и закружить ее. Для этого надо (поводья должны быть заранѣе разобраны по рукамъ) обѣими руками ухватиться за одинъ поводъ и налечь на него всею тяжестью. Сначала лошадь подастъ въ сторону только голову, а затѣмъ и свернетъ. Если на дорогѣ встрѣтится вода, то смѣло направляйте въ нее лошадь. Опасность существуетъ только на твердой землѣ, гдѣ лошадь можетъ на что нибудь налетѣть и упасть, но не въ водѣ, если конечно берегъ не обрывистый. Попавъ въ воду, лошадь обыкновенно, сейчасъ остановится и успокоится, а если и начнетъ бить, то бьетъ, обыкновенно, не долго. Много разъ исправлялъ я такимъ пріемомъ уносливыхъ лошадей. Выѣзжалъ я къ рѣкѣ съ низкими берегами, поднималъ лошадь въ хорошій галопъ, давалъ ей волю, а когда она ложилась въ поводъ, такъ что я уже не могъ ее остановить, то сворачивалъ въ воду и добивался своего очень легко. Если лошадь въ сборѣ, поднята, т. е. задъ подведенъ подъ центръ, то она не только не можетъ занести, но и подхватить, такъ какъ остановить ее можно съ мѣста.

Катаясь съ моими учениками, я часто задавалъ имъ вопросъ: «что вы будете дѣлать, если догоняетъ васъ, или летитъ вамъ навстрѣчу несущая лошадь»? Рѣдко мнѣ приходилось получать дѣльный отвѣтъ. Опасности больше подвергается тотъ, на кого летитъ очертя голову лошадь, чѣмъ тотъ, кого она несетъ. Если это случится, то надо скорѣе стать за какую-нибудь защиту. Если попадется лѣсъ, то въѣхать въ него; дерево на дорогѣ,—стать за дерево; на улицѣ — за фонарный столбъ, словомъ, лишь-бы укрыться чѣмъ нибудь и укрываться надо скорѣе. Если-же вы хотите помочь, что похвально, но рисковано, то раньше чѣмъ до васъ долетитъ несущая лошадь пускайте свою во

всю прыть впередъ и старайтесь держаться нѣсколько впереди. Если на лошади сидитъ всадникъ, то ободрите его и когда онъ поровняется съ вами, схватите его лошадь за мундштучныя поводья, какъ можно ближе къ мордѣ. Продолжайте скакать рядомъ и старайтесь остановить. Уходить отъ несущей лошади во весь духъ надо для того, чтобы, когда вы ее схватите за поводъ, она не вырвала бы васъ за собой изъ сѣдла. Поводья своей лошади надо, конечно, держать въ одной рукѣ.

Никогда не приходилось мнѣ остановить несущую лошадь по прямой. Не приходилось и слышать того-же и о комъ либо-другомъ. Если мѣстность позволяетъ, то надо свернуть лошадь въ кругъ. Самому, конечно, слѣдуетъ держаться внутри круга. Рѣшаться на подачу такого рода помощи ѣздокъ можетъ только тогда, когда онъ увѣренъ въ себѣ и своей лошади.

Мнѣ удалось остановить, закруживъ двухъ лошадей. Одинъ разъ въ Гаврѣ. Всадникъ бросилъ поводья и обѣими руками держался за луку. Другой разъ въ Парижѣ. Лошадь несла молодую дѣвицу. Лошадь ея я схватилъ лѣвой рукой и остановилъ на правую сторону, такъ какъ ноги амазонки мѣшали мнѣ подать ей помощь съ лѣвой стороны. На каждую изъ обѣихъ остановокъ пошло у меня отъ 15 до 20-ти минутъ. Сидѣлъ я оба раза на чистокровной лошади, слѣдовательно за мной было преимущество въ быстротѣ и силѣ.

XXV. Прыжокъ.

На прыжкѣ принято подымать лошадь, но этимъ только стѣсняютъ ее, задерживаютъ движенія и мѣшаютъ ей взять настоящій размахъ.

Для прыжка голова и шея лошади должны быть свободны, а поднимая ихъ, всадникъ свободы имъ не даетъ и къ тому же еще и давитъ на задъ ея. Подымая слабоуздую лошадь передъ препятствіемъ, можно ее задержать. Такъ какъ тугая лошадь воообще передъ препятствіемъ ложится на поводъ и на прыжкѣ, какъ всякая лошадь, хотя и немного, но всетаки поднимаетъ передъ, (отчего задъ ея осѣдаетъ), то отъ подъема поводомъ она можетъ зацѣпить за препятствіе. При подниманіи лошади на прыжокъ съ нею происходитъ слѣдующее: шенкеля посылаютъ ее впередъ, поводья въ тоже время отдаютъ ее назадъ. Хотя посылъ пересиливаетъ задержку, но пересиливаетъ вслѣдствіе лишняго напряженія зада. Задъ, очевидно, понапрасну утомляется. Теорія выработала пріемы прыжка, но приглядѣвшись къ дѣйствительности, приходится убѣдиться, что каждая лошадь прыгаетъ по своему.

Для того, чтобы пріучить лошадь прыгать, по моему мнѣнію, лучше всего сначала переводить ее въ поводу шагомъ черезъ соломенный барьеръ, положенный на землю. Наѣздникъ долженъ переступать черезъ барьеръ вмѣстѣ съ лошадью, а когда она перешла, то слѣдуетъ дать ей въ награду моркови. За два, три реприза, минутъ въ десять каждый, лошадь освоится и будетъ смѣло и свободно переступать черезъ барьеръ. Затѣмъ надо переводить ее, такимъ же образомъ, на кордѣ. Когда лошадь и на кордѣ вмѣстѣ съ наѣздникомъ переступаетъ черезъ барьеръ, то корду надо постепенно выпускать длиннѣе, а наѣздникъ долженъ отступать все дальше и дальше въ глубь манежа. Когда лошадь переступаетъ черезъ барьеръ одна безъ наѣздника, который съ кордою въ рукахъ стоитъ среди манежа, то надо поднимать барьеръ на 30—40 сентиметровъ и пускать на него лошадь. Идти на барьеръ надо позволять лошади такимъ аллюромъ, какимъ она

захочетъ, но слѣдуетъ непремѣнно настоять на томъ, чтобы она черезъ него перескочила. Этотъ способъ, съ незапамятныхъ временъ, практикуется во всѣхъ циркахъ. Если лошадь рвется на барьеръ, то ее надо успокоить для того, чтобы она не торопилась. Если лошадь заминается, то слѣдуетъ ободрять ее голосомъ, показывать бичъ, но не трогать имъ, чтобы съ первыхъ шаговъ не запугать ее. Прыжка всетаки слѣдуетъ добиться. За прыжкомъ лошади надо наблюдать и замѣчать какъ она его сдѣлала. Прыжокъ хорошъ въ томъ случаѣ, если лошадь сдѣлала его безъ заминки, смѣло и по прямой. Когда лошадь хорошо прыгаетъ сама собой, то учить ее не къ чему. Слѣдуетъ только пріучать ее переходить барьеръ на шагу, на рыси и на галопѣ. Если лошадь передъ прыжкомъ задерживается, заминается, то вести ее на барьеръ надо конечно галопомъ, а заминку предупреждать бичемъ. Упражнять ее слѣдуетъ до тѣхъ поръ, пока она не дастъ хорошаго прыжка и затѣмъ уже начинать учить ее брать барьеръ, на рыси и на шагу.

Если лошадь прыгаетъ въ бокъ, то задъ ея, надо выправлять при помощи ея же плечъ, слѣдующимъ образомъ: если лошадь, прыгая влѣво, относитъ задъ влѣво. т. е. внутрь вольта, то надо кордой потянуть на себя ея плечи, а лѣвую ляжку тронуть бичемъ, отъ этого она должна будетъ подать задъ вправо. Если лошадь заноситъ задъ вправо т. е. изъ вольта, то надо выпустить корду въ моментъ прыжка и угрожать мордѣ ея бичемъ—она должна будетъ отнести передъ вправо.

Барьеръ надо держать очень низко, такъ какъ, если поднимать его сразу слишкомъ высоко, то у лошади можно отбить охоту прыгать. Имѣя дѣло даже со старыми лошадьми, съ барьеромъ надо быть очень осторожнымъ. По мѣрѣ успѣховъ лошади въ прыжкахъ, барьеръ надо поднимать.

Когда лошадь на кордѣ свободно и легко переходитъ барьеръ, то надо сѣсть на нее и продѣлывать тоже и въ той же постепенности, начиная съ перехода шагомъ черезъ лежащій барьеръ. Въ первые разы надо оставлять лошадь прыгать, какъ она хочетъ и можетъ, но приглядываться и примѣчать какимъ манеромъ она дѣлаетъ прыжокъ. Прыжокъ требуетъ отъ лошади большого напряженія энергіи и силы, вслѣдствіе чего насиловать ее сразу не слѣдуетъ. Наѣздникъ долженъ сначала дать себѣ ясный отчетъ въ силахъ и способностяхъ лошади для того, чтобы впослѣдствіи знать, что нужно дѣлать, чтобы упорядочить прыжокъ.

Въ началѣ главы я сказалъ, что голову и шею лошади всадникъ долженъ оставлять свободными, что рука его не должна принимать участія въ прыжкѣ, но изъ этого не слѣдуетъ, чтобы надо было бросить поводъ. Лошадь прыгая, должна получать такую легкую точку опоры въ поводѣ, чтобы связь руки съ лошадью нисколько не прерывалась^[1]. Лошадь не должна брать поддержки повода въ самый моментъ прыжка, но должна уже чувствовать ее, идя на прыжокъ, а на прыжкѣ только сохранить ее. Всадникъ долженъ держать руки такъ спокойно и эластично, чтобы лошадь сама въ моментъ прыжка брала поддержку повода, самому-же отнюдь не предупреждать ее. На прыжкѣ надо скорѣе слегка отдать поводъ, чѣмъ натянуть его. Словомъ, упоръ должна брать сама лошадь.

Иная лошадь, особенно если она идетъ на препятствіе полнымъ ходомъ, подходя къ нему, сильно ложится на поводъ; другая наоборотъ, ложится на поводъ передъ самымъ размахомъ на прыжокъ. Въ обоихъ случаяхъ надо поводъ отдавать совсѣмъ. Какъ-бы

лошадь не прыгала, ее надо вести на барьеръ въ шенкеляхъ и чувствовать поводомъ, чтобы не допустить ее обойти барьеръ. Поводъ надо отдавать только въ тотъ моментъ, когда она поднимается на прыжокъ. Если поводъ отдать раньше, то лошадь можетъ замяться или обойти барьеръ. Если опоздать отдачей повода, то можно не только задержать лошадь, но и помѣшать ей прыгнуть.

Участіе руки всадника при прыжкѣ лошади разлагается на: 1) поддержку лошади до момента подъема, 2) сдачу повода въ моментъ подъема и на моментъ, пока лошадь переносится черезъ барьеръ и 3) пріемъ лошади на трензель въ моментъ, когда она опускается на землю^[1].

Въ шенкеляхъ при прыжкѣ держать лошадь нужно для того, чтобы: 1) подать и поставить лошадь на прыжокъ, 2) наддать прыжокъ и подобрать лошади задъ, чтобы она не зацѣпила имъ за барьеръ и 3) поддержавъ задъ, въ моментъ когда онъ становится на землю, облегчить, а слѣдовательно поддержать этимъ и передъ. Кромѣ того шенкелями всадникъ удерживаетъ себя крѣпче въ сѣдлѣ.

Идти на барьеръ всадникъ долженъ смѣло. Отъ недостатка смѣлости и падаютъ, большею частью, на барьерѣ.

Многіе думаютъ, что лошадь чувствуетъ состояніе духа всадника. То, что дѣлается на душѣ у всадника, я полагаю лошадь чувствовать не можетъ, но что она чувствуетъ и чувствуетъ прекрасно — это нерѣшительность его, которая отражается на его шенкеляхъ и поводьяхъ. Волнуется всадникъ, нерѣшительны его шенкеля, не увѣрены поводья — не смѣло пойдетъ и

лошадь на барьеръ и наоборотъ. Когда ѣздокъ первый разъ идетъ на препятствіе, ему кажется, что онъ получитъ сильный толчекъ и желая удержаться въ сѣдлѣ онъ обыкновенно тянется. Толчекъ онъ дѣйствительно получаетъ но получаетъ именно отъ того, что тянется. На самомъ дѣлѣ надо поступать наоборотъ: въ моментъ прыжка отдать поводья и какъ можно глубже опуститься въ сѣдло. Шенкеля сами собой увеличиваютъ крѣпость и устойчивость посадки. Не всѣ лошади, какъ я сказалъ выше, прыгаютъ одинаково и прибѣгаютъ къ однимъ и тѣмъ-же пріемамъ. Иная лошадь отдѣляется отъ земли всѣми четырьмя ногами и переносится черезъ барьеръ, держась почти горизонтально. На такой лошади всаднику надо только сидѣть въ сѣдлѣ по отвѣсу (рис. 22).

Иная лошадь на прыжкѣ передъ держитъ выше зада, какъ бы подымаясь на дыбы. Всадникъ долженъ подавать корпусъ впередъ и подавать тѣмъ болѣе, чѣмъ выше вверхъ идетъ передъ лошади. Въ моментъ, когда лошадь ставитъ передъ на землю, всадникъ долженъ отдать корпусъ назадъ для того, чтобы, во первыхъ, по инерціи не полетѣть черезъ голову лошади, во вторыхъ, чтобы облегчить передъ ея, на который въ этотъ моментъ ложится тяжесть ея собственная и всадника и, въ третьихъ, чтобы глубже сѣсть въ сѣдло и въ случаѣ, если-бы передъ лошади не выдержалъ, то поддержать его (рис. 23, фиг. 1).

Если лошадь, переносясь черезъ барьеръ, такъ мало поднимаетъ передъ, что едва не цѣпляетъ за него передними ногами, а задъ держитъ вверхъ, какъ-бы лягаясь, то всадникъ долженъ подать корпусъ назадъ. Тяжесть отходитъ къ заду и переду лошади становится легче. При опусканіи зада лошади на землю сила инерціи посадитъ всадника въ сѣдло (рис. 23, фиг. 2).

Чѣмъ болѣе назадъ приходится отдавать корпусъ на прыжкѣ, тѣмъ болѣе надо подавать впередъ руки.

Если-бы поводья оказались все-таки коротки, то надо, ослабивъ пальцы, выпустить ихъ т. е. поводья въ должный моментъ на сколько нужно, а послѣ прыжка тотчасъ подобрать ихъ.

Скажу нѣсколько словъ о скачкахъ съ препятствіями и барьерныхъ (Hurdle). Во Франціи невѣжество жокеевъ относительно аллюровъ лошади изумительно. Рѣдко кто изъ нихъ знаетъ съ какой ноги идетъ подъ нимъ лошадь. Разговаривая, однажды, съ однимъ изъ знатоковъ скакового дѣла барономъ Фино, я изумлялся этому невѣжеству. «Жокеи скачутъ инстинктивно», отвѣтилъ онъ, «они не берутъ на себя труда размышлять». Чѣмъ сильнѣе тянетъ лошадь на барьеръ и прыгаетъ съ разгона, тѣмъ довольнѣе бываетъ жокей. На скачкахъ съ препятствіями, во Франціи обыкновенно идутъ тѣмъ-же ходомъ, какъ и на барьерныхъ. Это на первый взглядъ кажется опаснымъ, но жокеи утверждаютъ обратное и пожалуй они правы. Именно: если, идя на препятствіе умѣреннымъ ходомъ, лошадь зацѣпитъ и упадетъ, то жокей падаетъ подъ лошадь, и большею частью падаетъ несчастливо. Если лошадь упадетъ на препятствіи, идя на него полнымъ ходомъ, то жокея отбрасываетъ впередъ, и подобравъ руки и ноги въ комокъ онъ большею частью отдѣлывается пустяками. Въ Англіи наоборотъ, ѣздокъ передъ препятствіемъ задерживаетъ ходъ, дастъ лошади изготовиться. Прыжокъ выходитъ отчетливый.

Выиграть, если лошадь не упадетъ, по французской методѣ легче, но за то и легче сломать шею. Это скачка, очертя голову. Въ Англіи выработана умѣлая скаковая ѣзда и для нея существуетъ терминъ good horse manship.

Два жокея Hatchet и Andreus составляютъ исключеніе между французскими жокеями. Всматриваясь въ манеру скакать Hatchet, я все болѣе и болѣе убѣждаюсь въ томъ, что между ѣздой на кругу и въ полѣ

нѣтъ и не можетъ быть никакой разницы, что нѣтъ и не можетъ быть нѣсколькихъ системъ ѣзды, а возможна только одна, что эта единственная система примѣнима ко всякимъ частнымъ случаямъ, и что внѣ этой системы успѣхъ возможенъ только какъ случайность или какъ фокусъ. Hatchet на прыжкѣ сидитъ такъ плотно, что никогда не замѣтить просвѣта между нимъ и сѣдломъ. Корпуса назадъ онъ не подаетъ, но горбя спину, такъ глубоко опускается въ сѣдло, что какъ будто утопаетъ въ немъ. Руки Hatchet вытягиваетъ на половину длины ихъ, а поводья натянуты у него на столько, чтобы только чувствовать ими лошадь. Не видишь, но чувствуешь, что на прыжкѣ онъ сдаетъ поводья не руками только, но и пальцами. Лошадь подъ нимъ, на прыжкѣ, конечно вытягиваетъ шею, но корпуса его не тянетъ за собою ни на волосъ.

Обыкновенно говорятъ, что разъ лошадь должна упасть, то ничемъ ея не удержишь. Конечно, разъ лошадь промахнулась, то она должна упасть, но подъ однимъ жокеемъ она промахнется, а подъ другимъ нѣтъ. Большею частью не лошадь падаетъ, а роняетъ ее всадникъ. Какъ убѣдительный примѣръ привожу слѣдующее: «Въ Отейлѣ въ продолженіи одного сезона Hatchet на Boudres изъ одиннадцати скачекъ выигралъ девять. На обѣихъ проигранныхъ скачкахъ Boudres упалъ. Затѣмъ семь разъ Boudres скакалъ подъ другимъ, тоже очень извѣстнымъ жокеемъ. Три скачки Boudres выигралъ, а на каждой изъ четырехъ проигранныхъ онъ падалъ. Снова сѣлъ на Boudres Hatchet и выигралъ десять скачекъ подрядъ. Выходитъ: подъ хорошимъ жокеемъ Boudres упалъ четыре раза изъ семи, а изъ двадцати одной скачки, тотъ же Boudres, но подъ жокеемъ, выходящимъ изъ ряда вонъ, упалъ только два раза. Падалъ онъ каждый разъ, прыгая черезъ рѣчку, передъ трибунами ^[1].

Рисунокъ XXIII. Фиг. 1. Фиг. 2.

Своеобразно бралъ Hatchet послѣдній поворотъ на томъ же ипподромѣ. Поворотъ этотъ, какъ извѣстно, очень крутъ.

Hatchet шелъ, обыкновенно по внутренней сторонѣ и довольно сильно сдерживалъ лошадь. Другіе жокеи, обыкновенно, шли полнымъ ходомъ по наружной сторонѣ поворота. Въ то время, когда Hatchet урѣзывалъ кругъ и, хоть на нѣсколько мгновеній, давалъ лошади передохнуть, другіе увеличивали кругъ и гнали лошадей во весь махъ. На прямую выходили всѣ почти вмѣстѣ, но лошадь Hatchet, какъ находившаяся въ лучшихъ условіяхъ дыханія, обыкновенно выигрывала.

Лошадь всегда беретъ не ногами, но легкими — дыханіемъ.

Энергія Andreus ставитъ этого жокея внѣ всякаго сравненія. Одинъ разъ онъ уронилъ хлыстъ. Сорвалъ съ головы картузъ и сталъ имъ посылать лошадь. Уронилъ картузъ—началъ посылать правой рукой. Безъ преувеличиванія можно сказать, что онъ всю свою невѣроятную энергію, подходя къ столбу, какъ-бы передаетъ лошади.

XXVI. Гладкія скачки.

Не разъ приходилось мнѣ говорить о томъ, что всякій ѣздокъ — любитель-ли, наѣздникъ, берейторъ, или жокей должны точно знать, что они могутъ требовать отъ лошади. Обыкновенно полагаютъ, что на

на всякомъ прыжкѣ въ ширину, развить во всю посылъ. За нѣсколько метровъ до препятствія Boudres перемѣнилъ ногу, а жокей сталъ подымать ему голову вверхъ. «Ваша лошадь упадетъ», сказалъ я владѣльцу и дѣйствительно Boudres упалъ. Жокей задержалъ посылъ отчего неминуемо должно было послѣдовать паденіе.

скачкахъ этого не нужно и весьма ошибаются. И для скачекъ, какъ и для всякаго вида ѣзды, это правило остается незыблемымъ и побѣда дается тому, кто умѣетъ примѣнить его къ дѣлу.

Если на скачкѣ идутъ лошади одного уровня по силѣ и рѣзвости и между ними нѣтъ выдающагося скакуна, то побѣдитъ тотъ жокей, который знаетъ предѣльную скорость своей лошади (maximum ея) и правильно располагаетъ ея ходомъ. Вести лошадь надо въ такомъ поводу, чтобы давать ей только необходимую поддержку и тѣмъ ходомъ, которымъ она скакала въ послѣднемъ періодѣ тренировки. Maximum лошади т. е. высшее напряженіе рѣзвости ея, надо приберегать къ концу скачки. При соблюденіи этихъ условій, лошадь сохранитъ дыханіе въ продолженіи скачки и будетъ въ состояніи, подходя къ столбу, дать легко послѣдній ruch, отъ котораго и зависитъ успѣхъ. Въ подтвержденіе этой истины приведу случай съ Артидюкомъ, бывшій нѣсколько лѣтъ тому назадъ и памятный многимъ. Артидюкъ, три скачки подрядъ бралъ съ мѣста и велъ скачку ровнымъ ходомъ, но такимъ, что ни одна изъ скакавшихъ съ нимъ лошадей не могла къ нему подойти. На Дерби въ Шантильи, голову скачки взялъ Фра-Діаволо и Артидюкъ съ мѣста вступилъ съ нимъ въ борьбу. Не было еще пройдено и четверти круга, а рѣзавшіеся Артидюкъ и Фра-Діаволо шли уже въ maximum'ѣ. Скакавшій съ ними Литль-Дюкъ шелъ сзади. Три четверти круга жокей велъ его тѣмъ ходомъ, которымъ онъ скакалъ на тренировкѣ, не обращалъ вниманія на происходившую борьбу и берегъ силы своей лошади для конца скачки. Подходя къ столбу, онъ вызвалъ Литль-Дюка на предѣльную скорость, обошелъ обоихъ выдохшихся соперниковъ и выигралъ легко. Жокей Литль-Дюка примѣнилъ на практикѣ правило, о которомъ я говорилъ,

съумѣлъ сохранить грушу на случай жажды, т. е. запасъ силы и энергіи лошади до прихода къ столбу.

Жокею, который ведетъ скачку, очень трудно и вести скачку и отдавать себѣ отчетъ въ томъ, что лошадь его идетъ тѣмъ ходомъ, который ей по силамъ и, не уступая мѣста, вести ее на этомъ ходу. Если онъ перейдетъ предѣлъ, то лошадь его выдохнется и не будетъ въ состояніи дать послѣдній ruch. Если онъ будетъ сдерживать, то поводьями онъ будетъ давить на поясницу и скакательные суставы, слѣдовательно, будетъ утомлять ихъ, а на скачкѣ этими-то суставами лошадь и беретъ напрягая ихъ во всю, въ послѣдніе моменты борьбы. Если присмотрѣться къ ѣздѣ выдающихся жокеевъ, то увидишь, что всѣ они обыкновенно выигрываютъ у самаго столба, т. е. выходитъ, что жокей знаетъ предѣльную скорость своей лошади и соотвѣтственно ей ведетъ скачку. Онъ имѣетъ возможность судить о томъ, въ состояніи-ли его соперники выдержать ходъ, который они взяли со старта, въ состояніи-ли его лошадь прибавить скорость. Въ Шантильи мнѣ пришлось видѣть, какъ жокей Уатсъ очень ловко и съ такимъ-же успѣхомъ, какъ жокей Литль-Дюка, примѣнилъ къ дѣлу это правило. Было это на скачкѣ съ тяжелымъ вѣсомъ. Лошади несли восемьдесятъ киллограммовъ. Изъ скакавшихъ лошадей больше всѣхъ подходила для тяжелаго вѣса всеобщая фаворитка Аталанта. Уатсъ ѣхалъ на Луи д'Оръ. Со старта онъ повелъ его нормальнымъ ходомъ и не гнался за другими. Первое время онъ шелъ на двѣсти метровъ позади, но все-таки хода не прибавлялъ. Когда другія лошади стали выдыхаться и замедлять ходъ, Уатсъ, сохранившій запасъ силъ Луи д'Ора, выдвинулъ его и не доходя нѣсколькихъ метровъ до столба, побилъ Аталанту. Уатсъ тоже побѣдилъ, благодаря тому, что вѣрно оцѣнилъ настоящій ходъ своей лошади и силы ея.

Еще одинъ примѣръ умѣлой ѣзды показалъ Ф. Арчеръ на Парадоксѣ на grands prix de Paris. Арчеръ ни на одно мгновеніе не измѣнилъ своему обычному хладнокровію, таланту и тонкой ѣздѣ. Пошелъ онъ со старта въ хвостѣ, а затѣмъ, поровнявшись со своимъ единственнымъ соперникомъ, недавнимъ побѣдителемъ Дерби въ Шантильи Reluisant, пошелъ съ нимъ рядомъ. Когда Reluisant прибавилъ хода и пошелъ въ своемъ maximum'ѣ, Арчеръ прибавилъ хода и Парадоксу и хотя и могъ обойти соперника, но, все-таки продолжалъ идти съ нимъ рядомъ для того, чтобы узнать навѣрно, что онъ можетъ еще дать. Только у самаго столба онъ выдвинулъ Парадокса и выигралъ на одну голову.

Но успѣхи Арчера еще не даютъ полнаго понятія о его чудной ѣздѣ. Что главнымъ образомъ дѣлало изъ него великаго мастера своего дѣла, это его манера сидѣть въ сѣдлѣ, манера которую онъ не измѣнялъ отъ начала и до конца своей скачки. Сидѣлъ онъ въ сѣдлѣ по отвѣсу, на длинныхъ стременахъ и такъ глубоко, что даже, когда онъ поднимался на стременахъ, то и тогда не было видно просвѣта между нимъ и сѣдломъ. Посадка его составляла полный контрастъ со смѣшной посадкой большинства жокеевъ, которые въ утрировкѣ доходятъ до того, что между ихъ ягодицами и сѣдломъ можно поставить шляпу ^[1]. Арчеръ сидѣлъ какъ берейторъ и какъ берейторъ велъ лошадь въ шенкеляхъ и поводьяхъ. Арчера обвиняли, но совершенно неосновательно, что будто-бы онъ на скачкахъ на короткой дистанціи, срывалъ стартъ, т. е. пускалъ свою лошадь раньше другихъ. Обыкновенные

жокеи въ моментъ, когда стартеръ опускаетъ флагъ, отдаютъ поводья и лошади пускаются, какъ каждая изъ нихъ можетъ, а то и какъ захочетъ. Арчеръ не оставлялъ ничего случаю, а велъ лошадь въ своей власти, какъ берейторъ. Подводя лошадь къ старту, онъ всегда держалъ ее въ шенкеляхъ и въ моментъ сигнала сильнымъ посыломъ ихъ, сразу ставилъ ее на полный ходъ. Выходило, что онъ шелъ уже полнымъ ходомъ тогда, когда противники его еще разбирались мѣстами.

Изъ этихъ примѣровъ видно, что всѣ виды ѣзды основаны на однихъ и тѣхъ-же началахъ и что знаніе и искусство ѣзды такъ-же необходимы жокею, какъ и всякому ѣздоку.

Искусство ѣзды сводится къ тремъ понятіямъ: здравому смыслу, умѣнью владѣть шенкелями и умѣнью владѣть поводьями.

XXVII. Охотничья лошадь.

Должна-ли охотничья лошадь быть особенной породы? Нѣтъ. Но выбирать лошадь для охоты надо изъ числа самыхъ лучшихъ, во всѣхъ отношеніяхъ, лошадей. Тому, кто хочетъ хорошо снарядить себя для охоты, совѣтую выбирать лошадь изъ рожденныхъ, выросшихъ и выдержанныхъ въ той мѣстности, гдѣ онъ собирается охотиться. Природныя свойства и способности лошади вырабатываются климатическими и топографическими условіями мѣстности. Если поставить лошадь въ чуждыя для нея условія мѣстности и климата, то она свои природныя достоинства утратитъ, а достоинствъ, которыми одарены лошади новой для нея страны, не пріобрѣтетъ.

Чудная маленькая пиренейская лошадь у себя дома ловка, пріемиста, на всякой мѣстности изумитель-

но вѣрна на ходу и въ высшей степени вынослива. Для охоты въ полѣ нельзя найти лучшей и болѣе пріятной лошади, но переведите ее въ Римъ или Вандею и она очень быстро потеряетъ многія изъ своихъ достоинствъ. Тоже самое должно сказать относительно всѣхъ породъ лошадей.

Для охоты всегда и вездѣ годится только одинъ, такъ называемый, англійскій «hunter», и только онъ одинъ, въ какія-бы условія мѣстности не былъ поставленъ, вездѣ сохраняетъ свои достоинства. Гентеръ всегда очень высокъ по крови, хотя складомъ и не подходитъ къ скаковой лошади, такъ какъ онъ низокъ на ногахъ. (Скаковыхъ лошадей стараются выгонять въ ноги и длину). Въ гентерѣ главнымъ образомъ обращаютъ вниманіе на поясницу и скакательные суставы ^[1].

Начинаютъ выѣздку гентера, въ возрастѣ трехъ съ половиною лѣтъ, т. е. позднѣе чѣмъ чистокровной, и выѣзжаютъ въ продолженіи одного или полутора года ^[2].

Цѣна гентера зависитъ не только отъ того, какъ онъ прыгаетъ, но отъ того каковы пріемы и характеръ его прыжка, соотвѣтственно роду препятствій. Черезъ обыкновенную изгородь т. е. незначительное препятствіе гентеръ долженъ прыгать спокойно и безъ всякихъ усилій. Прыгая черезъ высокое и крѣпкое

препятствіе, гентеръ долженъ сжаться, напречь всѣ свои силы, прыгнуть прямо, вѣрно, но всетаки не торопясь и спокойно. Прыжокъ черезъ болѣе или менѣе широкую рѣчку долженъ имѣть совершенно иной характеръ. Гентеръ долженъ вытянуть голову и шею смѣло, но легко взять упоръ на поводъ, растянуться и лихо, весело, какъ-бы радуясь, устремиться на прыжокъ. Одно въ гентерѣ плохо—онъ слишкомъ дорогъ. За обыкновеннаго хорошаго прыгуна платятъ отъ семи до восьми тысячъ франковъ, а за выдающагося цѣна доходитъ отъ двѣнадцати до пятнадцати тысячъ. Денегъ много, но опять скажу, гентеръ единственная лошадь, на которой можно охотиться во всѣхъ странахъ свѣта. Вездѣ, кромѣ Англіи, принято покупать для охоты возможно дешевыхъ лошадей. На охотничью лошадь смотрятъ, какъ на лошадь, заранѣе обреченную въ жертву разнымъ случайностямъ, которая слѣдовательно недолговѣчна и которую все равно скоро придется замѣнить другой. Мнѣ кажется, что такой расчетъ, заранѣе наверстывать будущіе убытки, очень ошибоченъ. Англичане знаютъ цѣну деньгамъ, почему скорѣе скупятся на расходы по покупкѣ экипажныхъ лошадей, но не жалѣютъ денегъ на охотничьихъ. Англичанинъ дорого цѣнитъ свою жизнь. На охотѣ онъ ввѣряетъ ее своей лошади, а потому и не останавливается передъ цѣной за нее.

Но за деньги лошадь не купить.

Часто приходится слышать такого рода отзывы: Господину Х. везетъ въ лошадяхъ, всѣ онѣ удачны, а г. Z. никакъ не можетъ напасть на хорошую лошадь. Будьте увѣрены, что удача тутъ не причемъ, но что у г. Х. большей частью лошади хороши, потому что навѣрно онъ знаетъ въ нихъ толкъ и умѣетъ ими пользоваться въ мѣру, что умѣніе его не только не умаляетъ его энергіи и смѣлости въ ѣздѣ, но напротивъ даетъ ему всѣ средства проявлять эти качества.

Можетъ быть г. Z. тратитъ и очень много денегъ на покупку лошадей, но навѣрно онъ самъ посредственный ѣздокъ, не знаетъ лошади, не знаетъ чего и какъ можно отъ нея потребовать.

Еще разъ позволяю себѣ повторить совѣтъ: для охоты берите самую прочную и самую лучшую во всѣхъ отношеніяхъ лошадь.

У Англичанъ существуетъ пословица, по моему, не совсѣмъ основательная: «Hacking is art ^[1], hunting is pluck» (ѣздить верхомъ — искусство; охотиться верхомъ — неустрашимость). Конечно, на охотѣ требуется отъ ѣздока болѣе смѣлости, такъ какъ приходится неожиданно преодолѣвать разныя препятствія, да и аллюръ на охотѣ живѣе, но одна смѣлость не можетъ замѣнить «art», т. е. искусства ѣзды. Я думаю, что тамъ, гдѣ опасности представляется больше, искусство ѣзды является еще болѣе необходимымъ. Гдѣ-бы и какъ ни ѣздить, на прыжкѣ-ли, на охотѣ, на скачкѣ, прежде всего надо умѣть ѣздить.

XXVIII. Кавалерійская лошадь ^[2]

Въ моей книгѣ я поставилъ себѣ задачею изслѣдовать всѣ виды верховой ѣзды и соотвѣтственной имъ выѣздки. До сихъ поръ я разсмотрѣлъ только два ви-

да ѣзды — ѣзду любителя, какъ предметъ роскоши и спорта.

Назначеніе верховой лошади не ограничивается только удовлетвореніемъ требованій спорта и ѣзды любителя — лошадь составляетъ, главнымъ образомъ, одинъ изъ важнѣйшихъ элементовъ вооруженной силы государства, одно изъ орудій войны. Оружіе это надо умѣть выбрать, знать какъ его подготовить соотвѣтственно его назначенію, а также и умѣть имъ владѣть. Послѣднія войны доказали, что кавалеріи суждено въ будущемъ стать родомъ оружія, рѣшающимъ исходъ компаніи. Всѣ государства постоянно увеличиваютъ ея численность и стараются придать ей, какъ можно больше силы. Да будетъ мнѣ позволено сказать нѣсколько словъ о строевой лошади ^[1].

Главныя и исключительныя качества, которыя должны быть присущи строевой лошади — это, прочность и

выносливость. Отъ строевой лошади нельзя требовать тонкихъ манежныхъ движеній и заученныхъ аллюровъ. Она должна возить солдата, но возить его вѣрно и служить какъ можно дольше. Стоить она въ покупкѣ должна не дорого, такъ какъ покупная цѣна ея увеличивается накладными расходами до момента поступленія ея на службу. Лошадь, за которую заплочено тысячу франковъ, содержится въ продолженіи года въ депо и въ моментъ поступленія въ строй, стоитъ государству уже 2000 франковъ. Я не намѣренъ затрагивать вопросовъ спеціально военнаго или финансоваго характера, но разсуждаю, какъ homme be cheval, т. е. какъ человѣкъ близко знакомый съ лошадью. Говоря о строевой лошади надо принимать одновременно въ соображеніе качества, которыми она должна обладать и цѣну, которую она должна стоить. Если-бы я останавливался только на вопросѣ о качествахъ лошади, то изслѣдованіе мое не могло-бы имѣть практическаго значенія. Способъ ремонтированія кавалеріи (французской) извѣстенъ. Ремонтныя комиссіи разъѣзжаютъ по раіонамъ производства лошадей, осматриваютъ трехъ и четырехлѣтковъ и покупаютъ годныхъ для строя. Время объѣздовъ комиссій извѣстно, почему барышники, особенно заграничные, имѣя возможность платить дороже заблаговременно забираютъ все лучшее.

Комиссіямъ приходится выбирать изъ остатковъ. Лошадь четырехъ лѣтъ считается для службы слишкомъ молодой ^[1], почему купленныхъ лошадей отправ-

ляютъ въ депо или помѣщаютъ на кормъ къ землевладѣльцамъ.

Оставляя другія стороны вопроса, остановлюсь пока на возрастѣ лошади. Принято считать, что лошадь моложе пяти лѣтъ для работы не годится. Это положеніе стало принципомъ, вошло въ традицію. Тѣмъ не менѣе я рѣшаюсь затронуть эту традицію и пробую доказать, что она является заблужденіемъ, что принципъ ошибоченъ и вытекающая изъ него система вредна. Ждать съ лошадью до пяти лѣтъ, приготовляя ее въ продолженіи цѣлаго года для службы въ строю, значитъ тратить напрасно дорогое время, накладывать на нее непроизводительный расходъ и ко всему этому еще и портить ее. За время пребыванія въ депо или на корму у землевладѣльца, лошадь не получаетъ ни должнаго корма, ни должнаго движенія, отчего не только не развивается и не крѣпнетъ, но напротивъ, атрофируется. Правильная и хорошо кормленная и работанная лошадь ^[1], къ тремъ съ половиной годамъ должна настолько сложиться и окрѣпнуть, что съ нею вполнѣ безопасно можно приступать къ подготовительнымъ и послѣдовательнымъ упражненіямъ для выѣздки. Въ четыре года она можетъ быть уже выѣзжана настоящимъ образомъ и поставлена въ строй. За нѣсколько мѣсяцевъ службы въ строю, лошадь втянется въ работу и станетъ выносливою. Если-бы кавалерія порвала съ рутиной и приняла разумную систему корма и выѣздки, то она выработала-бы, такую лошадь въ возрастѣ четырехъ съ половиной лѣтъ, съ которой не могла-бы сравняться современная строевая лошадь шести и болѣе лѣтъ. Но откуда взялось убѣжденіе, что лошадь моложе пяти лѣтъ не годится для строевой службы? Какъ люди,

стоящіе лицомъ къ лицу съ дѣломъ ремонтированія, между которыми есть много выдающихся личностей, могли допустить и признать за правило такое ошибочное представленіе! Думаю, что дѣло заключается въ слѣдующемъ: лошади пяти лѣтъ, поступающія въ ремонтъ обыкновенно слабы и для службы не годны, почему, вывели заключеніе, что въ этомъ возрастѣ онѣ въ другомъ положеніи быть не могутъ, слѣдовательно и брать ихъ на службу еще рано. Между тѣмъ опытъ съ давнихъ поръ доказываетъ, что если молодую лошадь достаточно кормить и давать ей соотвѣтственное движеніе, то въ 3 года она можетъ проявлять полное развитіе силъ и быстроты ^[1].

Возьмемъ для примѣра нормандскихъ полукровныхъ лошадей. Принято считать, что лошади этой породы складываются позднѣе лошадей всѣхъ другихъ французскихъ породъ, что раньше шести лѣтъ онѣ не развиваются и не выказываютъ своихъ качествъ. Полукровныхъ лошадей въ Нормандіи выводятъ въ большемъ количествѣ.

Жеребятъ сортируютъ на три категоріи, принимая въ соображеніе главнымъ образомъ: происхожденіе, складъ и надежду на будущее, которую подаетъ каждый изъ нихъ.

Вотъ эти категоріи:

1. Рысаки, которыхъ назначаютъ для ипподрома.

2. Лошади цѣнныя и предназначенныя для рынка ^[1].

3. Лошади для ремонта.

Рысаковъ въ два съ половиною года начинаютъ постепенно выдерживать. Къ тремъ годамъ они обыкновенно даютъ полный ростъ, достигаютъ полнаго развитія склада и силы и бѣгутъ на ипподромахъ. Самыя большія дистанціи и самые цѣнные призы, назначаются для состязаній трехлѣтокъ.

Въ настоящее время дистанцію въ четыре тѣсячи метровъ рысаки проходятъ въ шесть съ половиной минутъ. Есть призы и на шесть тысячъ метровъ, но идутъ на нихъ только выдающіяся лошади. Въ періодъ тренировки и во время бѣговъ рысаку приходится развивать такое напряженіе силъ, какое только возможно требовать отъ лошади ^[2].

Лошадь второй категоріи т. е. дорогая, въ трехлѣтнемъ возрастѣ представляетъ изъ себя еще жеребен-

ка. Она въ разладѣ, формы ея едва намѣчены. Къ четыремъ годамъ, а то и къ четыремъ съ половиной, такая лошадь начинаетъ входить въ ростъ, обрисовывается ея мускулатура и она становится годной для легкой работы. У барышниковъ всегда имѣются на готовѣ лошади этаго возраста, жирныя, лоснящіяся. Въ этомъ видѣ лошади эти предлагаются покупателю невзыскательному или такому, который имѣетъ возможность ждать ихъ полнаго развитія.

Лошади этой-же категоріи, но менѣе цѣнныя, поступаютъ на удовлетвореніе требованій рынка. Лошади третьей категоріи, т. е. предназначаемыя въ ремонтъ, въ трехлѣтнемъ возрастѣ не имѣютъ никакой цѣны. Въ комиссію лошадей представляютъ въ возрастѣ отъ трехъ до четырехъ лѣтъ. Приводятъ ихъ раскормленными. Овесъ, который онѣ получаютъ за нѣсколько времени передъ приводомъ, бичъ и имбиръ придаютъ имъ нѣкоторое подобіе энергіи. На самомъ дѣлѣ, у лошади нѣтъ ни мускуловъ, ни кости, ни хода. Если ее не подбадривать бичемъ, то она распускается и ложится на передъ. Ни для какого дѣла она не годна. Лошади этихъ трехъ категорій принадлежатъ однако къ одной породѣ и имѣютъ почти одно и то-же происхожденіе. Между тѣмъ лошади первой категоріи въ три года совершенно складываются, выносятъ выдержку и бѣга,—т. е. самую трудную работу. Лошади второй категоріи въ четыре съ половиной года, едва годятся для легкой работы. Лошади третьей категоріи въ четыре года не годятся ни для какой работы, не имѣютъ ни мускуловъ, ни силы и требуютъ особаго ухода и времени, чтобы набраться силъ и развить мускулатуру.

Въ чемъ-же заключается причина такой разницы?

Неужели природа спѣшитъ развитіемъ однѣхъ и задерживаетъ развитіе другихъ? Неужели болѣе красивая и рѣзвая лошадь складывается скорѣе, чѣмъ

лошадь той-же породы, но не обладающая этими качествами?—Нисколько. Вся разница происходитъ отъ того, что къ каждой категоріи прилагаются совершенно различныя системы воспитанія.

Конечно, формы—движенія и способности у каждой лошади различны, но если-бы всѣхъ лошадей той-же породы выдерживали одинаково, то всѣ онѣ росли, складывались и развивались-бы тоже одинаково и въ трехлѣтнемъ возрастѣ были-бы годны для всякой работы.

Доказательство этому положенію представляетъ полукровный рысакъ. Въ три года онъ бѣжитъ, т. е. выноситъ работу, съ которой не можетъ сравнится работа ни обыкновенной верховой, ни строевой лошади. Тѣмъ не менѣе работу эту онъ выноситъ долго, не портится и не разрушается преждевременно.

Все дѣло заключается въ томъ, что рысака выращиваютъ какъ чистокровную лошадь, т. е. съ молоду хорошо кормятъ и методически упражняютъ въ движеніи.

Не каждая чистокровная лошадь становится скакуномъ, но всѣхъ чистокровныхъ лошадей воспитываютъ для скачекъ.

Со дня рожденія за ними ухаживаютъ и кормятъ соотвѣтственно тѣмъ усиліямъ, которыя онѣ впослѣдствіи должны будутъ напрягать. Съ первыхъ дней уже подъ матками онѣ перебираютъ овесъ. Въ восемь мѣсяцевъ они получаютъ по шести литровъ въ день, въ полтора года ихъ берутъ на конюшню, сильно кормятъ и начинаютъ тренировать, а въ два года онѣ уже скачутъ на спеціальныхъ скачкахъ.

Полукровныхъ рысаковъ назначаемыхъ на бѣга воспитываютъ такимъ-же способомъ, но такъ какъ они бѣгутъ въ трехлѣтнемъ возрастѣ, то съ выдержкой ихъ менѣе спѣшатъ.

Человѣкъ, давая лошади обильный кормъ и упраж-

няя ее послѣдовательно въ движеніи помогаетъ природѣ.

Отсутствіе достаточнаго количества корма, въ воспитаніи лошадей другой категоріи, приводитъ къ тому, что работа природы задерживается и развитіе ихъ останавливается. Лошадь растетъ быстро. Костякъ, мускульная система и масса ея объемисты.

Для того, чтобы этотъ могучій организмъ могъ быстро расти ему необходимъ хорошій и обильный кормъ, а для того, чтобы онъ въ то-же время могъ и развиваться, ему необходимо послѣдовательное и правильное движеніе. При отсутствіи необходимаго, по качеству и по количеству корма, организмъ долженъ расти за счетъ самаго себя и очевидно будетъ становиться лимфатическимъ, малокровнымъ.

Нормандскихъ жеребятъ, за исключеніемъ тѣхъ, которыхъ назначаютъ на ипподромы, обыкновенно не кормятъ, оставляютъ ихъ на подножномъ корму безъ движенія. При воспитаніи ихъ имѣется въ виду только дешевизна содержанія.

Иначе, впрочемъ, и не можетъ быть, такъ какъ воспитаніе жеребятъ представляетъ изъ себя ремесло.

Подъ вліяніемъ водянистаго корма и бездѣйствія лошадь задерживается въ развитіи во всѣхъ отношеніяхъ. Растетъ она медленно, кости ея крѣпнутъ поздно и мускулы не вырабатываются. Входя въ возрастъ, лошадь не только не крѣпнетъ, но, напротивъ, скудѣетъ и разрушается очень скоро. Въ три года лошадь только еще отстаетъ въ развитіи, а въ четыре и особенно въ пять лѣтъ она уже въ конецъ худосочна. Эту больную лошадь приходится «пересоздавать», надо ставить ее въ такія условія существованія, которыя представляютъ изъ себя уже леченіе ослабленнаго организма. Я увѣренъ, что и этимъ достигается немногое и что лошадь хотя и перевоспитанная, но слишкомъ поздно, никогда не можетъ стать настоящею хо-

рошею лошадью. Не такою являлась-бы она, если-бы съ раннихъ лѣтъ получала другое воспитаніе. Чѣмъ дольше ждать съ лошадью, тѣмъ содержаніе ея становится продолжительнѣе, слѣдовательно дороже. Такъ для поправки трехлѣтка, достаточно нѣсколькихъ мѣсяцевъ, а для той же поправки четырехъ, особенно пятилѣтка, требуется цѣлый годъ, а иногда и болѣе. Оно и понятно: лошадь страдала слишкомъ долго отъ лишеній. Анемія развилась въ ней въ сильной степени и общее оскудѣніе обратилось уже въ органическое. Большую смертность среди жеребятъ нужно отнести только къ ихъ малокровію. Дряблость и вялость ихъ, происходящія отъ недостатка корма въ періодъ роста, дѣлаютъ ихъ неспособными бороться съ припадками какой либо болѣзни или противъ какой либо случайности. По той-же причинѣ проявляются между жеребятами и тянутся долго болѣзни худосочія, какъ-то: затяжной мытъ, безпричинная и безъ видимыхъ признаковъ хромота. Болѣзни эти приписываютъ не истинной причинѣ, т. е. худосочію, но считаютъ ихъ спутникомъ молодого возраста. Если воспитывать, какъ слѣдуетъ, то молодая лошадь всегда будетъ здорова и сильна и напротивъ при недостаткѣ корма и движенія она становится лимфатическою и худосочною.

Въ Нормандіи сѣютъ овесъ въ меньшемъ, сравнительно съ другими провинціями, количествѣ. Получаютъ его одни рысаки, а молодыя лошади другихъ сортовъ не видятъ его совсѣмъ. Вслѣдствіе этого нормандскія лошади сыры, лимфатичны и складываются поздно.

При такомъ кормѣ порода должна бы неминуемо и быстро выродиться, но этого не случается только потому, что въ производители берутъ всегда рысаковъ. Рысаки, которыхъ воспитываютъ и содержатъ, какъ слѣдуетъ, до нѣкоторой степени исправляютъ въ потомствѣ сырость и лимфатичность матокъ, которыя голодаютъ съ раннихъ лѣтъ.

Рысаки не представляютъ изъ себя исключенія изъ породы. Не какъ исключеніе могутъ они въ трехлѣтнемъ возрастѣ достигать полнаго развитія склада и силы. Блестящіе экземпляры получаютъ извѣстность, но рядомъ съ ними есть много рысаковъ средней руки, которые бѣгутъ на мелкихъ ипподромахъ. Сойдя съ бѣговъ, они продолжаютъ отлично служить. Большею частью, они кромѣ бѣга ни по формамъ, ни по складу не выдѣляются изъ массы и не могутъ обратить на себя вниманія. Какъ блестящіе, такъ и скромные рысаки ни сколько нескороспѣлы по породѣ. Ускорили ихъ развитіе кормъ и уходъ. Отсутствіе того и другого задерживаетъ развитіе лошадей другихъ сортовъ той же самой породы. Лошадь всѣхъ мѣстностей Франціи, по природѣ своей, къ тремъ съ половиной годамъ можетъ достичь почти полнаго развитія роста и силы, совершенно достаточныхъ для того, чтобы ее можно было уже брать въ выѣздку. Обратное явленіе происходитъ отъ того, что во время роста лошади не видятъ нужнаго корма и не получаютъ нужнаго движенія. Въ прежнія времена берейтора считали за правило не начинать выѣздку высшей школы съ лошадью моложе (7) семи лѣтъ. Долгое время держался и я этого обычая. Чѣмъ болѣе приглядывался я къ скачкамъ, тѣмъ болѣе поражался тѣмъ, что я видѣлъ. Самыя серьезныя и самыя трудныя испытанія приходятся въ Епсомѣ, Шантильи Отейлѣ и Лоншанѣ, на долю трехлѣтокъ ^[1].

Бросалось мнѣ въ глаза, что выѣздка не требуетъ отъ лошади и десятой доли тѣхъ усилій, которыхъ требуютъ отъ нея выдержка и скачка. Исходя изъ по-

ложенія: «тотъ, кто можетъ многое—можетъ и меньшее», я вывелъ заключеніе, что, если лошадь въ трехлѣтнемъ возрастѣ можетъ выносить выдержку, то она можетъ и гораздо легче, вынести выѣздку. Теперь выводъ этотъ мнѣ кажется очень простъ и ясенъ, но въ первое время я не довѣрялъ правильности моихъ посылокъ и не рѣшался остановиться на этомъ выводѣ. Такъ сильно обаяніе установившагося взгляда. Знатоки и спеціалисты того времени, слушая мои разсужденія, пожимали плечами и смотрѣли на меня, какъ на сумасшедшаго. Жизнь научила меня понимать, что всякое нововведеніе имѣетъ такую участь.

Тѣмъ не менѣе, я рѣшился произвести опытъ. Началъ я выѣзжать лошадь четырехъ лѣтъ, но до этого возраста хорошо содержанную. Въ выѣздкѣ она оказалась такою же сильною, какъ и другія мои лошади (7-8) семи, восьми лѣтъ, но болѣе гибкою, чѣмъ онѣ. Ободренный удачей, я повторилъ опытъ съ трехлѣтней лошадью и успѣхъ получился такой-же. Съ тѣхъ поръ я выѣздилъ болѣе двадцати чистокровныхъ трехлѣтокъ. Всѣ они оказывали лучшіе и болѣе скорые успѣхи, чѣмъ лошади старшихъ возрастовъ. Я еще расширилъ опытъ съ цѣлью опредѣлить предѣлъ требованій выѣздки, которыя могутъ быть предъявлены безъ вреда для нея, еще болѣе молодой лошади. Я началъ выѣзжать въ двухлѣтнемъ возрастѣ чистокровную кобылу Висконъ, отъ Вермута и Винегретъ ^[1]. Къ тремъ годамъ она была выѣзжана для катанія, для высшей ѣзды и на препятствія и получила медаль на concours hyppique. Ей теперь семь лѣтъ. Она вполнѣ здорова, свѣжа и не имѣетъ ни одного налива. Я могъ-бы ука-

зать много другихъ примѣровъ, но думаю, что этого одного достаточно. Путемъ опыта дошелъ я до убѣжденія, что всякую лошадь, воспитанную должнымъ образомъ, въ три съ половиною года можно брать въ выѣздку и выдержку; что выѣздка, въ этомъ возрастѣ, является для лошади необходимымъ и своевременнымъ физическимъ упражненіемъ; что, выѣздка, въ этомъ возрастѣ, не только не портитъ лошади, не изнашиваетъ ее, но, напротивъ, укрѣпляетъ какъ отдѣльныя части ея тѣла, такъ и весь организмъ, развиваетъ и пріучаетъ ее пользоваться всѣми ея силами.

Въ трехъ съ половиною лѣтнемъ возрастѣ лошадь болѣе гибка, чѣмъ лошадь пяти лѣтъ. Выѣздкѣ трехлѣтки поддаются легче, такъ какъ большею частью онѣ еще не успѣваютъ пріобрѣсти дурныхъ привычекъ, которыя всегда являются съ годами. Порождаются и развиваются они тѣмъ болѣе, чѣмъ болѣе лошадь знакомится съ неловкостью и грубостью человѣка. Чѣмъ дольше лошадь предоставлена самой себѣ, тѣмъ болѣе укореняется въ ней привычка лежать на плечахъ и тѣмъ болѣе задъ отстаетъ въ развитіи отъ переда. Трехлѣтка легче пріучить держаться какъ должно, т. е. равномѣрно на всѣхъ четырехъ ногахъ. Такая подготовка имѣетъ большое значеніе, такъ какъ во все время выѣздки необходимо, чтобы лошадь держалась въ равновѣсіи.

Лошадь не должна сидѣть ни на переду, ни на заду. Ея собственная тяжесть и тяжесть всадника должны лежать ровно на томъ и на другомъ. Только при соблюденіи этого условія лошадь можетъ быть легка, поворотлива, служить долго, не портиться и не разрушаться. Лошадь, не вѣрно поставленная и долго не вѣрно ходившая, пріобрѣтаетъ разные пороки склада, которые почти невозможно исправить. Напримѣръ, если лошадь долго ходила на переду (что чаще всего встрѣчается), то передъ ея обыкновенно вслѣдствіе пе-

реутомленія, расшатывается и слабѣетъ, а задъ отъ недостаточной работы атрофируется, дряхлѣетъ, теряетъ силу и энергію движенія. Лошадь, спущенная на передъ, движется тяжело, а при перемѣнѣ направленія, при малѣйшей невѣрности шага, часто падаетъ.

Вообще части тѣла, которыя, работаютъ черезъ мѣру, слабѣютъ и скоро разрушаются. Только этимъ и можно объяснить то громадное количество брака, который выранжировываютъ ежегодно изъ эскадроновъ. Лошадей бракуютъ въ такомъ возрастѣ, въ которомъ онѣ должны бы еще служить и служить.

Поэтому главная задача выѣздки и заключается въ томъ, чтобы поставить лошадь въ равновѣсіе. Такъ какъ никто не станетъ спорить противъ того, что выѣзжать лошадь трехъ съ половиной лѣтъ легче, чѣмъ пятилѣтнюю, то и съ этой точки зрѣнія выгоднѣе брать для выѣздки лошадь въ этомъ возрастѣ.

Никакія теоріи и умозрительные выводы не даютъ отвѣта на вопросъ: можетъ ли лошадь въ три съ половиною года выдержать выѣздку. Разрѣшаютъ его опытъ и факты и разрѣшаютъ въ положительномъ смыслѣ. Полукровныхъ лошадей въ два съ половиною года берутъ въ скаковую выдержку и въ три года онѣ достигаютъ такого развитія, что въ этомъ возрастѣ скачутъ. Работа и усилія лошади во время шести мѣсяцевъ выдержки и бѣговъ въ двадцать, сто разъ серьезнѣе работы и усилій, которыхъ требуетъ умѣренная и несложная выѣздка строевой лошади.

Все мною сказанное выше приводитъ къ тому, въ чемъ я глубоко убѣжденъ, что надо покупать ремонтную лошадь въ возрастѣ трехъ съ половиною лѣтъ. Къ тремъ съ половиной годамъ успѣваютъ доразвиться даже лошади туго спѣющихъ породъ и такія, которыя благодаря дешевой выдержкѣ, всегда запаздываютъ въ ростѣ и развитіи.

Ремонтная лошадь четырехъ съ половиной и пяти лѣтъ такова, какая она есть теперь оттого, что раньше ее не кормили и не давали движенія. Я не ошибаюсь, утверждая, что эти лошади были лучше въ трехлѣтнемъ возрастѣ, такъ какъ голодали только три года, а не пять лѣтъ. Водянистый, разрыхляющій кормъ, который онѣ получали, былъ уже не достаточенъ имъ и для организма ихъ моложе трехлѣтняго возраста. Тотъ же кормъ въ послѣдующіе два года становится для нихъ уже прямо разрушительнымъ, такъ что лошадь за это время не только не выигрываетъ, но даже проигрываетъ. Сколько-бы не платило правительство, какія-бы преміи оно не выдавало, но производитель никогда не будетъ кормить лошадь, если онъ долженъ держать ее у себя до пяти лѣтъ. Не будетъ онъ кормить ее потому, что это ему не выгодно.

Дѣло обстояло-бы совсѣмъ иначе, если-бы коннозаводчикъ могъ представлять въ комиссіи лошадей въ трехлѣтнемъ возрастѣ. Коневодство есть коммерческое предпріятіе. Чѣмъ раньше уходитъ съ рукъ продуктъ, тѣмъ оно становится прибыльнѣе. Зная, что всякая лошадь, хорошо выдержанная до трехъ лѣтъ, будетъ отъ него принята, заводчикъ приложитъ все стараніе и будетъ помогать развитію ея. Продавая трехлѣтка даже дешевле, чѣмъ теперь пятилѣтка, коннозаводчику будетъ выгоднѣе увеличить расходы по содержанію ея на короткое время, чѣмъ растягивать дешевое содержаніе на долгое время. Заводчикъ былъ-бы принужденъ улучшить содержаніе, такъ какъ въ противномъ случаѣ лошадь останется у него на рукахъ. Никакія уловки при продажѣ трехлѣтка не помогутъ. Лошадь должна имѣть установленный ростъ, а ростъ только и даетъ хорошее содержаніе. Покупая лошадей въ три года, правительство не будетъ встрѣчать конкуренціи барышниковъ. Барышникъ покупаетъ лошадь съ цѣлью перепродать ее какъ можно скорѣе,

но въ три года она еще не годна ни для какой работы и требуетъ ухода и выѣздки еще впродолженіи по крайней мѣрѣ цѣлаго года.

Въ настоящее время купленную для ремонта лошадь отдаютъ на прокормъ землевладѣльцамъ или отправляютъ въ депо. И тутъ и тамъ лошадь становится въ лучшія условія, чѣмъ у eleveur'овъ (промыслъ выкармливать купленныхъ жеребятами лошадей), но все-таки условія эти недостаточны для должнаго ея развитія, а землевладѣльцу къ тому-же и не разсчетъ содержать ее какъ слѣдуетъ. Лошадь за это время не поправляется настолько, насколько слѣдовало-бы, а правительство теряетъ полтора года на ожиданіе.

Я полагаю, что молодыхъ лошадей слѣдовало-бы тотчасъ послѣ покупки ставить въ условія, при которыхъ онѣ могли бы скорѣе закончить свое развитіе, прибавить силы, пріобрѣсти послушаніе и чтобы черезъ полгода ихъ можно было-бы взять въ службу. Однимъ словомъ, съ первыхъ дней брать ихъ на овесъ и въ выѣздку. Конечно, приступать къ сухому корму и выѣздкѣ надо постепенно и методически.

Ремонтное депо изъ конюшень-овчаренъ, какъ назвалъ ихъ недавно одинъ генералъ, слѣдовало-бы обратить въ настоящую школу выѣздки. Во главѣ этой школы долженъ стоять свѣдующій командиръ, а нижніе чины должны-бы быть совершенно и основательно обучены дѣлу.

Безъ толку нельзя пичкать овсомъ молодую лошадь. Нельзя подъ видомъ проѣздки слишкомъ много гонять ее и усиливать аллюры.

Выскажу мой взглядъ на то, какъ и въ какой постепенности слѣдовало-бы въ продолженіи первыхъ трехъ мѣсяцевъ давать лошади отъ трехъ, четырехъ лѣтъ ^[1] кормъ и упражнять ее въ движеніи.

Первый мѣсяцъ.

Первые двѣ недѣли: два литра овса утромъ, два въ полдень и два вечеромъ, а всего шесть литровъ въ день ^[1]. Одинъ часъ проводки въ поводу въ манежѣ, а еще лучше, если позволяетъ погода, на воздухѣ. Вторыя двѣ недѣли: семь литровъ овса—два утромъ, два въ полдень и три вечеромъ. Та же проводка въ поводу.

На пять минутъ каждый день брать лошадь на корду, гонять ее половину времени шагомъ, половину рысью.

Второй мѣсяцъ.

Первыя двѣ недѣли: два литра утромъ, три въ полдень и три вечеромъ, всего восемь литровъ овса въ день. Проводка по полутора часа. Увеличивать гонку на кордѣ до пяти минутъ безостановочной рыси на каждую руку. Между перемѣнами руки дѣлать передышку въ нѣсколько минутъ.

Вторыя двѣ недѣли: три литра утромъ, три въ полдень и три вечеромъ, т. е. девять литровъ овса въ день. Та же проводка и та же гонка на кордѣ. Обыкновенно овесъ даютъ лошадямъ въ промежутокъ отъ 6-ти часовъ утра, до 6-ти вечера. По моему, утреннюю дачу слѣдуетъ давать въ пять часовъ утра, а вечернюю въ 8 часовъ вечера.

Третій мѣсяцъ.

Первыя двѣ недѣли: три литра утромъ, три въ полдень и четыре вечеромъ, т. е. десять литровъ овса въ

день. Для кирасирскихъ лошадей надо двѣнадцать литровъ и эта дача должна быть постоянной.

Та же проводка. Къ концу работы на кордѣ стараться прибавлять по (1-ой) одной минутѣ на репризъ въ каждую сторону. Сажать на лошадей солдатъ на попонку; ѣздить на нихъ на уздечкѣ шагомъ по пяти минутъ, хлыста и шпоръ не брать. Въ конюшнѣ сѣдлать лошадей, подпруги подтягивать очень слабо. Ставить лошадей по нѣсколько минутъ подъ сѣдломъ въ станкахъ и день ото дня время нахожденія ихъ подъ сѣдломъ увеличивать.

Вторыя двѣ недѣли: то же движеніе; сѣдлать и мундштучить въ конюшнѣ и ставить головами къ проходу. Мундштучить послѣ работы на кордѣ и начинать сгибаніе затылка и челюсти. Гонять на кордѣ рысью подъ сѣдломъ съ отпущенными поводьями, замундштученною. Ни подъ какимъ видомъ на кордѣ не давать лошади скакать, такъ какъ галопъ ставитъ не выѣзженную и неуравновѣшенную лошадь еще болѣе на плечи. Корду надо пристегивать къ недоуздку и ни подъ какимъ видомъ не надѣвать капцаума. Для корды годится всякая легкая веревка, напримѣръ, фуражная.

Нѣсколько человѣкъ должны быть на готовѣ, когда другіе садятся на лошадей, для того, чтобы брать за поводъ и вести тѣхъ лошадей, которыя сами не хотятъ идти впередъ. Сажать солдатъ въ этотъ періодъ надо не для выѣздки, а для того лишь, чтобы пріучать поясницу лошади къ тяжести всадника.

Послѣ трехъ мѣсяцевъ ухода, который я изложилъ, лошади на столько въѣдятся въ сухой кормъ, что будутъ въ состояніи переносить болѣе усиленную работу. Онѣ выбѣгаются на рыси, будутъ терпѣть всадника, давать сѣдлать себя и мундштучить и будутъ немного размяты сгибаніями. Онѣ будутъ не только подготовлены къ выѣздкѣ, но незамѣтно выѣздка ихъ уже будетъ начата. Выѣздка строевой лошади пред-

ставляетъ изъ себя азбуку выѣздки и не требуетъ отъ лошади никакихъ тонкостей. Такъ какъ лошади прійдется имѣть дѣло съ грубой рукой и шенкелями солдата, то лучше чтобы она не была слишкомъ чувствительна къ воздѣйствіямъ повода и шенкеля. Строевая выѣздка заключается только лишь въ слѣдующемъ, лошадь должна смѣло подаваться впередъ подъ шенкелями и легко опираться на трензель; идти шагомъ, рысью, галопомъ на обѣ ноги, должна прыгать и брать препятствія; поворачивать и осаживать. При всѣхъ движеніяхъ лошадь должна держаться въ горизонтальномъ равновѣсіи. Хотя и надо стараться ставить лолошадь въ поводъ, но добиваться этого во чтобы то ни стало не слѣдуетъ.

Нужно пріучать лошадей ничего не бояться и не пугаться, такъ какъ строевая лошадь должна быть смѣла и идти повсюду и на все. Пріучать ее къ этому надо въ манежѣ, разбрасывая разные предметы, а во время раздачи овса слѣдуетъ трубить, бить въ барабаны, стучать оружіемъ, стрѣлять.

Я думаю, что всѣ требованія этой элементарной и вмѣстѣ съ тѣмъ, спеціальной выѣздки могутъ быть усвоены всѣми лошадьми, не взирая на характеръ ихъ. Послѣ трехъ мѣсяцевъ подготовки можно и слѣдуетъ приступить къ выѣздкѣ въ настоящемъ ея значеніи.

Первый мѣсяцъ.

Первые двѣ недѣли: лошади посѣдланы и замундштучены.

Начинать съ работы на кордѣ. Прибавлять хода и бичемъ подгонять, возможно больше, задъ подъ корпусъ. Въ продолженіи нѣсколькихъ минутъ держать лошадей на предѣльной рѣзвости и тщательно стараться не переходить за нее. Если формировать рысь, то можно или нагнать лошадь на плечи, или спутать ей ходъ.

Репризъ вести на каждую сторону въ продолженіи пяти минутъ.

Ѣздить лошадей подъ сѣдломъ четверть часа въ день шагомъ, чтобы работать имъ спины. Кожа загрубѣетъ, спины привыкнутъ къ сѣдлу и оно не будетъ набивать ихъ. Отъ лошадей ничего не требовать.

Въ продолженіи десяти минутъ работать лошадей сгибаніями затылка, пріучать ходить задомъ вокругъ переда и осаживать. Работу производить на поводу.

Проводка на поводу, въ продолженіи часа по манежу, а если погода позволяетъ, то на воздухѣ ^[1].

Вторыя двѣ недѣли: та же работа на кордѣ. Начинать дѣлать дубле, вольты и перемѣну направленія черезъ манежъ. Пріучать лошадей уступать каблуку. Въ началѣ довольствоваться двумя, тремя шагами кругового движенія. Заканчивать урокъ въ поводу въ рукахъ.

Второй мѣсяцъ.

Первыя двѣ недѣли: двѣ минуты рыси на каждую сторону, на кордѣ. Садиться на лошадей. Продолженіе предшествующихъ упражненій и укрѣпленіе въ нихъ лошадей.

Ставить лошадей рядами и по четыре. Ѣзда порознь. Часто останавливать лошадей и пріучать ихъ къ стойкѣ. Всѣ упражненія, которыя дѣлались на шагу, съ этого времени начинать производить сокращенной рысью. Увеличивать число шаговъ въ сторону. Осаживать. Работа на поводу.

Вторыя двѣ недѣли: та же работа на кордѣ и утвержденіе въ предшествующихъ упражненіяхъ. Дѣлать перемѣны направленія рядами и по четыре рысью. Ѣздить на встрѣчу и разъѣзжать по всѣмъ направленіямъ. Дѣлать повороты на ходу и кончать ихъ нѣ-

сколькими шагами приниманія. Продолжать работу въ рукахъ, на поводу, потребовать сдачи затылка^[1], при поставленной головѣ. Начинать работать ганаши (боковыя сгибанія). Приниманіе черезъ манежъ и по барьеру^[2].

Третій мѣсяцъ.

Первые двѣ недѣли: та же работа на кордѣ. Прибавлять рыси на перемѣнахъ направленія и при всѣхъ движеніяхъ смѣны. Вымахивать рысь по прямому направленію. Боковыя движенія. Начинать подъемы въ галопъ съ правой ноги, а когда лошадь утвердилась, то и съ лѣвой. Когда лошади утвердились на галопѣ, дѣлать на немъ тѣ-же упражненія, которые производились шагомъ и рысью. Усиливать и требовать болѣе отчетливости въ сгибаніяхъ на поводу. При концѣ урока начинать пріучать лошадей прыгать^[3].

Вторые двѣ недѣли: тѣ-же упражненія. Пріучать лошадей къ флагамъ, холодному и огнестрѣльному оружію, къ выстрѣламъ, идти на огонь и плавать^[4].

Вся выѣздка должна продолжаться три мѣсяца и

Рисунокъ XXIII bis

Фиг. 1. Лошадь и всадникъ тонутъ.

Фиг. 2. Плаваніе предлагаемое Джемсомъ Филлисъ.

за это время лошади узнаютъ все, что нужно для кавалерійской службы. Укрѣпить и втянуть лошадей въ работу, закалить ихъ и сдѣлать тягучими и выносливыми, должна служба ихъ въ строю, работа на ученіяхъ.

Оглянемся назадъ. Комиссіи покупаютъ лошадей съ апрѣля по сентябрь, такъ что средній возрастъ лошадей, купленныхъ въ три года, ко времени поступленія въ депо, будетъ три съ половиной года. Три мѣсяца должно пойти на подготовку, три мѣсяца на выѣздку и въ четыре года лошадь будетъ выѣзжена и готова для службы.

Работа, веденная при соблюденіи вышеизложенныхъ условій, не только не разрушитъ лошади, но, какъ показываетъ опытъ, разовьетъ и укрѣпитъ ее. Въ настоящее время строевую лошадь начинаютъ выѣзжать въ пять лѣтъ, выѣзжаютъ ее цѣлый годъ и, тѣмъ не менѣе, люди свѣдущіе находятъ выѣздку ее далеко не совершенной. Неудовлетворительность выѣздки я приписываю тому, что выѣзжать начинаютъ лошадей, съ мѣста не поставивъ ихъ предварительно въ равновѣсіе, т. е. не сообщивъ имъ способности возбуждать въ себѣ посылъ. Посылъ составляетъ необходимый элементъ выѣздки.

Боше справедливо обвиняетъ старую школу въ томъ, что она допускала въ лошади разладъ. Въ старину старались ставить лошадь въ равновѣсіе, вгоняя ее въ

гнуться впередъ и лечь на шею лошади, но не трогать ея головы. Колѣни надо только держать къ сѣдлу, чтобы вода не смыла съ него. Это единственное положеніе, при которомъ ѣздокъ можетъ держаться въ сѣдлѣ, а лошадь—плыть. Трензельные поводья должно имѣть въ каждой рукѣ. Если нужно лошадь направить въ сторону, то поводья отводить въ сторону, но не тянуть назадъ ни подъ какимъ видомъ (рис. XXIII, фиг. 2). Надѣюсь, что этому способу обучаютъ и солдатъ. (Отъ издателя. Болѣе практично изложены правила для переправъ у насъ въ Наставленіи для обученія плаванію стр. 113 «Наставленіе для веденія занятій въ Кавалеріи изд. 1896 г.»).

него разлаженными аллюрами, не развязавъ и не размягчивъ предварительно ее. Переворотъ произведенный въ выѣздкѣ Боше заключается въ томъ, что онъ доказалъ, что сначала надо уравновѣсить лошадь, а затѣмъ уже вырабатывать правильность ея движеній. Ошибка Боше состояла въ томъ, что онъ старался достигать равновѣсія, работая на мѣстѣ и упуская изъ виду необходимость посыла на движеніи впередъ. Равновѣсіе, по его методѣ, получалось неустойчивое. Я уравновѣшиваю лошадь, подавая ее впередъ^[1].

Въ началѣ моей карьеры я работалъ лошадей на мѣстѣ, но теперь работаю ихъ на ходу, подавая впередъ. Этимъ моя метода и отличается отъ методы Боше. Я не ставлю лошадь, какъ Боше, въ замкнутое, почти неподвижное равновѣсіе, т. е. въ положеніе близкое къ постановкѣ за поводомъ, но напротивъ, съ первыхъ шаговъ веду ее къ пониманію воздѣйствій шенкелей и поводьевъ, при помощи которыхъ и поддерживаю равновѣсіе посыломъ впередъ^[2].

Въ прежнія времена лошадь вели рысью и галопомъ, не уравнявъ тяжести массы равномѣрно на всѣ конечности. При этомъ, очевидно, искажался самый смыслъ выѣздки. Поднимая или вгоняя въ равновѣсіе лошадь, усиленными аллюрами поставить ее въ него нельзя. Подобными пріемами не только нельзя получить нужнаго, но они надламливаютъ силы лошади и усиливаютъ ея недостатки.

Большинство лошадей, особенно въ то время, когда онѣ впервые идутъ подъ всадникомъ, лежитъ на передѣ, на плечахъ. Если, не уравновѣсивъ предварительно, поставить лошадь на усиленные аллюры, то

конечно она еще болѣе ляжетъ на передъ и разобьетъ его. Лошадь несетъ голову низко на уровнѣ холки. Остановиться ей или повернуться трудно, но за то упасть легко. Такъ какъ лошадь можетъ ставить шею, какъ хочетъ, то она можетъ и не слушать ни повода, ни шенкеля. Удило мундштука можетъ дѣйствовать въ полной силѣ только тогда, когда шея лошади поднята, а голова опущена почти по отвѣсу, а при опущенной внизъ головѣ оно не можетъ давить на десна, мундштукъ теряетъ силу, дѣйствуетъ почти какъ трензель и лошадь отдѣлывается отъ повода. Говорятъ, что въ полкахъ считаютъ сотнями лошадей, не отходящихъ отъ фронта. Это доказываетъ до какой степени недостаточна выѣздка въ кавалерійскихъ полкахъ, такъ какъ если лошадь непослушна, то значитъ она не выѣзжена.

Если получаютъ такіе результаты послѣ года работы, то значитъ сама работа не раціональна.

По положенію выѣздка должна быть ведена такъ, чтобы въ случаѣ мобилизаціи, молодыя лошади могли поступить въ строй 1-го апрѣля каждаго года, т. е. выѣздка должна продолжаться три мѣсяца. Не смотря на требованія инструкціи, выѣздку въ мирное время нарочно затягиваютъ на годъ. Объясняютъ это отступленіе тѣмъ, что будто-бы части, въ которыхъ выѣздка шла быстрѣе, т. е. въ которыхъ лошади ставились въ строй послѣ трехъ мѣсяцевъ работы, теряли отъ порчи больше лошадей. Можетъ быть оно и такъ, но я все-таки сомнѣваюсь.

Думаю, что истинная причина такого явленія заключается въ томъ, что плохо кормленныя до поступленія въ войска лошади, просто не выдерживаютъ теперешней выѣздки и разрушаются быстро. Я представилъ выше неопровержимые факты, доказывающіе, что если примѣнить раціональную, слѣдовательно и болѣе ускоренную выѣздку, то лошади не только не изнурялись-бы, но крѣпли и дольше служили. Пола-

гаю, что и солдаты скорѣе освоились-бы съ пріемами, которые я предлагаю, чѣмъ съ тѣми рѣзкими ухватками, которыя отъ нихъ требуютъ и которыхъ они къ тому-же и не понимаютъ.

Вмѣсто того, чтобы заинтересовать ѣздой, развить любовь къ дѣлу и лошади (основное чувство кавалериста), въ настоящее время обученіе солдата ведется такъ, что ему достается отъ лошади и за лошадь, а лошади за то достается отъ солдата.

Можетъ быть мнѣ скажутъ, что выѣздка, которую я предлагаю, слишкомъ тонка. Почему же, на это отвѣчу я, нѣмцы, къ тонкости вообще мало расположенные, не находятъ ее слишкомъ тонкой? Почему они каждую лошадь работаютъ въ одиночку гораздо больше, чѣмъ принято ее работать во Франціи? Почему они начинаютъ выѣздку съ уравновѣшиванія лошади? Почему у нихъ принята метода раціональной выѣздки, а не метода загонки лошадей? Почему лошади у нихъ служатъ долго? Все это потому, что они научились основамъ ѣзды, выработаннымъ во Франціи, примѣнили ихъ къ дѣлу, а въ классической странѣ берейторскаго искусства только топчутся на мѣстѣ и не могутъ отдѣлаться отъ обаянія рутины^[1].

Часть третья.

I. Высшая ѣзда.

Пріемы и упражненія, которые примѣняются, въ такъ-называемой, высшей ѣздѣ, будутъ составлять предметъ предлагаемаго изслѣдованія. Упражненія эти представляютъ изъ себя, продолженіе и развитіе пріемовъ обыкновенной ѣзды, о которой говорилъ во второй части этой книги. Выполненіе этихъ упражненій труднѣе; они менѣе въ ходу. Нѣкоторыя движенія, исполняемыя при ѣздѣ высшей школы естественны — нѣкоторыя-же искусственны. Напримѣръ: всѣ движенія на галопѣ принадлежатъ къ движеніямъ естественнымъ, а испанскій шагъ, представляетъ изъ себя типъ движеній искусственныхъ.

Часто приходится слышать, что высшая ѣзда, преждевременно разслабляетъ лошадь, разрушаетъ и калѣчитъ ее. Говорятъ: можетъ-ли лошадь безнаказанно, не разслабляя сухожилій и связокъ, исполнять столь трудныя упражненія?—Отвѣтъ, однако, простъ: посмотрите на акробатовъ, которые тоже напрягаютъ силу и энергію. Развѣ они разслаблены? Развѣ разбиты ихъ руки, ноги, плечи? Напротивъ, даже по наружному виду своему, они бросаются въ глаза своими развитыми и твердыми, какъ сталь мускулами, своимъ здоровымъ видомъ. Конечно, если акробатическія упражненія, какъ съ человѣкомъ, такъ и съ лошадью, на-

чать производить, безъ подготовки, вдругъ, то и лошадь и человѣкъ, неминуемо разрушатся. Если-же идти постепенно, осторожно, послѣдовательно напрягать мускулы, соотвѣтственно тому, насколько они развились, то и человѣкъ и лошадь, будутъ исполнять акробатическія упражненія относительно легко; здоровье не только не пострадаетъ, но, напротивъ, укрѣпится^[1]. Несомнѣнно ѣздой высшей школы разрушено много лошадей. Но дѣло тутъ не въ пріемахъ ѣзды, а въ томъ, что лошадей недостаточно подготовляютъ предварительной выдержкой, да и выѣздка ведется дурно.

Выѣздка лошади есть искусство. Между представителями этого искусства, попадаются и шарлатаны и эмпирики. Если лошадь выѣзжать методически, то упражненія, черезъ которыя ее приходится проводить, не только не разбиваютъ, но укрѣпляютъ ее.

Ѣздокамъ, которые свысока смотрятъ на ѣзду высшей школы, я совѣтую припомнить басню о «Лисицѣ и Виноградѣ».

II. Испанскій шагъ.

На такъ-называемомъ испанскомъ шагѣ, лошадь поперемѣнно поднимаетъ и вытягиваетъ переднія ноги. Заставить лошадь поднимать ноги не трудно, но очень трудно добиться, чтобы она хорошо ставила ихъ на землю. А въ этомъ и заключается вся суть испанскаго шага^[2].

Начинать обученіе лошади надо пѣшкомъ. Лошадь поставить на лѣво (чтобы барьеръ не далъ ей возможности податься вправо). Стать у лѣваго плеча. Поднять довольно высоко и подать вправо голову лошади для того, чтобы, передавъ на правую переднюю ногу большую часть тяжести переда, облегчить лѣвой ногѣ возможность подняться.

Когда лошадь такимъ образомъ поставлена, надо очень мягко, концомъ хлыста трогать ее, по лѣвой передней ногѣ. Невозможно опредѣлить точки, по которой надо трогать хлыстомъ, такъ какъ у каждой лошади мѣсто ноги наиболѣе чувствительное различно и находится на всемъ пространствѣ отъ локтя до бабки.

Сначала лошадь не понимаетъ, чего отъ нея требуютъ, и первымъ впечатлѣніемъ ея будетъ удивленіе. Обыкновенно она старается какъ-нибудь отдѣлаться, но броситься вправо мѣшаетъ ей барьеръ, а закинуться влѣво не допускаетъ ее хлыстъ. Лошади возможно только осадить. Въ этомъ случаѣ слѣдуетъ, моментально прижать конецъ хлыста за подпругой отчего она должна будетъ податься впередъ. Почти всегда, послѣ нѣсколькихъ мгновеній удивленія, лошадь начинаетъ скрести землю ногой, по которой трогаетъ ее хлыстъ. Лишь только лошадь подняла ногу, надо тотчасъ ее погладить. Она пойметъ, что этого отъ нея требовалось. Послѣ нѣсколькихъ дней упражненія, лошадь, чуя приближеніе хлыста, сама станетъ поднимать ногу. Когда лошадь хорошо поняла и стала поднимать лѣвую ногу, надо начать то-же упражненіе съ правой ногой. И тутъ слѣдуетъ непремѣнно поднять вверхъ и подать влѣво ея голову.

Вначалѣ надо довольствоваться малѣйшимъ призна-

испанскаго въ немъ одно только пазваніе. Андалузскія лошади на шагу сгибаютъ колѣна и бедра ставятъ внутрь. Въ Испаніи ходъ ихъ называютъ «el paso de campana» (le pas de la cloche). Шагъ этотъ скорѣе слѣдовало бы назвать «учебнымъ шагомъ».

комъ послушанія лошади. Довольствоваться незначительной уступкой лошади вначалѣ — лучшее средство не надоѣсть ей и не возбудить въ ней отвращенія къ требуемому движенію, такъ какъ частое прикосновеніе хлыста выводитъ ее изъ терпѣнія. Обыкновенно, на первомъ-же урокѣ, лошадь начинаетъ поднимать ногу. Поднимаетъ она ее, не вытягивая (чего требуетъ пріемъ), но или скребетъ ею землю, или болтаетъ ею по воздуху. Не только наказывать лошадь, но даже и настаивать, какъ сейчасъ сказалъ, отнюдь не слѣдуетъ. Лошадь еще не понимаетъ въ чемъ дѣло, почему ее легко сбить съ толку.

Постепенно надо добиваться, чтобы лошадь не только поднимала ноги, но и вытягивала ихъ впередъ и вытягивала-бы совершенно горизонтально до уровня своихъ плечъ.

Я признаю только тогда, что лошадь дѣйствительно идетъ испанскимъ шагомъ, когда она выноситъ ноги, какъ сказано выше.

Когда лошадь выноситъ ноги правильно, т.-е., горизонтально, то надо пріучать ее правильно-же ставить ихъ на землю, т.-е. безъ малѣйшаго сгиба въ колѣнѣ. Въ этомъ и состоитъ правильность хода испанскимъ шагомъ.

Когда лошадь совершенно вытянула ногу, слѣдуетъ подать ее трензелемъ впередъ настолько, чтобы она не сгибая колѣна стала на эту ногу. Сгибая колѣна и сгибая ихъ неодинаково при опусканіи ногъ на землю, лошадь будетъ дѣлать короткіе и неровные шаги, задѣвая зацѣпомъ землю. Скажу еще разъ: непремѣнно слѣдуетъ добиваться того, чтобы лошадь держала ногу совершенно вытянутой до того момента, когда она ступитъ на нее. При этомъ условіи шаги будутъ совершенно равны.

Когда лошадь стала вполнѣ правильно дѣлать каждой ногой по шагу, надо сѣсть въ сѣдло и вести обу-

ченіе верхомъ. Скажу тѣмъ не менѣе, что при обученіи лошади пѣшкомъ, успѣха можно достигнуть быстрѣе, но зато, никогда лошадь не будетъ такъ грапіозно и правильно идти испанскимъ шагомъ, какъ если-бы она была обучена ему подъ сѣдломъ. Объясню почему: работая пѣшкомъ невозможно ставить лошадь въ поводъ, такъ какъ приходится ее тянуть впередъ трензелемъ. Голову лошадь становитъ невѣрно и теряетъ грацію. Ничего подобнаго не бываетъ при обученіи лошади подъ сѣдломъ, такъ какъ впередъ подаютъ ее шенкелемъ, что несравненно удобнѣе и вѣрнѣе. По моему мнѣнію обучать лошадь испанскому шагу слѣдуетъ непремѣнно подъ наѣздникомъ.

И такъ добившись двухъ первыхъ правильныхъ шаговъ, надо оставить работу пѣшкомъ и сѣсть въ сѣдло. Работую я лошадь слѣдующимъ образомъ:

Оба мундштучные и лѣвый трензельный поводья, беру въ лѣвую руку, а правый трензельный и хлыстъ въ правую. Становлюсь на лѣвую руку, ставлю лошадь поднимаю трензелемъ довольно сильно ей голову, и начинаю требовать отъ нея подъема правой ноги. Для этого надо дѣйствовать лѣвымъ шенкелемъ. Подать лошади задъ вправо подъ давленіемъ этого шенкеля н допуститъ барьеръ. Съ этою цѣлью я, работая правую ногу, становлю лошадь на лѣвую руку. Обѣ руки подаю влѣво и твердо прижимаю лѣвый шенкель (впослѣдствіи шенкель будетъ усиленъ шпорой). Правый трензельный поводъ натягиваю чувствительнѣе другихъ поводьевъ и одновременно съ лѣвымъ шенкелемъ (дѣйствуетъ сильнѣе) за подпругой, поддерживаю лошадь отъ осаживанія правымъ шенкелемъ. Воздѣйствіе помощниковъ является въ слѣдующемъ видѣ: поводьями я перемѣщаю всю тяжесть переда лошади на ея лѣвое плечо; въ то время, когда я, поднявъ правымъ трензелемъ голову лошади легкими ударами конца хлыста трогаю ее по правому плечу,—лѣвый шенкель застав-

ляетъ ее, поднять правую ногу. Сначала лошадь ничего не понимаетъ, безпокоится. Описанное воздѣйствіе поводьевъ, мягко, но упорно, надо продолжать до тѣхъ поръ, пока лошадь подниметъ ногу. Лишь только лошадь сдѣлаетъ какое-либо движеніе правой ногой, надо ее тотчасъ погладить, отпустить ее, объѣхать кругомъ манежа и начать повтореніе того-же снова. Тѣ-же пріемы, но въ обратномъ смыслѣ я примѣняю для лѣвой ноги. Недѣля не пройдетъ, какъ лошадь станетъ поднимать обѣ ноги подъ описанными воздѣйствіями помощниковъ и хлыста; тогда я начинаю постепенно оттѣнять эти воздѣйствія. По мѣрѣ уступчивости лошади, я ослабляю воздѣйствіе хлыста и усиливаю указаніе шенкелей. Постепенно довожу лошадь до уступки однимъ шенкелямъ и шпорѣ, и бросаю хлыстъ. Теперь мнѣ уже ничего не стоитъ, когда нужно подать лошадь впередъ (совсѣмъ не то при работѣ пѣшкомъ).

И такъ лошадь поднимаетъ обѣ ноги; хлыстъ оставлю. Разсмотримъ подробно воздѣйствіе помощниковъ въ ихъ полнотѣ.

Лѣвый шенкель и правый поводъ заставляютъ лошадь поднять правую переднюю ногу. Когда нога вполнѣ вытянута, я равняю давленіе обоихъ поводьевъ и держу ихъ одинаково натянутыми до того мгновенія, когда лошадь ступитъ ногой на землю. Въ этотъ моментъ шенкелями посылаю лошадь впередъ. Посылъ держитъ ее прямо, не даетъ правой ногѣ согнуться въ колѣнѣ и заставляетъ ее, вполнѣ вытянутой, ступить на землю впереди лѣвой ноги. Тотчасъ-же правымъ шенкелемъ и лѣвымъ поводомъ, поднимаю лѣвую переднюю ногу равняю поводья, подаю шенкелями впередъ. Очевидно для связи одного шага съ другимъ и правильности всего движенія, необходимы полныя отчетливость и точность діагональнаго, какъ и всегда, воздѣйствія помощниковъ.

На испанскомъ шагу дѣлаютъ и «назадъ равняй-

ся». Для этого, поводьями осаживаютъ лошадь въ тотъ моментъ, когда передняя нога совершенно вытянута впередъ. При исполненіи такого рода осаживанія очень трудно удержать лошадь вѣрно, т.-е. не дать заду ея податься вправо или влѣво въ тотъ моментъ, когда она вытянутую, переднюю ногу заноситъ назадъ за стоящую на землѣ. Случается, что лошадь торопясь осадить, вытягиваетъ переднія ноги впередъ на половину Въ такомъ случаѣ слѣдуетъ съизнова начать упражненія вытягиванія ногъ впередъ тѣмъ-же темпомъ и добиваться полнаго выноса ихъ.

Какъ-бы хорошо читатель не усвоилъ себѣ изложенное, какъ-бы точно не примѣнялъ онъ на дѣлѣ указанные пріемы, онъ не долженъ расчитывать на вѣрный успѣхъ. Успѣхъ зависитъ отъ степени чуткости всадника, отъ умѣнія его пользоваться малѣйшими обстоятельствами, умѣнья ловить малѣйшую возможность передать лошади свою волю.

Весь вопросъ въ чувствѣ «чувствовать лошадь» (tact). Во всякомъ случаѣ, выѣзжая первую лошадь, ѣздоку неминуемо придется идти ощупью, и только выѣздивъ три или четыре, онъ будетъ въ состояніи разобраться — идетъ-ли онъ по вѣрному или ложному пути.

Обучать лошадь испанскому шагу, слѣдуетъ начинать только тогда, когда она вполнѣ развязана сгибаніями и чутка къ воздѣйствію помощниковъ, т.-е. когда ѣздокъ увѣренъ, что въ каждый нужный моментъ, онъ можетъ подать ее впередъ. Поднимая шею лошади, всаднику приходится держать руки высоко, отчего большая часть тяжести лошади, передается на задъ; при этомъ, очевидно, очень легко поставить ее за поводъ.

Можетъ случиться, что вмѣсто того, чтобы поднять одну изъ переднихъ ногъ, лошадь подниметъ обѣ, т.-е., дастъ лансаду или станетъ на дыбы. Лансада, какъ

движеніе впередъ, не представляетъ изъ себя очень опаснаго рода отказа, чего нельзя сказать про дыбы или свѣчку, особенно, если еще въ моментъ ихъ поводья окажутся натянутыми. Въ этомъ случаѣ надо, отдавъ поводья обѣими шпорами, энергично столкнуть лошадь впередъ, т.-е. подъемъ на дыбы обратить въ лансаду.

Скажу еще разъ, что приступать къ испанскому шагу, можно только тогда, когда лошадь, при какихъ-бы то ни было обстоятельствахъ, при нажатіи шпоръ вѣрно подается впередъ.

Во все время выѣздки приходится постоянно, не дожидаясь исполненія лошадью какого-нибудь требованія, отказываться отъ него, для того, чтобы подавать впередъ. Если ѣздокъ дастъ малѣйшую возможность лошади стать за поводомъ, то очень скоро лошадь возьметъ сноровку не подаваться впередъ. Лошадь мигомъ пойметъ, что становясь за поводомъ, она можетъ отдѣлаться отъ сбора и станетъ ежесекундно прибѣгать къ этой уловкѣ.

Время обученія лошади послушанію шпорѣ, стоя на мѣстѣ, представляетъ изъ себя очень опасный періодъ выѣздки. Въ это время, лошадь можетъ очень легко стать за поводомъ. Очень часто ѣздокъ даже и не замѣчаетъ, что его лошадь уже стоитъ за поводомъ. Вообще ѣздокъ, впервые выѣзжающій лошадь, неминуемо нѣсколько штукъ изъ нихъ поставитъ за поводъ. Вину обыкновенно взваливаютъ на методу выѣздки, но дѣло тутъ не въ методѣ, а въ томъ, какъ ее примѣняли. Слѣдуетъ принять за правило: если лошадь «не поднимается» на поводъ—она за поводомъ.

Я держусь одного правила: впередъ, еще впередъ и всегда впередъ. Невозможно добиться полнаго подчиненія лошади, не осиливъ ее въ болѣе или менѣе сильной борьбѣ^[1]. Никогда не слѣдуетъ предъявлять

къ лошади какого-либо труднаго требованія, не подготовивъ ее къ нему предварительно. Въ противномъ случаѣ, борьба неминуема и, что хуже всего, лошадь можетъ выйти изъ этой борьбы побѣдительницей. Наѣздникъ долженъ ясно отдавать себѣ отчетъ, можно-ли въ данную минуту требовать отъ лошади исполненіе того или другого движенія. Неподготовленная къ какому-либо движенію лошадь, ни въ какомъ случаѣ его не выполнитъ, а неминуемо начнетъ противиться. Ту-же работу, но позже, можно будетъ потребовать отъ лошади безъ риска.

Лучше выѣзжайте лошадь въ продолженіи цѣлаго года, чѣмъ полугода. Чѣмъ труднѣе лошадь, тѣмъ дольше надо ее выѣзжать. Прежде, чѣмъ приступить къ выѣздкѣ высшей школы и обученію искусственнымъ движеніямъ, если нужно, затратьте хотя-бы и полъ-года на то, чтобы хорошо уравновѣсить ее на трехъ естественныхъ аллюрахъ и пріучить ее вѣрно осаживать.

Собственно испанскому шагу, я не придаю никакого значенія, но упражненіе въ немъ необходимо, для того, чтобы можно было закончить выѣздку лошади высшей школы.

Лошадь, незнающую испанскаго шага нельзя обучить пируэтамъ на трехъ ногахъ и испанской рыси, для каковыхъ упражненій ѣздокъ долженъ заставлять лошадь поднимать, по его желанію, ноги. Вызывать исполненіе этихъ упражненій, ѣздокъ можетъ только воздѣйствіемъ шпоръ и только при воздѣйствіи ихъ, онъ можетъ вести лошадь въ равновѣсіи, ставить ее въ поводъ и заставлять ее поднимать ноги такъ высоко, какъ онъ хочетъ.

Придуманъ еще способъ обучать лошадь испанскому шагу, способъ очень распространенный, почему

лилъ лошадь, на слѣдующихъ урокахъ, она бываетъ необыкновенно послушна. Это неизмѣнное явленіе.

и считаю нужнымъ сказать о немъ нѣсколько словъ.

Я этого способа никогда не примѣняю, но онъ въ большомъ ходу у сторонниковъ «новой школы» выѣздки. «Новой школой» я называю поколѣніе ѣздоковъ, народившееся послѣ смерти Боше. Ѣздоки эти замѣнили блестящіе, манежные мотивы (airs) Боше, какими-то странными кривляньями. Для исполненія ихъ лошадью приготовляютъ множество приспособленій, примѣненіе-же этихъ приспособленій, требуетъ много лицъ.

Для обученія лошади испанскому шагу по методѣ «новой школы», требуется цѣлая команда изъ четырехъ рядовыхъ, а иногда и больше, и капрала.

На каждую переднюю бабку надѣваютъ по подвязкѣ. Къ каждой подвязкѣ привязываютъ по веревкѣ, а каждую изъ этихъ веревокъ, держатъ по человѣку. Третій номеръ держитъ лошадь за поводъ и долженъ дѣйствовать хлыстомъ. Капрала сажаютъ на сѣдло, а пятому номеру поручается высокая миссія держать бичъ. Какимъ-же совмѣстнымъ пріемамъ всей команды подвергается несчастная лошадь.

Номеръ третій бьетъ по ногѣ лошади хлыстомъ; номеръ первый тянетъ за эту ногу веревкой, капралъ жметъ лошадь правымъ шенкелемъ (пріучаетъ лошадь поднимать ногу при нажатіи шпорой); въ это-же мгновеніе, пятый номеръ трогаетъ лошадь по заду бичемъ, чтобы подать ее впередъ.

Когда добились одного шага лѣвой ногой, команда, при участіи вмѣсто номера перваго, номера втораго, принимается за ту-же работу съ веревкой надъ правой ногой. Это попеременное упражненіе продолжается до тѣхъ поръ, пока лошадь не привыкнетъ ходить испанскимъ шагомъ.

Никакъ не могу подыскать слова, которыми можно-бы назвать эти ухищренія. Дрессировка это не дрессировка и уже, во всякомъ случаѣ, не выѣздка.

III. Обратный пируэтъ на трехъ ногахъ.

При исполненіи этого пируэта лошадь держитъ одну изъ переднихъ ногъ вытянутой во все время, пока задъ обходитъ кругомъ передъ ея. Въ этомъ упражненіи соединяются два пріема: обходъ зада вокругъ переда и вытягиваніе впередъ одной изъ переднихъ ногъ. Хорошо уравновѣшенную лошадь обучить этому упражненію очень легко.

Поставивъ лошадь среди манежа, надо заставить ее начать дѣлать обыкновенный обратный пируэтъ и послѣ каждыхъ трехъ шаговъ требовать отъ нея подъема и выноса впередъ передней ноги. Наружнымъ шенкелемъ надо все время поддерживать лошадь, т. е. ему приходится разомъ и возбуждать и направлять круговое движеніе зада, и заставлять лошадь поднимать и и держать на воздухѣ переднюю ногу. Дѣйствіе внутренняго шенкеля нужно для остановки движенія. Поясню примѣромъ: я желаю обвести задъ лошади кругомъ ея переда, слѣва направо. Лѣвымъ шенкелемъ возбуждаю, и направляю круговое движеніе. Когда лошадь описала задомъ около одной четверти круга, я останавливаю ее правымъ шенкелемъ. Въ то-же время, лѣвой шпорой (шенкель лѣвой стороны все время нажимаетъ бокъ) и легкой натяжкой праваго трензельнаго повода, заставляю лошадь вытянуть правую переднюю ногу. Послѣ болѣе или менѣе частаго повторенія этихъ пріемовъ, лошадь скоро начнетъ дѣлать задомъ нѣсколько шаговъ по кругу, вытянувъ и не опуская правой передней ноги. Мало-по-малу она на трехъ ногахъ будетъ описывать полный кругъ.

Во все время движенія надо поддерживать лошадь правымъ шенкелемъ, довольно чувствительно, для того,

чтобы не дать ей стать за поводъ, а напротивъ, подавать ее на него. Шею и голову лошадь должна держать высоко и имѣть глазъ направо. Поставъ на право головы, опредѣляетъ правый трензельный поводъ и онъ-же удерживаетъ въ вытянутомъ положеніи правую переднюю ногу. Тѣ-же пріемы, но въ обратномъ смыслѣ, надо принимать при вращеніи зада справа на лѣво, съ вытянутой лѣвой ногой.

Трудность исполненія этого пируэта заключается въ томъ, чтобы вытянутая нога, все время сохраняла это положеніе. Для этого необходимо настолько уравновѣсить лошадь на трехъ ногахъ, чтобы передняя нога, стоящая на землѣ, не сходя съ мѣста могла служить стержнемъ для кругового движенія зада.

Руки при исполненіи обратнаго пируэта слѣва направо, надо подавать влѣво. Натянутые влѣво поводья будутъ передавать тяжесть переда лошади на ея лѣвое плечо. При исполненіи того-же пируэта справа налѣво, стержнемъ служитъ правая передняя нога. Руки съ поводьями надо подавать вправо, дабы передавъ тяжесть переда на правую переднюю ногу, облегчить лѣвой ногѣ возможность подняться и вытянуться впередъ.

IV. Обратный и прямой пируэты на скрещивающихся переднихъ ногахъ.

Обратный пируэтъ этого рода исполняется точно такъ, какъ и на трехъ ногахъ, но только на мѣстѣ стоятъ обѣ переднія ноги и по мѣрѣ обхода вокругъ нихъ зада перекрещиваются одна съ другой.

При исполненіи прямого пируэта, лошадь обходитъ плечами вокругъ зада и перекрещиваются заднія ноги.

Дѣлать обратный пируэтъ легко — прямой очень трудно.

V. Назадъ равняйся безъ повода.

Не трудно пріучить лошадь осаживать безъ повода, но такого рода осаживаніе не всегда безвредно для лошади и безопасно для ѣздока. Такъ какъ, въ данномъ случаѣ, приходится работать однѣми шенкелями и шпорами, то, очевидно, ѣздоку очень легко поставить лошадь за поводъ, а лошади подняться на дыбы. Молодымъ, неопытнымъ ѣздокамъ, которымъ не пришлось еще предварительно выѣздить нѣсколькихъ лошадей, не совѣтую браться за это манежное упражненіе, такъ какъ оно требуетъ большого умѣнья и опытности.

Особаго риска нѣтъ когда имѣешь дѣло съ горячей, пріемистой лошадью, но нельзя ожидать успѣха съ лошадью лимфатичной, непріемистой, которая подается впередъ только при помощи энергичныхъ шенкелей.

Во всякомъ случаѣ, наѣздникъ можетъ приступить къ обученію лошади осаживать безъ поводьевъ, только тогда, когда онъ вполнѣ увѣренъ, что она не станетъ осаживать сама собой, не воспользуется осаживаніемъ, чтобы обратить его въ отказъ, словомъ не сноровится.

Что касается до меня, то я приступаю къ обученію лошади осаживать безъ повода, только тогда, когда я ее совершенно подчинилъ себѣ, когда я вполнѣ увѣренъ, что при какихъ-бы то ни было обстоятельствахъ я могу мгновенно подать ее впередъ.

При началѣ обученія дѣйствую шенкелями и поводьями, какъ описано въ главѣ объ осаживаніи. Постепенно ослабляю воздѣйствіе поводьевъ, затѣмъ оставляю ихъ совершенно, и вызываю осаживаніе одни-

ми только шенкелями. Въ этомъ и заключается вся трудность. Надо такъ сказать, подавать лошадь назадъ ляжками и шенкелями, давать ими посылъ спереди назадъ.

Во время всей предшествующей выѣздки я пріучалъ лошадь, при малѣйшемъ указаніи шенкелей, подаваться впередъ, при осаживаніи безъ поводьевъ является обратное требованіе. Естественно, что лошадь сначала сильно недоумѣваетъ. Она всегда и легче всего раздражается, когда не понимаетъ чего отъ нея требуютъ, почему ѣздокъ долженъ стараться сохранять полное спокойствіе. Лишь только лошадь сдѣлаетъ два, три шага назадъ ѣздокъ долженъ тотчасъ раздать ляжки и каблуками или шпорами подать ее на столько же шаговъ впередъ.

Необходимо строго слѣдить за тѣмъ, чтобы лошадь не осаживала быстрѣе того, чѣмъ отъ нея требуется.

И такъ, сначала я нажимаю шенкеля, а поводья натягиваю на столько, чтобы вызвать осаживаніе. Ласкаю лошадь, начинаю снова, но стараюсь усиливать воздѣйствіе шенкелей и ослаблять воздѣйствіе поводьевъ. Когда лошадь поняла, я мало по малу оставляю поводья.

VI. Балансэ на заду (передомъ).

Исполняя этого рода балансэ, лошадь поднимаетъ попеременно, не вытягивая, переднія ноги и опуская ихъ на землю, ставитъ какъ можно дальше одна отъ другой, какъ бы перебрасывая передъ съ одной ноги на другую. Когда лошадь умѣетъ идти испанскимъ шагомъ, то выучить ее балансэ не трудно.

Голову и шею лошади при балансированіи пере-

домъ, надо поднимать не слишкомъ высоко. Поднимать и вытягивать ноги, сравнительно съ испанскимъ шагомъ, лошадь должна на половину. Пріучаю я лошадь балансировать слѣдующими пріемами.

Поставивъ лошадь, заставляю я поднять правую переднюю ногу, какъ-бы для испанскаго шага. Въ моментъ когда нога поднялась, но еще совершенно не успѣла вытянуться—перевожу руки вправо, отчего, тяжесть переда лежавшая на лѣвой ногѣ, рѣзко передается вправо. Ясно, что лошадь должна тотчасъ опустить ногу на землю, отнеся ее въ сторону, вправо, далеко отъ лѣвой ноги.

Когда лошадь поднимаетъ и опускаетъ правую ногу правильно, тѣми-же пріемами заставляю ее продѣлать то-же лѣвой ногой.

Движенія каждой ноги составляютъ два отдѣльные темпа полнаго мотива балансэ, почему оба эти темпа нужно соразмѣрить и согласовать между собой. Увеличивая все энергичнѣе и энергичнѣе перестановку рукъ то въ ту, то въ другую сторону т. е. перекидывая все дальше и дальше то вправо, то влѣво тяжесть переда, лошадь, становясь на землю, все болѣе и болѣе относитъ въ сторону ноги. Шенкеля работаютъ какъ на испанскомъ шагу, но воздѣйствіе ихъ должно быть настолько одновременно, чтобы не дать заду возможности податься въ какую либо сторону. Лошадь довольно скоро пріучается исполнять этого рода балансэ. Чѣмъ дальше вправо и влѣво заноситъ лошадь переднія ноги, тѣмъ исполненіе балансэ выходитъ мягче, протяжнѣе, красивѣе. Не трудно достигнуть, чтобы лошадь ставила одну ногу отъ другой на разстояніи метра и даже одного метра съ половиной.

Требовать отъ лошади, чтобы она широко разставляла ноги можно только тогда, когда балансэ она исполняетъ совершенно чисто. Можно и на ходу вести

лошадь въ балансэ, причемъ исполненіе его становится болѣе грандіознымъ, а лошадь не можетъ стать за поводъ.

Вести лошадь въ балансэ труднѣе, чѣмъ заставлять ее балансировать на мѣстѣ т. е. къ описаннымъ пріемамъ надо еще прибавлять и посылъ впередъ.

VII. Балансэ на передѣ (бедрами).

Ѣздокъ долженъ обладать большой чуткостью шлюса, чтобы быть въ состояніи научить и вести лошадь въ этого рода балансэ. При исполненіи этого манежнаго мотива, поводомъ нужно дѣйствовать очень мягко, причемъ давать возможность взять поддержку трензелемъ переда на столько, на сколько ей нужно, чтобы передать тяжесть тѣла на плечи. Облегченныя бедра пріобрѣтутъ большую подвижность.

Лошадь поставить. Такъ какъ отъ нея потребуется исполненіе одного за другимъ двухъ темповъ, то ее нужно совершенно успокоить. Исполненіе одного темпа не имѣло бы значенія пріема ѣзды высшей школы и не могло-бы дать нужнаго указанія лошади.

Нажимаю слегка правый шенкель. Лошадь тотчасъ подымаетъ правую заднюю ногу, чтобы переступить ею на одинъ шагъ влѣво. Въ моментъ, когда эта правая задняя нога подходитъ къ лѣвой, не допустивъ ее ступить на землю, я нажимаю лѣвый шенкель. Шенкель этотъ отталкиваетъ правую заднюю ногу, которая еще находится на воздухѣ, опять на мѣсто и въ то-же время заставляетъ лошадь поднять лѣвую заднюю ногу. Опускается эта лѣвая нога возлѣ правой, т. е. она дѣлаетъ шагъ вправо.

Если ѣздокъ пропуститъ моментъ во время дать

лѣвый шенкель и оттолкнуть имъ назадъ правую ногу, то нога эта успѣетъ ступить на землю около лѣвой, причемъ очевидно не выйдетъ относа ее вправо, а слѣдовательно и задъ не откачнется въ эту сторону.

При началѣ, надо довольствоваться и этими двумя шагами и продолжать ихъ съ лошадью до тѣхъ поръ, пока она станетъ ихъ исполнять совершенно спокойно. Когда успѣхъ достигнуть, то тѣ-же пріемы слѣдуетъ примѣнить къ лѣвой ногѣ. Затѣмъ надо заставлять лошадь дѣлать четыре шага, и постоянно увеличивать ихъ число.

Совѣтую до тѣхъ поръ, пока лошадь не станетъ совершенно спокойно и правильно перекачивать задъ въ обѣ стороны не требовать отъ нея при этомъ широкаго относа ногъ въ сторону перекачки.

Широкій относъ бедеръ можно получить отъ лошади, только при помощи шпоры, усиливающей дѣйствіе шенкеля.

При началѣ обученія, я допускаю лошади держать голову внизъ, въ положеніи облегчающемъ ей работу зада. Когда-же лошадь совершенно утвердилась въ этомъ упражненіи, я ставлю ее въ высокій поставъ.

Лошадь высшей школы всегда должна держаться высоко^[1].

Если въ тактъ перекачиванія зада, оттѣнять дѣйствіе шенкелей шпорами, то можно легко заставить лошадь передними ногами дѣлать небольшое піаффе.

Если исполняя балансэ бедрами, подавать лошадь впередъ и заставлять ее двигаться небольшими шагами, то получится балансэ задомъ и одновременно пассажъ.

Этотъ сложный пріемъ лошадь исполняетъ свободнѣе и онъ выходитъ красивѣе на ходу, чѣмъ на мѣстѣ, такъ какъ на ходу легче вести ее въ высокомъ поставѣ.

При исполненіи этого манежнаго мотива, лошадь должна усиленно поднимать какъ переднія, такъ и заднія ноги, почему держать ее нужно въ полномъ равновѣсіи^[1].

VIII. Испанская рысь.

Испанская рысь, изъ всѣхъ искусственныхъ движеній высшей школы, самое блестящее и вмѣстѣ съ тѣмъ самое легкое. Если лошадь хорошо идетъ испанскимъ шагомъ, то ее легко заставить идти и испанской рысью. Стоитъ только усилить воздѣйствіе шенкелей и поводьевъ.

Сначала вы должны поставить лошадь на испанскій шагъ и вести ее на немъ нѣсколько шаговъ. Выбравъ мгновеніе, когда лошадь вынесла ногу во всю, вы даете ей чувствовать энергично шпору.

Хотя мнѣ не приходилось встрѣчать ни одной лошади, которая подо мной долго отказывалась-бы идти испанской рысью, все таки, какъ много разъ уже говорилъ раньше, при обученіи лошади даже и испанской рыси, я на первыхъ порахъ, всегда довольствуюсь малымъ. Лошадь вытянула, положимъ, правую ногу. Я даю ей сильную лѣвую шпору, подъ которой она дѣ-

лаетъ небольшой прыжокъ впередъ. Это первый темпъ. Глажу лошадь и повторяю пріемъ. Когда лошадь утвердилась въ исполненіи этого перваго темпа, я тѣ-же пріемы примѣняю къ ея лѣвой ногѣ.

Когда лошадь исполняетъ по одному темпу рыси на каждую ногу, я начинаю требовать отъ нея двухъ темповъ, настаивая при этомъ непремѣнно, чтобы она поднимала и вытягивала ноги совершенно легко и свободно.

У каждой лошади одна нога менѣе ловка, чѣмъ другая. На эту менѣе ловкую ногу я всегда усиленнѣе и работаю лошадь. (Лучшій способъ подѣйствовать на память лошади и вразумить ее, что этой ногой она работаетъ вяло).

Когда лошадь исполняетъ связно два темпа, я заставляю ее дѣлать четыре и на этихъ четырехъ темпахъ держу ее долго, случается, что лошадь желаетъ сама дѣлать ихъ большее число, но я воли ей не даю. Для начала лучше довольствоваться четырьмя правильными и хорошо выдержанными темпами рыси, чѣмъ торопиться и поставить лошадь на движенія сомнительной отчетливости.

На испанской рыси лошади приходится значительно напрягать энергію.^[1]

Чѣмъ требованіе ваше при началѣ скромнѣе, тѣмъ отчетливѣйшаго исполненія его вы можете добиться.

до тѣхъ поръ, пока лошадь не станетъ идти испанской рысью безъ тѣни усилія, долго вести ее на томъ ходу нельзя.

Тѣмъ не менѣе даже, когда лошадь и совершенно легко идетъ испанской рысью, ни въ какомъ случаѣ, не слѣдуетъ дѣлать на ней болѣе двухъ, трехъ круговъ по манежу.

Во все время выѣздки, какъ говорилъ уже не разъ, не слѣдуетъ допускать лошадь дѣлать что либо по ея собственному почину. Въ случаѣ оплошности, въ этомъ отношеніи, лошадь непремѣнно будетъ дѣлать то, что ей легче или что ей нравится, что хочетъ она, а не вы, и никогда не будетъ ожидать вашихъ указаній. Напримѣръ: при обученіи перемѣнѣ ноги на галопѣ часто случается, что лошадь, не дожидаясь указаній ѣздока, сама мѣняетъ ногу.

Если ей это хоть разъ спустить, то уже нельзя будетъ никогда добиться отъ нея правильной перемѣны ноги. Если, тѣмъ не менѣе, лошади удалось взять привычку, исполнять по своему желанію какое либо изъ движеній, которымъ вы сами научили ее, то ее слѣдуетъ хотя и мягко, но непремѣнно наказать. Повторю еще разъ, что всякая поблажка влечетъ за собой потерю вашего авторитета надъ лошадью.

Строго наказывать въ данномъ случаѣ нельзя лошадь, потому что забѣгая впередъ исполненіемъ выученнаго движенія, она выказываетъ свою понятливость и добрую волю. Въ каждомъ подобномъ случаѣ слѣдуетъ немедленно поставить лошадь въ то положеніе, которое она передъ тѣмъ занимала и продержать ее въ немъ до тѣхъ поръ, пока она совершенно перестанетъ стараться выйти изъ него.

Мнѣ попадались лошади, которыя испанскій шагъ обращали въ уловку. На всякое требованіе они отвѣчали выносомъ ноги впередъ. Позволяетъ себѣ лошадь прибѣгать къ такого рода уловкамъ только тогда, когда

Рисунокъ XXIV

Фиг 1.—Д. Филлисъ на «Маркирѣ». «Испанская рысь»

Фиг. 2.— Д. Филлисъ на «Жерминаль» «Испанская рысь».

обучать ее искусственнымъ движеніямъ начали слишкомъ рано. Приступать къ обученію лошади этимъ движеніямъ, слѣдуетъ только тогда, когда она предварительно доведена до полной гибкости и безупречнаго, при всякихъ обстоятельствахъ, послушанія.

Неопытные наѣздники обыкновенно торопятся. Ихъ радуетъ, когда лошадь сама вытягиваетъ ноги, за это они ее ласкаютъ, а потомъ удивляются, когда лошадь ихъ не слушаетъ. Не трудно понять, почему лошадь, выѣздка которой велась неправильно, прибѣгаетъ къ испанскому шагу какъ къ уловкѣ. При обученіи испанскому шагу, лошадь подъ дѣйствіемъ шпоры должна стоять на мѣстѣ. Если раньше того лошадь не пріучена смѣло и порывисто подаваться впередъ подъ шпорой, то она сдѣлается или тупой на шпору, или станетъ выносить ногу. Вообще это самый опасный періодъ выѣздки.

Случается, что иная лошадь, изъ лѣни уклонясь отъ исполненія какого либо требованія, дѣлаетъ движеніе, къ которому она особенно привыкла. Самовольное движеніе ея въ этомъ случаѣ, никогда не бываетъ такимъ, которое требуетъ напряженія энергіи^[1].

Въ продолженіи всего урока, все вниманіе лошади должно быть поглощено только однимъ наѣздникомъ. Ничто, кромѣ него, не должно существовать для нея. Равно и наѣздникъ ни о чемъ не долженъ думать, кромѣ лошади.

Наѣздникъ долженъ постоянно поддерживать вниманіе лошади, напряженнымъ до такой степени, чтобы ничто не могло прійти ей въ голову. Могу сказать про себя, что когда я сижу на лошади, то у ней въ головѣ только одно: «что онъ отъ меня потребуетъ?».

Многіе авторы повѣствуютъ: «для достиженія того-то, нужно столько-то времени, а для этого столько-то, послѣ столькихъ-то уроковъ надо достигнуть того-то».

Такія положенія на дѣлѣ никогда не оправдываются, такъ какъ никакъ и никогда нельзя знать заранѣе, сколько времени придется потратить съ лошадью для того, чтобы обучить ее правильно исполнять то или другое движеніе. Иная лошадь, на какое-либо сгибаніе или движеніе очень податлива, другая на то-же самое очень тупа. Наоборотъ, первая можетъ оказаться тупой на такое упражненіе, которое второй дается свободно и легко. При выѣздкѣ необходимо принимать во вниманіе способности лошади, мой совѣтъ никогда не опускать рукъ и не терять энергіи, если успѣхи не достигаются въ сроки, назначенные въ книгѣ.

Иныхъ лошадей мнѣ удавалось выучивать испанскому шагу за недѣлю, а съ иными биться по три мѣсяца, хотя пріемы мои всегда одни и тѣ-же. Другой примѣръ: обыкновенно для того, чтобы обучить лошадь вполнѣ чисто мѣнять ноги на галопѣ, требуется

существо живое, которое старается постоянно уклониться или отъ шенкеля или отъ повода, почему ее необходимо постоянно и внимательно держать подъ вѣрнымъ воздѣйствіемъ и тѣхъ и другихъ.

около полу-года, но мнѣ попадались лошади настолько ловкія и правильныя, что перемѣны ноги я добивался почти сразу.

Такая непослѣдовательность встрѣчается при выѣздкѣ на каждомъ шагу.

IX. Плечомъ внутрь на галопѣ.

Всегда можетъ случиться надобность сдѣлать, болѣе или менѣе чисто, на галопѣ заѣздъ въ два слѣда. Изученіе полувольтовъ на галопѣ я поэтому и помѣстилъ во второй части этой книги (обыкновенная ѣзда). Теперь приступаю къ изученію галопа при высшей ѣздѣ.

Когда лошадь отчетливо исполняетъ на галопѣ полувольты, я перехожу къ обученію ее движенію плечомъ внутрь на этомъ аллюрѣ. Для подготовки къ этому движенію, я начинаю, ведя лошадь галопомъ, отводить плечи ея отъ барьера. Предварительно лошадь должна быть превосходно подготовлена движеніями въ два слѣда на манежномъ шагу (укороченная рысь), а особенно, полувольтами на галопѣ.

Веду лошадь направо, поднимаю ее въ галопъ съ лѣвой ноги, иду имъ нѣсколько маховъ, затѣмъ отвожу руки вправо. Этимъ положеніемъ рукъ я заставляю лошадь отвести плечи внутрь, но отвожу я ихъ немного, не болѣе одного метра отъ барьера. Для того, чтобы отбросить бедра лошади налѣво, сильно нажимаю правый шенкель. Лѣвымъ шенкелемъ принимаю бедра и посылаю имъ ее на поводъ. Лѣвый шенкель, въ данномъ случаѣ регулируетъ махъ, не допускаетъ лошадь заносить влѣво задъ, и, подавая ее впередъ, не даетъ стать за поводъ. Если на шагу, на

рыси, или на галопѣ ничѣмъ не задерживать хода въ бокъ, то лошадь, желая всегда отдѣлаться отъ сбора, регулируя сама аллюръ, естественно будетъ относить задъ въ сторону, т. е. лошадь не будетъ идти въ два слѣда. Очевидно, что для того, чтобы движеніе выходило отчетливымъ, всадникъ долженъ вести лошадь постоянно въ шенкеляхъ, причемъ только онъ и можетъ уравнивать тактъ на всѣхъ аллюрахъ; лошадь будетъ идти въ поводу и постоянно подаваться впередъ ^[1].

И такъ для того, чтобы отвести плечи лошади отъ барьера, я подалъ руки вправо. При такомъ положеніи рукъ лѣвый трензельный поводъ давитъ на шею лошади слѣва вправо, чѣмъ и опредѣляетъ отводъ плечъ. Давленіе этого повода должно прекратиться тотчасъ, лишь только плечи отойдутъ вправо, иначе оно задержитъ ихъ поступательное движеніе. Немедленно перевожу руки влѣво, причемъ давить на шею справа влѣво будетъ, въ свою очередь, правый трензельный поводъ, т. е. въ дѣло вступаетъ правая діа-

Рисунокъ XXV.

Фиг. 1.—«Жерминаль» на приниманіи галопомъ на право.

Фиг. 2.—«Жерминаль» на приниманіи галопомъ на лѣво.

гональ помощниковъ. Лѣвый поводъ слегка зоветъ передъ влѣво, отчего не даетъ заду опередить передъ ^[1].

При ходѣ въ два слѣда, особенно на полувольтахъ, бедра всегда стремятся обогнать плечи, отчего лошадь непремѣнно станетъ за поводъ. Слѣдуетъ тщательно не допускать ее до этого.

Затѣмъ я проделываю ту-же работу, внутрь слѣва вправо ^[2].

X. Пируэты на галопѣ.

При пируэтѣ на галопѣ, заднія ноги лошади, поворачиваясь кругомъ, должны отбивать галопъ почти на мѣстѣ, а бедра лошадь должна держать на линіи плечъ, которыми она описываетъ окружность. Некоторые авторы полагаютъ, что на такомъ пируэтѣ лошадь должна опираться сильнѣе на какую либо изъ заднихъ ногъ. По моему, это положеніе не вѣрно, такъ какъ, въ такомъ случаѣ не выйдетъ галопа. Прежде чѣмъ приниматься за пируэты на галопѣ, надо сначала пріучить лошадь дѣлать его въ сильномъ сборѣ на шагу.

Ставлю лошадь среди манежа. Положимъ, готовлюсь дѣлать пируэтъ слѣва вправо. Подаю руки вправо.

Правый поводъ, очевидно, будетъ звать голову лошади вправо, а лѣвый, нажимая на шею слѣва вправо, станетъ направлять въ ту-же сторону ея плечи.

Подавъ немного лѣвый шенкель назадъ и прижимая имъ, удерживаю задъ и не даю ему занестись влѣво, а правымъ шенкелемъ не даю лошади осадить и подаю имъ ее на поводъ. Работа эта требуетъ отъ наѣздника значительной легкости и тонкости руки.

Если онъ будетъ слишкомъ грубо звать поводомъ въ сторону, то лошадь будетъ врать плечами и такое движеніе не будетъ пируэтомъ: если онъ лошадь затянетъ, то она осадитъ. Когда лошадь утвердилась въ исполненіи пируэта на шагу, я поднимаю ее въ галопъ и веду, сначала по довольно большому кругу. Начинаю постепенно сокращать кругъ, но сокращаю его, не отъ периферіи къ центру, а забирая все болѣе и болѣе плечами въ сторону центра. Для поддержанія маха усиливаю шенкеля.

Заднія ноги лошади, поднимаясь и опускаясь, должны отбивать галопъ, можно сказать, на мѣстѣ, а лошадь, какъ сказалъ выше, не должна опираться сильнѣе на какую-либо изъ этихъ ногъ.

Исполнять пируэтъ слѣдуетъ какъ можно медленнѣе, въ чемъ и заключается вся его трудность. Лошадь надо вести на самомъ короткомъ и тихомъ галопѣ, не допуская ее остановиться.

Пируэты справо влѣво исполняю тѣми-же пріемами, но въ обратномъ смыслѣ.

Нѣкоторые наѣздники дѣлаютъ на галопѣ и обратный пируэтъ (обходятъ задомъ вокругъ плечъ).

Упражненіе это на шагу превосходно, на галопѣ я его не признаю. Задача выѣздки состоитъ въ томъ, чтобы вымахивать передъ лошади, а на обратномъ пируэтѣ приходится пріучать ее держать его на мѣстѣ. Съ точки зрѣнія сущности ѣзды, это упражненіе безсмысленно и само по себѣ очень не красиво, такъ какъ

переднія ноги, не имѣя возможности подаваться впередъ, толкутся вытянувшись на мѣстѣ.

Вольты и обратные вольты на галопѣ и красивы, и полезны. Пріемы для выполненія ихъ тѣ же, что и для пируэта. Разница между вольтами и пируэтами заключается въ томъ, что первые описываются не на мѣстѣ, а по болѣе или менѣе большому кругу.

Начиная описывать вольтъ, трудно опредѣлить, какаго онъ выйдетъ діаметра, а тѣмъ не менѣе, только на вольтѣ опредѣленнаго діаметра наѣздникъ и можетъ провѣрить вѣрно-ли держится его лошадь.

Для такого рода провѣрки совѣтую въ серединѣ манежа, начертить кругъ и вести по немъ лошадь. Если она идетъ по немъ съ желаемой точностью, то она держится вѣрно и должнымъ посыломъ хорошо уравновѣшена.

Когда лошадь всѣ описанныя упражненія исполняетъ на галопѣ отчетливо, то на этомъ аллюрѣ можно требовать отъ нея чего угодно.

Отчетливость исполненія свидѣтельствуетъ о томъ, что лошадь, будучи вполнѣ гибка и послушна, ни въ чемъ не откажетъ ѣздоку. Ѣздокъ съ своей стороны долженъ обладать терпѣніемъ и умѣніемъ передавать лошади свою волю.

XI. Перемѣна ноги въ тактъ.

Въ отдѣлѣ обыкновенной ѣзды, я разсмотрѣлъ перемѣну наружной ноги внутреннею, на галопѣ.

Разсмотримъ теперь то-же упражненіе, принятое въ высшей ѣздѣ.

Когда лошадь отчетливо мѣняетъ наружную ногу на внутреннюю (контргалопъ), я приступаю къ упражненію въ обратной перемѣнѣ. При началѣ обученія,

надо избѣгать дѣлать эту перемѣну (внутренней на наружную) въ углахъ.

Наружной сторонѣ (сторона, передняя нога которой выносится первая) при поворотѣ приходится забирать больше пространства, почему противуположному шенкелю, приходится работать сильнѣе, чтобы вѣрно держать задъ лошади, не допускать ее бочить и посылать ее на поводъ ^[1].

Только лишь тогда, когда лошадь мѣняетъ внутреннюю ногу на наружную совершенно легко по прямой, можно начинать дѣлать эту перемѣну въ углахъ ^[2].

До тѣхъ поръ пока лошадь не мѣняетъ ноги на воздухѣ т. е. безъ остановки маха, я не начинаю съ нею принимать галопомъ по барьеру ^[3] и вотъ почему: при перемѣнѣ наружной ноги на внутреннюю, лошадь всегда старается отнести задъ внутрь. При приниманіи по барьеру галопомъ, она это непремѣнно и будетъ дѣлать, такъ какъ воздѣйствія помощниковъ, какъ для перемѣны ноги, такъ и для приниманія по барьеру, однѣ и тѣ-же.

Если внутренній шенкель не встрѣтитъ мгновенно перемѣны ноги, которую ему послалъ наружный, то лошадь непремѣнно забочитъ, перемѣны ногъ никогда не будутъ отчетливы и слѣдовать быстро одна за дру-

гой, такъ какъ для того, чтобы выправить лошадь, надо сдѣлать нѣсколько лишнихъ маховъ.

Когда я довелъ лошадь до того, что она одинаково отчетливо мѣняетъ ноги направо и налѣво, особенно въ углахъ, и когда я увѣренъ, что она безпрекословно перемѣнитъ ногу въ любой моментъ, я начинаю уравнивать (regler) перемѣны ногъ.

Сначала я мѣняю ногу послѣ восьми, десяти маховъ галопа, но при этомъ каждую ногу мѣняю только по одному разу. Если лошадь заторопится, то ее надо остановить и вернуться къ подъемамъ.

Для большей вѣрности лучше считать число маховъ, напримѣръ: иду галопомъ съ правой ноги. Считаю соотвѣтственно махамъ—разъ, два, три и т. д. и на шестомъ махѣ, напримѣръ, мѣняю ногу. Дѣлаю тоже самое, идя на лѣвой ногѣ. Глажу и останавливаю лошадь, если она эти двѣ перемѣны сдѣлала хорошо и начинаю снова, но опять и опять требую только по одной перемѣнѣ на каждую ногу.

Черезъ нѣсколько дней, когда я вижу, что лошадь смѣло мѣняетъ ноги, я заставляю ее все на томъ-же шестомъ махѣ дѣлать перемѣну ноги четыре раза, затѣмъ шесть и постепенно, пока лошадь исполняетъ спокойно на томъ-же шестомъ махѣ, увеличиваю число перемѣнъ. Нечего говорить, что лошадь при этомъ не насилую.

Лишь только лошадь загорячится, останавливаю ее но не глажу (можетъ подумать, что я поощряю ея горячность). Перевожу лошадь въ шагъ, беру на поводъ, начинаю работу снова. Не прекращаю работы до тѣхъ поръ, пока лошадь не станетъ исполнять требуемое совершенно спокойно.

Такъ какъ къ тому времени, когда можно приступить съ лошадью къ перемѣнѣ ноги, она должна быть предварительно, совершенно подготовлена, то неудачи въ этомъ случаѣ всецѣло происходятъ по

винѣ ѣздока. Все зависитъ отъ того, какъ всадникъ примѣнилъ пріемы, передъ мгновеніемъ, когда онъ заставляетъ лошадь мѣнять ногу.

На махахъ галопа, на которыхъ перемѣна ноги не происходитъ, всадникъ долженъ сидѣть въ сѣдлѣ совершенно спокойно. На первыхъ пяти махахъ, напримѣръ, онъ не долженъ дѣлать ни малѣйшаго движенія. Замѣнять (плавно, но рѣшительно) одну діагональ помощниковъ другою слѣдуетъ на шестомъ махѣ. Если начать подготовку перемѣны помощниковъ на четвертомъ или пятомъ махѣ, то лошадь уже чуткая и внимательная къ воздѣйствію ихъ непремѣнно разладится въ ходу. Именно: если вы поторопитесь съ поводьями, то лошадь закрестить передомъ. Если не во время перемѣните шенкеля, то она закрестить задомъ, и такъ какъ между помощниками не будетъ гармоніи, то ноги она не перемѣнитъ.

Хотя большею частью, въ разладѣ лошади бываетъ виноватъ всадникъ, не выдерживающій до нужнаго момента спокойствія въ сѣдлѣ, но обыкновенно въ этомъ случаѣ обвиняютъ лошадь.

Случается, что вслѣдствіе того, что всадникъ не сидитъ спокойно въ сѣдлѣ, на пяти первыхъ махахъ лошадь думая угодить, мѣняетъ ногу сама.

Всякая лошадь, выучивъ легко мѣнять ноги, пробуетъ мѣнять ихъ до команды, за что ее непремѣнно слѣдуетъ наказать. Если ей разъ дать поблажку, то въ будущемъ невозможно будетъ добиться отъ нея правильности въ перемѣнѣ ногъ. Подъ наказаніемъ, въ данномъ случаѣ, я разумѣю немедленное пресѣченіе самовольства. Напримѣръ: идя галопомъ справа, лошадь самовольно перемѣнила ногу. Слѣдуетъ тотчасъ дать ей сильную лѣвую шпору, подъ ударомъ которой, она должна будетъ перейти и остаться на правой ногѣ. Въ обратномъ случаѣ надо примѣнить тотъ же пріемъ, но въ обратномъ смыслѣ. Въ продолженіе

урока, на которомъ лошадь позволила себѣ попытку своеволія, и которую вы хотя-бы и прекратили, совѣтую воздержаться отъ перемѣны ноги на воздухѣ, а что будетъ еще надежнѣе — обратить ея опять къ подъемамъ. На подъемахъ слѣдуетъ продержать лошадь подольше на одной и той-же ногѣ.

Когда лошадь испытаетъ нѣсколько разъ ласки за правильную перемѣну ноги и наказаніе за ошибки, то она пойметъ, что безъ указанія всадника она не должна дѣлать ничего.

Повторю еще разъ, что разъ пришлось исправлять ошибку,—отложите упражненіе въ перемѣнѣ ноги. Потеряйте лучше нѣсколько уроковъ на исправленіе лошади. Лошадь яснѣе отдастъ себѣ отчетъ, будетъ идти спокойнѣе, а выѣздка ея въ концѣ концовъ пойдетъ успѣшнѣе и быстрѣе.

Когда лошадь твердо поняла что она должна быть всегда на чеку исполнить мою волю, я начинаю уменьшать число маховъ передъ перемѣной ноги. Вмѣсто перемѣны ноги на шестомъ, не измѣняя пріемовъ, начинаю дѣлать перемѣну на четвертомъ махѣ, довольствуясь одной перемѣной на каждую ногу, а въ слѣдующіе дни постепенно увеличиваю число перемѣнъ.

Чѣмъ чаще слѣдуютъ одна за другой перемѣны ногъ, тѣмъ большаго напряженія энергіи требуютъ онѣ отъ лошади.

Если лошадь раздражилась и спуталась, надо ее перевести въ шагъ, но не ласкать, взять на поводъ и начать сызнова подъемы. Подъемы надо дѣлать безъ перемѣны ногъ и продѣлывать ихъ до тѣхъ поръ, пока лошадь не станетъ работать совершенно спокойно.

Что касается до меня, то я глубоко убѣжденъ въ пользѣ возврата къ подъемамъ въ галопъ, всякій разъ, когда не ладится съ перемѣной ногъ. Эти подъемы въ галопъ имѣютъ для лошади то-же значеніе, какъ гаммы для піаниста и батеманы для танцовщицы.

Съ четырехъ маховъ непрерывнаго галопа, я перехожу къ тремъ, потомъ къ двумъ и наконецъ къ одному. Когда я дошелъ до одного маха, то каждый изъ нихъ, я дѣлаю послѣдовательно на другой ногѣ. Сокращаю я число маховъ не вдругъ, но черезъ нѣкоторый, болѣе или менѣе продолжительный, промежутокъ времени между четырьмя и тремя, тремя и двумя, двумя и однимъ махами.

Торопливость можетъ испортить все дѣло. Если лошади не дать достаточно времени, чтобы разобраться въ чемъ заключается разница перемѣнъ ноги въ разные промежутки, то она непремѣнно собьется съ толку.

Чтобы вести выѣздку навѣрняка, надо вести ее медленно и осторожно. Сама лошадь указываетъ время, когда можно, не насилуя ее и не нарушая ея равновѣсія и легкости, учащать перемѣны ногъ и увеличивать ихъ число.

Когда лошадь проходитъ два, три раза по манежу мѣняя совершенно свободно ноги, сначала въ два темпа, а потомъ въ одинъ, я начинаю заставлять ее дѣлать перемѣны ногъ на вольтахъ и на перемѣнахъ руки.

Когда лошадь мѣняетъ ноги отчетливо на этихъ круговыхъ движеніяхъ, я заставляю ее описывать ихъ, мѣняя ноги въ тактъ. Тотъ наѣздникъ, который можетъ заставить лошадь, описывая вольты и перемѣны руки, мѣнять ногу на каждомъ махѣ, имѣетъ право быть довольнымъ и собой и лошадью. И наѣзднику, и лошади удалось преодолѣть самую трудную задачу выѣздки и ѣзды.

XII. Перемѣна ногъ на мѣстѣ.

Лошадь, отбивая галопъ на мѣстѣ, мѣняетъ ноги. Лошадь надо держать въ полномъ сборѣ и примѣнять тѣже пріемы, какъ и при перемѣнѣ ноги въ тактъ.

Рисунокъ XXVII.

Фиг. 1.—«Жерминаль» на пассажѣ.

Фиг. 2.—«Маркиръ» на пассажѣ.

Можетъ показаться на первый взглядъ, что для полнаго замедленія галопа, слѣдовало-бы, ослабляя шенкеля, сильнѣе натягивать поводья, но на дѣлѣ надо поступать обратно. Если шенкеля ослабить, то заднія ноги отстанутъ и отойдутъ за центръ тяжести. Лошадь затухнетъ (s'eteindra), если не держать ее въ могучихъ шенкеляхъ.

Посылъ, сообщенный лошади сильными шенкелями, рука всадника должна встрѣчать очень тонко и отдавать его къ центру ея тяжести (Когда лошадь стоитъ въ устойчивомъ равновѣсіи, центръ ея тяжести находится на линіи шенкелей).

Такъ какъ лошадь, мѣняя ноги на мѣстѣ, впередъ не подается, то выносъ, какъ переднихъ, такъ и заднихъ ногъ, одной передъ другою, такъ мало замѣтенъ, что уловить его глазомъ едва возможно. Чтобы подмѣтить перемѣны ногъ на этомъ манежномъ мотивѣ, надо стоять очень близко къ лошади.

Этотъ блестящій и сложный пріемъ оставилъ намъ въ наслѣдство Боше, который исполнялъ его изумительно на Тюрбанѣ, (не на Партизанѣ, какъ многіе утверждаютъ).

XIII. Пассажи и пьяффе.

Такъ называемый, натуральный пассажъ, представляетъ изъ себя рысь, но очень собранную, очень высокую, съ выдержкой такта между выносами діагоналей.

Лошадь должна очень энергично, мягко поднимать каждую переднюю ногу и держать ее нѣсколько мгновеній, согнутою въ колѣнѣ и бабкѣ, на воздухѣ, одинаково-же, энергично и высоко поднимая и сгибая въ скакательномъ и путовомъ суставахъ, выносить зад-

нюю ногу. Словомъ каждая діагональ должна подниматься вверхъ и въ тактъ настолько, чтобы въ моментъ замѣны ее другою, лошадь стояла на воздухѣ. Все движеніе должно быть очень медленно и высоко. Этотъ граціозный и блестящій манежный мотивъ называется натуральнымъ пассажемъ ^[1] и только при соблюденіи всего вышесказаннаго, можно признать, что лошадь дѣйствительно пассажируетъ. Отъ природы лошадь идти пассажемъ не можетъ и научается ему только выѣздкой. Лошади съ врожденнымъ высокимъ, протяжнымъ и машистымъ ходомъ, усваиваютъ пассажъ легче и успѣшнѣе. Лошадь на низкомъ настильномъ ходу, не сгибающая энергично заднихъ ногъ, а передними задѣвающая за землю, для пассажа не годится. Я не говорю, что лошадь съ такимъ ходомъ нельзя поставить на пассажъ, но пассажъ ея, будетъ натянутъ и не красивъ.

Пріемы, которыми слѣдуетъ ставить на пассажъ и вести на немъ лошадь, изложить очень трудно.

Во первыхъ надо лошадь собрать. Какъ бы не поставить лошадь въ полные сборъ и поводъ, надо еще добиться отъ нея пассажныхъ движеній (le faire passager), а для того, чтобы онѣ были высоки, надо прибѣгнуть къ шпорѣ.

Уравновѣсивъ хорошо лошадь, веду ее шагомъ. Сильными шенкелями поднимаю въ рысь, а поводомъ въ то-же время не даю ей растянуться. Подъ такимъ воздѣйствіемъ шенкелей и поводьевъ лошадь, не имѣя

возможности выкинуть ногъ во всю, должна наверстать выносъ ихъ впередъ высотою подъема вверхъ. При шенкеляхъ работаютъ и шпоры, подъ каждымъ уколомъ которыхъ, лошадь при выносѣ каждой діагонали, подскакиваетъ вверхъ. Этимъ намѣчается пассажъ.

Не понимая въ чемъ дѣло, лошадь сначала горячится. Правильнаго такта пассажа выйти еще не можетъ. Чтобы не вызвать у лошади сопротивленія, ѣздокъ долженъ быть очень остороженъ.

Случается, что лошадь чувствуя шпоры, но не понимая причины ударовъ ихъ (сама работа для нея неизвѣстна), отъ страха передъ этими ударами, доходитъ, можно сказать, до отчаянія ^[1].

Не слѣдуетъ въ это время долго и сильно настаивать, такъ какъ самая кроткая лошадь, потерявъ голову, способна на невѣроятныя сопротивленія и развиваетъ страшную силу. Иной разъ ее не возможно и побѣдить.

Ѣздокъ, слѣдовательно долженъ сохранять полное, спокойствіе и самообладаніе. При малѣйшемъ намекѣ на тактъ т. е. послѣ одного и не болѣе двухъ темповъ, надо отдать поводъ, погладить лошадь, дать ей успокоиться и только тогда начинать снова.

Наѣздникъ чуткій этотъ первый тактъ схватитъ, сдаетъ и погладитъ лошадь. Но чѣмъ ѣздокъ тупѣе, тѣмъ труднѣе для него схватить и отдать себѣ отчетъ въ отбитомъ лошадью тактѣ.

Не чувствуя такта и продолжая настаивать, ѣздокъ непремѣнно выведетъ лошадь изъ себя.

Искусный, тонкій наѣздникъ добьется отъ лошади всего, чего хочетъ, не разрушитъ и не сноровитъ ее. Отдавая себѣ отчетъ въ каждомъ признакѣ послушанія, онъ во время прекратитъ требованіе, приласкаетъ лошадь дастъ ей понять, что она исполнила его волю. Ѣздокъ, который обладаетъ быстрымъ, острымъ воспріятіемъ впечатлѣній, тонко и точно отдаетъ себѣ отчетъ въ малѣйшихъ оттѣнкахъ движенія лошади, не станетъ ее насиловать, не выведетъ изъ терпѣнія и не допуститъ ее до отказа.

Въ каждой схваткѣ лошади съ ѣздокомъ достается и ей и ему. Неискусный и тупой ѣздокъ, не чувствуя исполнила или не исполнила лошадь такта, стремясь уловить изъ нѣсколькихъ одинъ, обыкновенно продолжаетъ работать шпорой. Шпора, сама по себѣ уже есть орудіе наказанія, а въ данномъ случаѣ, что хуже всего, лошадь еще и не понимаетъ за что ее наказываютъ. Разумѣется, лошади прійдетъ въ голову прибѣгнуть къ самозащитѣ. Въ концѣ концовъ, при одномъ приступѣ къ пассажу, ожидая что ее опять будутъ мучить при одномъ прикосновеніи шенкеля, лошадь начинаетъ противиться, теряетъ голову. Такой исходъ неминуемъ, когда лошадь наказываютъ за вину которой она не сознаетъ.

Если лошадь не запугать шенкелемъ и шпорой, не настаивать рѣзко и поспѣшно, то въ концѣ концовъ она схватитъ тактъ и будетъ отбивать его не только легко, но и охотно, а тогда можно смѣло требовать отъ нея и большаго. Разъ лошадь что либо поняла, нечего опасаться раздражить ея нервы.

И такъ, вся суть заключается въ томъ, чтобы ѣздокъ былъ въ состояніи схватить малѣйшій признакъ послушанія лошади и умѣлъ-бы довольствоваться малымъ.

На пассажѣ можно исполнять (исполнять отчетливо очень трудно) всѣ движенія въ два слѣда ^[1].

Рисунокъ XXVIII.

Фиг. 1.—«Маркиръ» на пассажѣ въ два слѣда направо. Лѣвая діагональ въ воздухѣ.

Фиг. 2.—Правая діагональ въ воздухѣ.

Другой видъ пассажа, такъ называемый искусственный, въ сущности есть ни что иное какъ извращеніе испанскаго шага. Исполняетъ его лошадь, идя безъ сбора, почему аллюръ этотъ совершенно противенъ основамъ ѣзды. Въ молодости, пока я не развилъ еще въ себѣ такта ѣздока, достаточнаго для того чтобы вести лошадь естественнымъ пассажемъ, ѣздилъ и я искусственнымъ. Теперь я никогда не обучаю ему лошадей ^[1].

Тотъ-же пассажъ, но не сходя съ мѣста, называется пьяффе. Пьяффе исполняется или очень медленно и высоко, или быстро и не поднимая ногъ. Первый способъ исполненія очень труденъ и не всякой лошади по силамъ. Второму можно обучить всякую лошадь.

Высокое и медленное пьяффе отличается отъ естественнаго пассажа, только тѣмъ, что лошадь, исполняя его, не двигается съ мѣста. Чтобы довести лошадь до пьяффе, надо укорачивать съ каждымъ шагомъ пассажъ.

Ѣздокъ долженъ держать лошадь въ сильномъ сборѣ, но въ мягкомъ поводу и вести ее въ сильныхъ шенкеляхъ ^[2].

пассажѣ въ два слѣда слѣва вправо. Правая діагональ на воздухѣ. На этой фотогравюрѣ движеніе въ два слѣда выражено рѣзче. Лѣвая задняя нога поднята замѣтнѣе, такъ какъ она забираетъ мало пространства. На правой передней ногѣ, поднятой какъ лѣвая передняя, на первой фигурѣ видно яснѣе движеніе вправо.

Если лошадь не идетъ пассажемъ, то на пьяффе можно ее поставить и съ шага.

Какимъ-бы способомъ не обучать лошадь пьяффе, ее все таки надо провести черезъ послѣдовательную выѣздку, такъ какъ только при этомъ условіи она будетъ пьяффировать правильно.

Если раздражать горячую лошадь шпорами, хлыстомъ, языкомъ, то она станетъ топтаться на мѣстѣ. Вызвать этимъ порывы нетерпѣнія можно, но научить лошадь правильно ставить ноги для пьяффе, такимъ способомъ нельзя. Заднія ноги лошадь будетъ поднимать и опускать вмѣстѣ и развѣ только случайно иной разъ опуститъ ихъ правильно. Но это будетъ только случайность и такое движеніе не представитъ изъ себя никакого аллюра.

Такъ какъ лошади можно дать понять что либо, только тогда, когда она спокойна, то обучая пьяффе, надо ее всегда успокаивать.

Чтобы поставить лошадь на пьяффе, надо ее собрать и собрать такъ круто, что шенкелями приходится нажимать до послѣдней возможности, усиливая ихъ даже шпорами. Когда въ подкрѣпленіе шенкелю должна явиться шпора, въ книгѣ опредѣлить нельзя, такъ какъ это дѣло чутья. (Только въ манежѣ in anima vili, можно указать напрасно или нѣтъ взялъ всадникъ лошадь въ шпоры). Я говорилъ раньше, что шпора должна являться тогда, когда безсиленъ шенкель, но для поддержки лошади въ сборѣ, шпору необходимо давать ей чувствовать независимо отъ шенкелей ^[1].

Рисунокъ XXIX.

Фиг. 1.—«Маркиръ» піаффируетъ. Правая діагональ въ воздухѣ

Фиг. 2.—Лѣвая діагональ въ воздухѣ.

На пьяффе нужно удерживать лошадь на мѣстѣ. Безъ усиленія шенкеля шпорой, лошадь непремѣнно прорветъ шенкель и закинется направо или налѣво.

И такъ, хотя при пьяффе шенкель долженъ дѣлать свое дѣло до послѣдней возможности, но чтобы держать лошадь въ рукахъ нужно, чтобы она чуяла и шпору.

Для того, чтобы довести лошадь до пьяффе ^[1], надо ее все время подталкивать шпорой ^[2].

На первый случай достаточно чтобы она дѣлала только два темпа.

Трогаю лошадь правою и лѣвою шпорами почти одновременно ^[3]. Правая шпора заставляетъ лошадь подать правую заднюю ногу подъ центръ тяжести, отчего лѣвая передняя нога ея должна подняться вверхъ, а въ то-же время лѣвая шпора уже заставляетъ правую діагональ, пока еще лѣвая на воздухѣ, вынестись въ свою очередь. Такимъ образомъ я добиваюсь первыхъ двухъ темповъ пьяффе. Оба эти темпа должны слѣдовать одинъ за другимъ быстро, какъ-бы сливаясь въ одинъ ^[4], подобно тому какъ при фехтованіи, боецъ выкрикиваетъ: une, deux, très serré' ^[5].

всадника. Конечно за капризы, лошадь должна испытать шпору, но не мѣшаетъ помнить, что англичане называютъ шпоры «persuaders,» т. е. убѣдители.

Случается часто, что при первыхъ толчкахъ шпоръ, лошадь даетъ скачекъ. Если она дала скачекъ впередъ, то это докажетъ, что вы принялись слишкомъ строго. Особенной бѣды въ этомъ нѣтъ, но начинать сызнова надо помягче.

Лошадь вполнѣ подготовленная выѣздкой, послѣ болѣе или менѣе частого повторенія двухъ начальныхъ темповъ пьяффе, пойметъ въ чемъ дѣло. Когда она станетъ, не отдѣлываясь, отбивать эти начальные темпы, вы можете заставлять ее дѣлать четыре, шесть и болѣе темповъ. Увеличивать число темповъ можно до тѣхъ поръ, пока лошадь держится совершенно вѣрно. Но все таки не слѣдуетъ злоупотреблять.

Лишь только вы чувствуете, что лошадь хочетъ начать отдѣлываться (подаетъ въ сторону задъ или подняться на дыбы), то отведите шпоры и подайте ее впередъ. Если тѣмъ не менѣе лошадь занесла въ сторону задъ, то сильнымъ ударомъ соотвѣтствующей шпоры, надо заставить ее поставить его на мѣсто. Ударъ шпоры для нея будетъ исправительнымъ наказаніемъ.

медленное, которое заставляетъ ее высоко поднимать ноги. Когда лошадь стала дѣлать какое либо пьяффе, наѣздникъ долженъ его урегулировать. Тутъ-то и проявляется его чуткость. Трудность состоитъ въ томъ, чтобы замедлить пьяффированіе, сдѣлать его высокимъ, что возможно только при сборѣ. Чѣмъ полнѣе сборъ лошади, тѣмъ выше будетъ выходить пьяффе. Чтобы быть въ состояніи тонко противупоставлять однѣ другимъ помощники, наѣздникъ долженъ владѣть сильными шенкелями, мягкою рукой и острой чуткостью шлюсса. На скоромъ пьяффе лошадь вытягиваетъ ноги. На медленномъ пьяффе каждая діагональ, подымаясь, сгибается тѣмъ сильнѣе, чѣмъ выше она идетъ вверхъ. Опускаясь на землю діагональ должна выгибаться такъ сильно, чтобы сесамовидныя косточки касались земли р. XXIX ф. 2. Такое сокращеніе суставовъ даетъ при раздачѣ ихъ высокій подъемъ. Если вести лошадь къ пьяффе черезъ пассажъ постепенно его укорачивая, то тактъ установить легче, такъ какъ онъ уже установленъ на пассажѣ, но опять вся суть въ чуткости ѣздока.

Если лошадь поднялась на дыбы, то хотя и приходится отдать поводъ, но отводить шпоры отъ боковъ ея не только не слѣдуетъ (рис. XXXII), но, напротивъ работать ими небольшими толчками, надо до тѣхъ поръ, пока она волей или неволей успокоится въ поводу ^[1].

Лошадь можетъ начать осаживать, а бороться съ этимъ видомъ отказа и труднѣе, и опаснѣе. Я говорилъ уже много разъ, что никакой работы со шпорой на мѣстѣ не слѣдуетъ начинать до тѣхъ поръ, пока лошадь при прикосновеніи ея не подается смѣло. Тогда борьбы съ ней бояться нечего, такъ какъ справиться съ лошадью будетъ не трудно ^[2]. Если лошадь оказалась недостаточно выѣзжанной и при первыхъ, слабыхъ толчкахъ шпоръ стала осаживать, то слѣдуетъ, оставивъ другія соображенія, начать шпорить изо всѣхъ силъ. Противъ ударовъ шпоръ, сыплящихся градомъ около подпруги, не устоитъ никакая лошадь. Если вы не въ состояніи долго работать шпорой, то берите хлыстъ, палку, зовите кого нибудь съ бичемъ, велите жечь лошадь огнемъ, но во чтобы то ни стало, подайте ее впередъ.

Въ этомъ случаѣ борьба бываетъ роковой. Вы не должны уступить ни за что. Если вы не пересилите лошадь и не побѣдите ее въ этой борьбѣ, то она останется норовистой ^[3].

Если лошадь узнала, что осаживая она можетъ отдѣлаться отъ работы, авторитетъ вашъ пропалъ, не вы будете ея повелителемъ, а она вашимъ. Каждый разъ,

когда для чего либо понадобится шпора, она будетъ непремѣнно осаживать.

Если, пока лошадь осаживаетъ, не наказывать ее безостановочно и не переупрямить, то прійдется отказаться отъ выѣздки ея, а что еще благоразумнѣе, отъ самой лошади.

Какъ бы жестоко не завязалась борьба съ лошадью, наѣздникъ никогда не долженъ терять хладнокровія. Все время пока лошадь осаживаетъ, наказывайте ее и наказывайте до тѣхъ поръ пока она не сообразитъ, что чѣмъ болѣе она пятится, тѣмъ ей больнѣе, и бросится впередъ. Если вы выйдете изъ себя, то изъ силъ выбьетесь раньше вы, а не лошадь.

Лишь только лошадь уступила, надо ее погладить, слѣзть и кончить урокъ. Когда-бы не началась борьба съ лошадью, въ концѣ урока или въ началѣ его, но кончить его непремѣнно нужно тотчасъ послѣ уступки, такъ какъ продолжая его и возобновивъ требованіе, нельзя быть увѣреннымъ, что лошадь не станетъ опять отказываться и что вы опять добьетесь отъ нея уступки (особенно если лошадь упрямилась долго).

Кромѣ того, такъ какъ въ борьбѣ устаютъ и всадникъ и лошадь, то она можетъ упереться на мѣстѣ, а ничего не можетъ быть хуже этого рода сопротивленія. Разъ лошадь уперлась на мѣстѣ, то значитъ она выбилась изъ силъ и, хоть убейте ее, она не сдвинется.

Если вы всетаки будете настаивать, то сноровите лошадь навсегда.

Лошадь только тогда пойметъ, что она поступила хорошо, если мгновенно прекратите наказаніе, лишь только она тронулась впередъ.

У меня была очень хорошая чистокровная лошадь Негро. Она была очень щекотлива и при прикосновеніи шпоры, визжала и мочилась. Когда я началъ ее выѣзжать, она пятилась при малѣйшемъ прикоснове-

ніи шенкеля. Первые два мѣсяца каждый урокъ она пятилась минутъ по двадцати. Никто изъ наѣздниковъ не могъ думать, что я добьюсь отъ нея хода впередъ. Она всетаки уступила и я давалъ на ней представленія въ продолженіи четырехъ или пяти лѣтъ Мало того, изъ нея вышла превосходная дамская лошадь и ей никогда не приходило въ голову возобновить свою повадку. Много труда стоило мнѣ отучить ее, а отучилъ я ее только быстрыми покалываніями острыхъ шпоръ у подпруги ^[1]. Конечно послѣ каждой подачи впередъ, я ее гладилъ. Долженъ однако сознаться, что послѣ 20 минутъ борьбы и Негро и я выбивались изъ силъ. Выѣздить такую лошадь можно только будучи молодымъ, сидя въ сѣдлѣ непоколебимо, и имѣя сильную поясницу. Поясницѣ больше всего и достается.

Шпоря лошадь, не слѣдуетъ, всадивъ ей ихъ въ бока, давать имъ замирать на мѣстѣ ^[2]. Я говорилъ уже не разъ, что, когда лошадь упрямится держать ее на мѣстѣ отнюдь не слѣдуетъ, хотя бы и нужно было по ходу дѣла. Въ такихъ случаяхъ, я подаю лошадь впередъ, во что-бы то ни стало, а добившись своего, замыкаю ее въ шенкеляхъ и поводьяхъ и начинаю снова. Повторю еще разъ, что ѣздокъ, который можетъ подать лошадь впередъ, всегда справится съ нею.

Во все время, пока приходится работать шпорой на мѣстѣ, всякая лошадь противится такимъ образомъ.

Такъ какъ все сказанное относится не къ пассажу и пьяффе только, то я такъ долго и остановился на разборѣ этой сноровки лошади ^[1].

Наѣздники новой школы пріучаютъ лошадь пьяффировать способомъ не менѣе удивительнымъ, чѣмъ тотъ, которымъ они обучаютъ ее испанскому шагу, о которомъ я уже говорилъ. Именно:

Ворота изъ манежа въ конюшню открываютъ и ставятъ въ нихъ лошадь головой впередъ. Это дѣлается для того чтобы возбудить въ лошади нетерпѣніе. Одинъ № сидитъ на лошади, другой держитъ ее на капцаумѣ, а третій становится сзади съ бичемъ ^[2]. На каждую бабку надѣваютъ по кожанному браслету, а къ каждому браслету привязано по куску дерева въ формѣ яйца.

При каждомъ движеніи ноги, особенно, когда лошадь ее ставитъ на землю, деревяшка бьетъ по вѣнчику. Когда лошадь поднимаетъ ногу вверхъ, № въ сѣдлѣ шпоритъ, № съ бичемъ бьетъ имъ ее по заду, а № третій, ударами капцаума по переносью, не даетъ ей податься впередъ. Яйцо бьетъ по вѣнчику, лошадь

волнуется и конечно топчется на мѣстѣ, на подобіе пьяффе, но быстро и некрасиво. Это очень изобрѣтательно, просто, но не всегда полезно. Лошадь пріучается топтаться на мѣстѣ передъ дверями конюшни и случается, что когда ее повернуть кругомъ, она не исполняетъ и этого искаженія пьяффе. Лошадь обращается въ машину. (Лошадь, которую выѣзжали шпорами и поводьями, пьяффируетъ всегда и вездѣ).

Для всякаго пріема ѣзды послѣдователи новой школы примѣняютъ пріемы въ томъ-же родѣ. Въ подробности вдаваться не берусь и ограничиваюсь только приведеннымъ описаніемъ одного изъ этихъ пріемовъ.

Пріемы эти приняты теперь почти вездѣ. Лошадей выѣзжаютъ, не садясь на нихъ, а дрессируютъ, какъ собакъ и козъ. Въ Вѣнѣ эти пріемы называютъ въ насмѣшку «Pudeldressirung» (пудельная выѣздка) ^[1].

Что пьяффе выученное такимъ образомъ, лошадь хорошо дѣлать не можетъ, понять легко: развивать его, усовершенствовать нельзя, а хлыстъ и бичъ пріучаютъ лошадь поднимать задъ выше переда (пьяффируя и пассажируя правильно, лошадь должна держать передъ выше зада, каковую постановку можно дать лошади только шенкелями, подавая задъ подъ центръ ^[2]).

Новая школа не выѣзжаетъ, въ настоящемъ значеніи этого слова, лошадей. Послѣдователи ея выпускаютъ изъ своихъ рукъ не лошадей, а автоматовъ. Первый встрѣчный, сѣвъ на лошадь (ихъ дрессировки) и справившись гдѣ и когда нужно ее тронуть, можетъ заставить ее исполнять разныя движенія. Хорошо или дурно она ихъ будетъ исполнять, вопросъ другой. Зная, что чистокровныя лошади могучія, энергичныя, нервныя не дадутъ себя крутить, ѣздоки новой школы выѣзжать ихъ не берутся. Желая вывернуться, они утверждаютъ, что чистокровная лошадь не гибка. Чистокровная лошадь на самомъ дѣлѣ самая гибкая лошадь, но зато и самая неподатливая.

Подъ эгидой новой школы народилась плеяда наѣздницъ. Не будучи въ состояніи или не желая учиться ѣздить, эти дамы считаютъ болѣе простымъ сразу купить лошадь—машину. Усѣвшись на нее онѣ хлещутъ ее хлыстомъ по головѣ, ногамъ по чемъ попало и продѣлываютъ на ней, хотя и не красиво и не грациозно, разные пріемы. Ѣзда ихъ обыкновенно состоитъ въ томъ, что лошадь подъ ними ползаетъ на колѣняхъ, вытягиваетъ шею, какъ баранъ подъ ножъ, ходитъ по барьеру и тому подобное. Истинные знатоки такое кривляніе за ѣзду не признаютъ, но невѣжественная публика конечно апплодируетъ. Прискорбно видѣть какъ низко пало искусство ѣзды.

По лошади виденъ и ѣздокъ. Если лошадь легка, стоитъ постоянно вѣрно, все время идетъ въ посылѣ, движеніе исполняетъ охотно, какъ бы съ удовольствіемъ, то, будьте уѣрены, что сидитъ на ней не ѣздокъ новой школы и что сама лошадь не автоматъ.

Скажу еще разъ, наѣздникъ долженъ ѣздить всегда безъ хлыста, а наѣздница должна пользоваться имъ только съ правой стороны, замѣняя имъ правый шенкель. Трогать лошадь хлыстомъ она должна немного за подпругой.

Пріемы новой школы, если къ нимъ приглядѣться въ продолженіи нѣсколькихъ дней, доступны всякому, почему тотъ, кто не желаетъ работать, конечно предпочтетъ ихъ. Наѣздникъ настоящій работаетъ такъ тонко, плавно и незамѣтно, что зритель сколько-бы не присматривался, мало что можетъ подмѣтить. Новая школа не выѣзжаетъ лошадей, а пріучаетъ ихъ къ снаровкамъ. Стоитъ лишь узнать эти снаровки и кто угодно можетъ кое-какъ справляться съ лошадью.

Скажу въ заключеніе.—Старая школа ѣзды относится къ новой, какъ фортепіано къ шарманкѣ. Для того, чтобы владѣть фортепіано, надо предварительно долго и упорно поработать. Шарманку можетъ вертѣть всякій. Піанистъ можетъ быть артистомъ—шарманщикъ производитъ только шумъ и трескъ.

XIV. Разница между пассажемъ и испанской рысью.

Многіе, даже хорошіе ѣздоки, признаютъ пассажъ и испанскую рысь за одно и то-же.

На пассажѣ лошадь сгибаетъ колѣни и бабки, а на испанской рыси она выноситъ ихъ впередъ и держитъ вытянутыми.

Чѣмъ меньше подвигается лошадь впередъ, тѣмъ выше она поднимаетъ ноги, слѣдовательно тѣмъ дольше держится она на пассажѣ и тѣмъ лучше онъ выходитъ. На испанской рыси, напротивъ, лошадь должна забирать впередъ какъ можно больше, идти высоко, протяжно, не торопясь (на скоромъ ходу переднія ноги не будутъ имѣть времени для полной выдержки выноса).

Существуетъ еще видъ рыси, называемой пловецъ

(nageur), на которой лошадь, идя полнымъ ходомъ, должна выдерживать на выносѣ переднія ноги. Очевидно, вслѣдствіе быстроты хода, выносъ и выдержка ногъ не могутъ быть такъ отчетливы, какъ на испанской рыси.

Я не признаю этой рыси мотивомъ высшей ѣзды. По моему, вполнѣ достаточно развить въ лошадѣ природный выносъ ноги изъ плеча и махъ.

XV. Серпантинъ на рыси.

Лошадь, идя собранной рысью, дѣлаетъ въ два слѣда, по четыре шага въ бокъ, послѣдовательно, то вправо, то влѣво.

Бедра не должны обгонять плечъ, почему передомъ, лошадь должна забирать, постоянно впередъ больше, чѣмъ задомъ.

На первый взглядъ, этотъ мотивъ кажется простымъ, но выполнять его отчетливо очень трудно. Не трудно понять, что времени для того, чтобы на четырехъ шагахъ переставлять лошадь съ одной діагонали на другую, мягко и плавно, слишкомъ немного. Лошадь должна дѣлать въ каждую сторону, ровно по четыре шага. Въ этомъ и заключается чистота исполненія серпантина и вмѣстѣ съ тѣмъ и трудность его. Смыслъ этого мотива пропадаетъ, если лошадь дѣлаетъ въ бокъ то по три, то по пяти шаговъ.

XVI. Галопъ на трехъ ногахъ.

При галопѣ, положимъ направо, лошадь все время держитъ на воздухѣ правую переднюю ногу. Ис-

полняя этотъ мотивъ, первые три маха лошадь идетъ какъ на собранномъ галопѣ (галопъ въ 4 темпа), а четвертый отбиваетъ на воздухѣ.

Только немногія лошади могутъ идти блестящимъ образомъ галопомъ на трехъ ногахъ. Большинство лошадей можетъ подняться на трехъ ногахъ, вытянувъ четвертую, но исполнить репризъ до конца, не опустивъ ни разу вытянутой ноги, въ состояніи только очень энергичная лошадь. А въ этомъ и заключается и блескъ, и интересъ мотива.

Читатель помнитъ, что лошадь уже умѣетъ вытягивать ноги, слѣдовательно, отчасти, подготовлена. Не смотря на это, дать ей понять и заставить исполнять новыя для нея упражненія очень трудно. Покуда, лошадь умѣетъ только вытягивать и ставить поочередно каждую ногу. Теперь ей нужно вытянуть одну ногу и держать ее на воздухѣ.

Галопъ на трехъ ногахъ, какъ сказалъ выше, идетъ въ четыре темпа, изъ которыхъ на землѣ отбиваются лошадью только три: первый — лѣвой задней, второй — правой задней и третій — лѣвой передней, ноги. Четвертый темпъ выдерживаетъ на воздухѣ правая передняя, вытянутая во весь выносъ, нога (предположивъ, что лошадь идетъ галопомъ съ правой ноги).

Начинать съ лошадью галопъ на трехъ ногахъ, можно только тогда, когда она совершенно выѣзжана и безусловно покорна.

Положимъ, приступаю къ галопу съ правой ноги.

Лошадь усвоила себѣ отдѣльно два пріема: идти галопомъ справа и вытягивать правую переднюю ногу. Располагая этими пріемами, я долженъ, комбинируя ихъ, вывести галопъ на трехъ ногахъ. При обоихъ пріемахъ, главнымъ помощникомъ служитъ лѣвый шенкель.

Съ точки зрѣнія теоріи, можетъ показаться, что нажавъ лѣвый шенкель, повести лошадь галопомъ на

трехъ ногахъ легко. На дѣлѣ это не такъ просто. Сколько не давать лошади, идущей галопомъ справа, лѣвый шенкель, ноги она не вытянетъ, а или забочитъ, или бросится вправо. Поднимать ногу, лошадь надо заставлять въ моментъ остановки галопа. При первой удачѣ необходимо погладить, и на нѣсколько минутъ пріостановить обученіе. Затѣмъ начинать снова. Когда лошадь начала вытягивать ногу на остановкахъ, остановки надо дѣлать все чаще и короче.

На короткихъ полуодержкахъ (полуостановкахъ) посылъ не прекращается, почему лошадь, готовясь къ подъему ноги на остановкѣ, не выдержитъ полуодержки, вынесетъ ногу раньше и такимъ образомъ сдѣлаетъ махъ. Остановите, погладьте лошадь и прекратите урокъ.

Два отдѣльные пріема начинаютъ сливаться въ одинъ, но этого еще не достаточно. Когда лошадь повинуется свободно и легко, требуйте, чтобы она вытягивала ногу, не на полуодержкѣ, а лишь только вы задержите аллюръ и поднимете ей передъ. Наѣздникъ долженъ обходиться съ лошадью очень осторожно и долго довольствоваться двумя, тремя махами галопа. На этихъ махахъ лошадь должна хорошо и стойко держать вытянутую ногу. Для лошади нужно много энергіи, чтобы выдерживать на воздухѣ ногу. Возбуждать ея энергію долженъ наѣздникъ. Очевидно, что самъ онъ долженъ быть очень энергиченъ.

Лѣвый шенкель не только долженъ держать на воздухѣ правую переднюю ногу лошади, но подавая, вмѣстѣ съ правымъ поводомъ, задъ ея подъ центръ, поддерживать и галопъ. Словомъ выдержите лошадь обоими сильными шенкелями и въ то-же время игрой лѣвой шпоры не дайте ей опустить правую переднюю ногу. Кромѣ того обоими шенкелями надо еще и не давать лошади бочить вправо. Если тѣмъ не менѣе, лошадь занесла задъ, то надо ее немедленно остановить, выпра-

вить и начать сызнова. (Когда лошадь бочитъ, то прекращается посылъ, а безъ посыла ее можно заставить дѣлать что либо одно, или идти галопомъ или поднимать ногу). И такъ лошадь надо вести очень вѣрно.

Все время лошади надо давать поддержку лѣвымъ трензелемъ, для того, чтобы ей легче было держать на воздухѣ правую ногу.

Галопомъ на трехъ ногахъ можно вести лошадь направо и налѣво.

Не приходилось мнѣ ни слышать, ни видѣть, ни читать, чтобы кто либо, кромѣ меня, выполнялъ этотъ мотивъ ^[1].

XVII. Осаживаніе на пассажѣ.

Мотивъ этотъ очень труденъ. Онъ требуетъ, чтобы лошадь, осаживая и сохраняя высоту и размѣръ вы-

носа каждой діагонали, поднимала заднія ноги, также высоко и отчетливо, какъ на пассажѣ впередъ. Лошади, при всякомъ осаживаніи, всегда трудно высоко поднимать заднія конечности. Браться за исполненіе такихъ трудныхъ упражненій, какъ осаживаніе пассажемъ можно только, будучи вполнѣ увѣреннымъ въ себѣ. Часто, самъ того не замѣчая, наѣздникъ слишкомъ сильно дѣйствуетъ на передъ, отчего обременяя задъ лошади, не даетъ ему возможности работать имъ вверхъ.

Подавать лошадь назадъ надо, слѣдовательно, не поводомъ а, какъ говорилъ раньше, шлюссомъ.

Переводить лошадь съ пассажа впередъ на пассажъ назадъ, надо чрезъ пьяффе, высокое и медленное (тотъ-же пассажъ, но на мѣстѣ). Не слѣдуетъ предполагать, что съ пассажа впередъ, можно прямо и легко добиться пассажа назадъ. Пробовать, осадить пассажемъ и то на нѣсколько сентиметровъ, можно только тогда, когда лошадь безукоризненно пьяффируетъ на мѣстѣ. Работаю я лошадь на пассажѣ назадъ слѣдующимъ образомъ: собираю лошадь, усиливая шенкеля, все круче и круче. (Сбираю не поводомъ, а исключительно шенкелями). Съ каждымъ выносомъ діагонали, все глубже и глубже опускаюсь въ сѣдло. Разъ лошадь поставлена въ полный сборъ, она стоитъ въ такомъ неустойчивомъ равновѣсіи (до такой степени оно полно), что малѣйшаго перемѣщенія тѣла всадника достаточно, чтобы сдвинутъ ее куда угодно.

Хотя на этотъ пріемъ нужно затратить много времени и примѣнять его очень трудно, но только при посредствѣ его однаго и можно достигнуть успѣха.

XVIII. Пьяффе баллоте.

Правыя передняя и задняя ноги должны подниматься вверхъ и опускаться на мѣсто, а ноги лѣвой

Рисунокъ XXXI.

Фиг. 1.— «Жерминаль» галопомъ на трехъ ногахъ слѣва. Безъ сбора.

Фиг. 2.— «Жерминаль» галопомъ справа на 3-хъ ногахъ въ сборѣ.

стороны должны опускаться на мѣсто, сдѣлавъ предварительно по одному такту впередъ и назадъ. Отбивать такты впередъ и назадъ лошадь должна не только конечностями лѣвой стороны, но и бедромъ и плечомъ, правая же сторона должна только правильно пьяффировать на мѣстѣ, не участвуя въ движеніи лѣвой.

Боше превосходно исполнялъ пьяффе баллоте на Stades. Я выучилъ этому мотиву четырехъ лошадей, которыя, соотвѣтственно ихъ энергіи, исполняли его болѣе или менѣе блестяще.

Трудно изложить, какъ надо работать, чтобы обучить лошадь пьяффе баллоте. Однако попытаюсь.

Прежде всего надо сказать, что усвоить этотъ мотивъ можетъ только лошадь, которая пьяффируетъ высоко и медленно. На этомъ аллюрѣ лошадь такъ неустойчива, что малѣйшимъ нажатіемъ повода можно подать назадъ и малѣйшимъ прикосновеніемъ шпоры выдать впередъ какой либо изъ ея членовъ.

Поставить и держать лошадь на пьяффе. Поддать и подставить лѣвую заднюю ногу подъ центръ шенкелями. Подъ давленіемъ шенкелей, въ моментъ, когда правая діагональ стала на землю, лѣвая передняя нога, вынесшись вверхъ, въ то время, когда лѣвая задняя ступила на землю, держится на воздухѣ, согнувшись въ колѣнѣ. ^[1] Эту (лѣвую переднюю) ногу тотчасъ-же, изъ такого положенія, подать назадъ поводомъ и поставить сзади правой, т. е. лѣвая діагональ станетъ на землю, причемъ лѣвая задняя нога находится на воздухѣ, а правая пьяффируетъ ^[2].

На движеніи впередъ, лѣвая задняя нога становится передъ правой (фиг. 1), а на движеніи на-

задъ — лѣвая передняя становится сзади правой. Если мнѣ удалось объяснить ясно, то читатель пойметь, что, несмотря на ходъ движенія сзади впередъ и обратно, пьяффе это выполняется діагонально, какъ и обыкновенное пьяффе.

Каждый поводъ и каждый шенкель должны смѣнять одинъ другого такъ быстро, что указать моментъ когда наѣздникъ долженъ прибѣгнуть къ каждому изъ нихъ, невозможно.

Тутъ во всемъ блескѣ является высшее дарованіе ѣздока — его чувство чувствовать лошадь (tact equestre). Прибавлю только, чтобы вызвать движеніе впередъ задней ноги и поддержать на воздухѣ лѣвую переднюю, я усиливаю правую шпору, а чтобъ не дать лѣвой задней ногѣ, подъ напоромъ праваго шенкеля, податься влѣво, я сильно работаю лѣвымъ.

Для движенія назадъ, оба повода должны быть натянуты, но лѣвый поводъ работаетъ сильнѣе въ моментъ, когда лѣвая передняя нога подается назадъ.

Все время ѣздокъ долженъ работать шенкелями, даже шпорами, очень тонко лѣвымъ поводомъ и почти не трогать правымъ.

XIX. Галопъ на мѣстѣ и спереди назадъ.

Это тотъ-же галопъ, но укороченный до послѣдней степени. Лошадь, идя имъ, совсѣмъ не подается впередъ. Если лошадь держится на галопѣ, не сходя съ мѣста, то моментъ, когда она пойдетъ галопомъ спереди назадъ, не за горами.

Галопъ спереди назадъ (для краткости, буду называть галопъ назадъ), представляетъ изъ себя совершенно правильный аллюръ и каждый махъ его, какъ

Рисунокъ XXXIII.

Фиг. 1.—Пьяффе—баллоттэ.

Фиг. 2.—Пьяффе—баллоттэ.

и махъ галопа при полномъ сборѣ, разлагается на четыре темпа.

Изъ всѣхъ манежныхъ мотивовъ, это самый трудный и сложный. Я совѣтую пробовать его въ самомъ концѣ выѣздки и только съ выдающимися лошадьми.

Чтобы быть въ состояніи держаться въ сборѣ, доведенномъ до послѣдней степени, лошадь должна быть одарена, выходящею изъ ряда вонъ, силою поясницы и скакательныхъ суставовъ. Достигнуть-же исполненія этого движенія, безъ такого сбора, невозможно.

Чистокровный Gant, отъ Gantetel и M-elle de la Romanerie, ходилъ галопомъ назадъ шутя и, обошедши имъ кругомъ манежа, оставался свѣжимъ, какъ ни въ чемъ не бывало.

Боше не умѣлъ или не могъ описать галопа назадъ. Въ четырнадцатомъ изданіи сочиненія о методѣ выѣздки на 155 стр. онъ говоритъ такъ: «Темпъ галопа назадъ таковъ-же, какъ и галопа обыкновеннаго, но съ той разницей, что переднія ноги, поднявшись вверхъ, вмѣсто того, чтобы забирать впередъ, подаются назадъ для того, чтобы задъ (arrière main), имѣлъ возможность, лишь только переднія ноги станутъ на землю, выполнять то-же отступательное движеніе». Полагать должно онъ такъ и исполнялъ.

Какъ могъ Боше, высказавъ, что галопъ назадъ исполняется, какъ и галопъ впередъ, описать его такимъ образомъ?. Несомнѣнно, что галопъ назадъ, такой-же галопъ какъ и галопъ при полномъ сборѣ, но потому именно и нельзя назвать галопомъ, такой аллюръ, на которомъ задъ забираетъ пространство спереди назадъ, тогда, когда передъ становится на землю.

Какой это аллюръ, при которомъ какъ обѣ переднія, такъ и обѣ заднія ноги, становятся на землю вмѣстѣ? Какъ-же при этомъ можетъ выйти галопъ?

Не надо быть великимъ наѣздникомъ, чтобы по-

нять, что Боше говоритъ не о галопѣ, а о какомъ то аллюрѣ въ два темпа, изъ которыхъ одинъ отбивается передомъ, а другой задомъ. Дѣло, очевидно, идетъ не о галопѣ, а о какомъ то подскакиваніи лошади передомъ и задомъ, спереди назадъ. Галопъ тогда только галопъ, когда одна передняя нога лошади становится на землю послѣ другой передней, одна задняя—послѣ другой задней; когда задняя нога становится на землю въ то-же время, какъ и противоположная передняя. (Лѣвая діагональ, когда лошадь идетъ справа и правая, когда она идетъ съ лѣвой ноги).

Терминъ «галопъ спереди назадъ» принятъ нами отъ Боше, но аллюра ему соотвѣтствующаго онъ не зналъ. Видно это еще и изъ того, что говоря объ этомъ галопѣ онъ нигдѣ не упоминаетъ на какой ногѣ идетъ, или должна идти лошадь.

Gant я выѣздилъ галопомъ назадъ только съ правой ноги.

Выѣзжалъ я его для дамы, а у дамы только одна шпора на лѣвой ногѣ и держать лошадь она можетъ только съ лѣвой стороны.

Мнѣ удавалось выѣздить галопомъ назадъ нѣсколькихъ лошадей и онѣ ходили подо мной и съ правой и съ лѣвой ноги. Чистокровный Жерминаль отъ Флавіо и Паскали (выѣзжалъ я его для себя) ходитъ галопомъ назадъ на обѣ ноги.

Мнѣ первому принадлежитъ честь добиться этого галопа. Ѣздокъ, ведя лошадь галопомъ назадъ, долженъ быть всегда въ состояніи сказать и доказать, на какой ногѣ она его исполняетъ. Галопъ назадъ съ лѣвой ноги долженъ идти такъ, какъ и галопъ впередъ въ три темпа. ^[1] Именно: 1-ый—задняя правая, 2-ой—правая діагональ, 3-ій—лѣвая передняя нога. Вся трудность заключается въ томъ, чтобы какъ передняя, такъ

и задняя, ноги не становились на землю въ одной вертикальной плоскости. Необходимо, чтобы правая задняя нога становилась немного сзади лѣвой такъ, чтобы разстояніе между ними спереди назадъ оставалось почти такимъ же, какъ и при галопѣ впередъ. Я говорю почти потому, что махи короче, почему и разстояніе будетъ меньше. Считаю лишнимъ говорить, что и правая передняя нога должна тоже, какъ и на галопѣ впередъ, становиться сзади лѣвой.

Мы видѣли раньше, что на землѣ махъ галопа отбивается лошадью въ три темпа: задняя нога, діагональ и нога передняя. Полевой галопъ идетъ безусловно этими тремя темпами, но махъ галопа скакового, на мѣстѣ и назадъ (крайности) разлагается на четыре темпа.

Напримѣръ, на галопѣ съ лѣвой ноги, обѣ конечности діагонали становятся на землю не въ одно время, а въ слѣдующей послѣдовательности: правая задняя нога, лѣвая задняя, правая передняя и лѣвая передняя. На скаковомъ галопѣ темпы эти очень явственны, но какъ они смѣняютъ одинъ другого очень быстро, то подмѣтить ихъ очень трудно. На галопѣ на мѣстѣ, особенно на галопѣ назадъ, они почти ускользаютъ отъ глаза, такъ какъ ноги лошади едва касаются земли и поднимаются вверхъ едва на нѣсколько сентиметровъ. Уловить эти темпы возможно только при помощи точныхъ инструментовъ или моментальной фотографіи. Такъ или иначе, но фактъ на лицо: какъ на скаковомъ галопѣ, такъ и на галопѣ на мѣстѣ и назадъ, посылъ каждаго маха слагается изъ четырехъ послѣдовательныхъ темповъ.

Надо замѣтить, на что я и прошу обратить особое вниманіе, что на галопѣ на мѣстѣ и назадъ, діагональ работаетъ какъ и на обыкновенномъ галопѣ, но съ той разницей, что задняя нога, хотя почти и неза-

мѣтно, но дѣйствительно становится на землю раньше соотвѣтствующей передней ^[1].

Подготовляя лошадь къ галопу на мѣстѣ, я ежедневно укорачиваю обыкновенный галопъ. Укорачиваю я посыломъ т. е. все сильнѣе и сильнѣе подаю я шенкелями лошадь на поводъ. При этомъ лошадь нужно доводить до полнаго сбора, почему поводъ долженъ быть выработанъ до величайшей тонкости.

Усиливая ежедневно пріемы сокращенія галопа, я дохожу до галопа на мѣстѣ, но галопа въ посылѣ, а не на заду. На галопѣ на заду держать лошадь въ поводу невозможно. Она кончитъ тѣмъ, что станетъ за поводъ и начнетъ пятиться.

Теперь нужно довести лошадь до возможности идти галопомъ назадъ. Когда я чувствую, что лошадь отбиваетъ галопъ на мѣстѣ, такъ легко и свободно, что воздѣйствіе повода является лишнимъ, я пытаюсь, шенкелями и шлюссомъ (но отнюдь не поводомъ) подать ее назадъ на одинъ или два сентиметра. Для воздѣйствія шенкелей и шлюсса, я ловлю тотъ моментъ, когда, подъ напоромъ посыла, лошадь виситъ на воздухѣ. Подаю я назадъ не корпусъ, а только шлюссъ, для чего, чтобы вполнѣ опуститься на ягодицы, почти совсѣмъ бросаю стремена ^[2].

Подвижность лошади въ этомъ положеніи (за отсутствіемъ упора) такъ велика, что одной подачи назадъ въ сѣдлѣ наѣздника достаточно, чтобы подалась назадъ и лошадь. Какъ-бы не была ничтожна подача, ее для начала достаточно.

Усиливая ежедневно указанныя воздѣйствія, ѣздокъ доведетъ лошадь до исполненія галопа назадъ въ такомъ видѣ, какъ я его описалъ. Если натягивать поводья, съ цѣлью подавать лошадь на задъ, то заднія ноги отойдутъ назадъ, привлекутъ на себя тяжесть и онъ потеряетъ подвижность. Задъ лошади между тѣмъ долженъ обладать полною подвижностью, чтобы имѣть возможность, двигаясь спереди назадъ, забирать возможно больше пространства. Достигнуть такой подвижности зада возможно только при условіи, чтобы заднія конечности постоянно держались подъ центромъ тяжести.

XX. Новые манежные мотивы.

Я создалъ нѣсколько новыхъ манежныхъ мотивовъ. Ограничусь перечисленіемъ ихъ. Исполняются они тѣми-же пріемами и зиждятся на основахъ, которыя мы раньше изучали въ этой книгѣ.

1-й. Новыя испанскій шагъ.

Лошадь дѣлаетъ одинъ шагъ впередъ и одинъ назадъ. Напримѣръ: лѣвая нога вытянулась и сдѣлала шагъ впередъ, затѣмъ правая выносится и вытягивается тоже впередъ, но опускаясь, дѣлаетъ шагъ назадъ. Лѣвой діагональю лошадь подается впередъ, а правою — назадъ. На этомъ движеніи веду я лошадь сколько мнѣ вздумается. Діагонали мѣняю. Тогда правая нога выносится и вытягивается, а лѣвая, выне-

сясь и вытянувшись, ступаетъ на шагъ назадъ. Правая діагональ подаетъ лошадь впередъ, а лѣвая осаживаетъ ее. Мѣнять діагональ можно сколько угодно.

2-й. Серпантинъ на пассажѣ.

Это тотъ-же серпантинъ, что и на рыси, но очевидно гораздо болѣе трудный.

3-й. Галопъ на трехъ ногахъ съ правой и съ лѣвой ноги.

4-й. Галопъ на трехъ ногахъ, въ два слѣда, тоже съ обѣихъ ногъ.

5-й. Вольты и пируеты на галопѣ на трехъ ногахъ, на обѣ ноги.

6-й. Испанская рысь въ два темпа на каждую ногу.

До меня, испанской рысью наѣздники ѣздили только однимъ темпомъ на каждую ногу. На моей испанской рыси въ два темпа, лошадь исполняетъ два темпа на правой ногѣ, держа на воздухѣ и вытянутую лѣвую, а затѣмъ и тотчасъ-же два темпа на лѣвой ногѣ, а на воздухѣ держитъ правую. Естественно, что на второмъ темпѣ лошадь забираетъ впередъ меньше, чѣмъ на первомъ. Упряжненіе это можно продолжать столько времени, сколько захочется.

7-й. На испанской рыси въ два темпа, т. е. подразумѣваю выносъ ноги—правая, лѣвая; правая, правая; лѣвая, правая; лѣвая, лѣвая—я провожу лошадь разъ или два кругомъ манежа.

Смѣю заявить, что этотъ мотивъ наиболѣе сложный и наиболѣе трудный изъ всѣхъ, до которыхъ достигала выѣздка лошади и ѣзда.

8-й. Галопъ на мѣстѣ и назадъ на трехъ ногахъ.

Самое трудное при исполненіи этого мотива заключается въ томъ, что нужно поддерживать посыломъ вытянутую впередъ переднюю ногу въ то время, когда лошадь остальными тремя ногами двигается въ обрат-

Рисунокъ XXXV.

Фиг. 1.—«Жерминаль» галопомъ справа назадъ на 3-хъ ногахъ. Второй темпъ.

Фиг. 2. «Жерминаль» галопомъ справа назадъ на 3-хъ ногахъ. Третій темпъ.

ную сторону ^[1]. Считаю лишнимъ и скучнымъ повторять пріемы, которые нужно примѣнять при исполненіи этихъ мотивовъ. Всѣ они описаны уже выше и если читатель внимательно прочелъ эту книгу, то онъ ихъ понялъ и помнитъ.

XXI. Дамская лошадь высшей ѣзды.

Дамская лошадь высшей ѣзды должна быть гибче и работать свободнѣе справа налѣво, чѣмъ слѣва направо, потому что амазонка, пользуясь ногою и шпорой, которыя у нея слѣва, можетъ управлять лошадью слѣва направо, также хорошо какъ и наѣздникъ. При работѣ справа налѣво въ ея распоряженіи только хлыстъ, который, конечно, не можетъ замѣнить собой шенкеля, да еще и усиленнаго шпорой. Понятно, что если лошадь туга на движеніяхъ справа налѣво, то хлыстомъ съ нею ничего нельзя подѣлать. Невыгода та-

каго неравномѣрнаго способа воздѣйствія на лошадь проявляется при всѣхъ упражненіяхъ.

При ходѣ въ два слѣда справа налѣво, лошадь не будетъ держаться такъ вѣрно и въ такомъ поводу, какъ слѣва направо. Перемѣнить правую ногу на лѣвую на галопѣ—труднѣе. На испанскомъ шагу лѣвую ногу лошадь подымаетъ не такъ высоко и вытягиваетъ не такъ энергично, какъ правую. Если дать лошади болѣ сильный ударъ хлыста, то она дастъ скачекъ и кромѣ того, напрягая правую руку для сильнаго удара, амазонка рѣдко можетъ сохранить спокойствіе лѣвой руки. Малѣйшее колебаніе этой руки будетъ отражаться толчками во рту лошади и разстраивать ея постановку, если она правильная.

Съ лѣвой стороны въ распоряженіи амазонокъ могучій помощникъ. Имъ онѣ большею частью злоупотребляютъ. Помощникъ справой стороны слабъ и для возстановленія равновѣсія недостаточенъ. Большинство дамскихъ лошадей по этому случаю бочатъ.

Вотъ почему дамская лошадь высшей школы должна быть больше выработана выѣздкой справа налѣво.

Для дамской лошади обыкновенной ѣзды достаточно держаться и идти вѣрно.

Часть четвертая.

Коментаріи къ методѣ Боше.

Какъ ѣздокъ высшей школы Боше не имѣетъ себѣ равнаго ^[1], но изобрѣлъ высшую школу не Боше. Искусство это выработали нѣсколько поколѣній наѣздниковъ, но Боше создалъ новую, самостоятельную методу. До него ни одинъ изъ наѣздниковъ не достигалъ тѣхъ результатовъ, которые получилъ онъ. Онъ преодолѣлъ множество затрудненій и расчистилъ путь отъ множества препятствій. Онъ создалъ новыя манежныя упражненія и выполнялъ ихъ съ изумительною точностью. Главное достоинство методы Боше заключается въ томъ, что въ основѣ ея лежитъ идея сохраненія лошади, путемъ постановки ея въ равновѣсіе, равномѣрнаго распредѣленія тяжести тѣла лошади на конечности ея,

разумной гимнастики и сгибаній ^[1]. Примѣненная на практикѣ метода Боше даетъ очень быстрые результаты.

Въ старину для того, чтобы выѣздить лошадь высшей школой надо было употребить два, три года. Предшественники Боше не только не касались, но и не подразумѣвали тѣхъ трудностей, которые онъ преодолѣвалъ ^[2]. По методѣ Боше можно выѣздить лошадь для высшей школы въ восемь мѣсяцевъ, а для обыкновенной ѣзды въ два мѣсяца.

Мы должны преклониться передъ памятью этого великаго мастера верховой ѣзды.

Слѣдуетъ-ли изъ этого, что Боше не досягаемъ для критики?—Нѣтъ. Я лично, далеко не раздѣляю всѣхъ его положеній и считаю долгомъ опровергнуть тѣ изъ нихъ, которые я признаю ошибочными. Въ книгѣ моей мнѣ приходилось нѣсколько разъ, попутно разбирать и опровергать нѣкоторыя заблужденія Боше. Разберу еще нѣсколько его положеній.

Положеніе Боше, что лошадь должна быть постоянно замкнута между шенкелями и поводьями, я

можетъ выставить цѣлыя сотни великихъ именъ и во главѣ ихъ: Дюпати-дю Кламъ, Ла Гериньеръ, д’ Абзакъ, маркиза де Бинь и др.

Знаменитая Гановерская школа есть ничто иное, какъ отпрыскъ великой Версальской школы.

Франціи, безспорно принадлежитъ честь быть классической страной искусства верховой ѣзды.

нахожу ошибочнымъ, даже вреднымъ. Положеніе это, будучи примѣняемо, опасно для слабыхъ ѣздоковъ вообще, а особенно для тѣхъ, которые, начиная выѣздку лошади въ первый разъ не имѣютъ подъ рукой опытнаго совѣтника или наставника ^[1]. Метода Боше доступна не всякому, а можетъ быть безопасно и съ успѣхомъ примѣнена только тѣмъ, кто основательно подготовленъ предварительнымъ изученіемъ ѣзды и выѣздки.

Боше говоритъ, что у всѣхъ лошадей чувствительность рта и боковъ одинакова. Мнѣніе это я считаю ошибочнымъ и утверждаю, что не найдется двухъ лошадиныхъ ртовъ и двухъ боковъ чувствительныхъ въ одинаковой степени. Они, какъ листья одного и того-же дерева, похожи другъ на друга, но не тождественны.

У каждой лошади можно выѣздкой развить мягкость рта и чувствительность къ шенкелю, но степень мягкости и чуткости у каждой изъ нихъ будетъ различна.

Боше говоритъ, что лошадь тянетъ не отъ большей или меньшей тугости рта, а отъ характера того равновѣсія, въ которомъ она стоитъ, и что съ измѣненіемъ равновѣсія лошадь перестанетъ тянуть. Разсмотримъ это положеніе и для примѣра возьмемъ чистокровныхъ лошадей во время выдержки. Всѣ онѣ стоятъ въ одинаковомъ равновѣсіи на передѣ, т.-е. головы и шеи

ѣздки я и не говорю, такъ какъ ихъ должно быть нѣсколько сотенъ.

Я не думаю превозносить себя передъ моими предшественниками. Конечно, до меня работали не хуже, а можетъ быть и лучше меня. Я упоминаю о числѣ выѣзжанныхъ мною лошадей какъ иллюстрацію къ моей методѣ. Я увѣренъ, что, принявъ мою методу, всякій наѣздникъ, конечно, если у него есть дарованіе и любовь къ дѣлу, достигнетъ тѣхъ же результатовъ.

Очень мало авторовъ предлагаютъ какую либо законченную систему выѣздки и ѣзды, я изучалъ всѣ появляющіяся сочиненія и полноты, до сихъ поръ, не встрѣчалъ.

ихъ спущены, а задъ поднятъ. И что-же видимъ: иная не ложится достаточно на поводья и скачетъ плохо; иная тянетъ только въ мѣру и скачетъ хорошо; иная тянетъ слишкомъ сильно, а иная заноситъ, не смотря ни на что. Не доказываетъ-ли это, что у всѣхъ лошадей, несмотря на общій имъ всѣмъ характеръ равновѣсія, чувствительность рта различна. При этомъ надо замѣтить, что скачутъ лошади на уздечкѣ, слѣдовательно, различіе чувствительности рта не можетъ быть отнесено на счетъ различія въ конструкціи удила.

Я дѣлалъ нѣсколько опытовъ въ этомъ направленіи и вывелъ слѣдующее заключеніе, которое я признаю за непреложную истину: 1) Каждая лошадь чувствительна ртомъ по своему. 2) Степень чувствительности остается тою же при всякой работѣ, на всякомъ аллюрѣ, и во всякомъ равновѣсіи.

У меня было двѣ чистокровныхъ лошади Redoubt отъ Parmesan и Gant отъ Gantelet и M-lle de la Bomannerie. Обѣ лошади имѣли успѣхъ на скачкѣ. Достались онѣ мнѣ въ пятилѣтнемъ возрастѣ. Я выѣздилъ ихъ и изъ нихъ вышли замѣчательныя лошади высшей ѣзды.

У Redoubt ротъ былъ замѣчательно тонокъ и мягокъ. Онъ шелъ въ полномъ сборѣ почти безъ поддержки повода. Gant былъ болѣе тугъ и чтобы вести его въ сборѣ, надо было натягивать поводъ.

Я ѣздилъ проѣзжать ихъ по направленію скакового круга, находящагося за Багатель. Ѣздилъ я шагомъ, рысью и галопомъ и какъ въ полѣ, такъ и въ манежѣ, разница въ чувствительности и степень ея у каждой лошади оставались тѣми-же.

Пріѣхавъ на кругъ, я снималъ цѣпку, мундштучные поводья связывалъ вокругъ шеи и пускалъ галопомъ. Каждая лошадь скоро ложилась на поводъ на сколько нужно и ставила себя на передъ по скаковому. Послѣ этого я пускалъ полнымъ скаковымъ хо-

домъ и проходилъ на каждой лошади около тысячи метровъ. Смотря на лошадей, нельзя было подумать, что онѣ не были на кругу, въ продолженіи восемнадцати мѣсяцевъ. Каждая лошадь во все время опыта сохраняла характеръ рта, который она выказывала въ манежѣ и на проѣздкѣ.

Во время скачки Redoubt тянулъ на столько, чтобы хорошо скакать. Gant сильно упиралъ на поводъ, тянулъ изъ всѣхъ силъ и заносилъ. Перваго я останавливалъ на нѣсколькихъ скачкахъ, а втораго никогда не удавалось мнѣ остановить ранѣе, чѣмъ проскакавъ еще отъ 150 до 200 метровъ, да и то не столько поводомъ, сколько голосомъ.

Отскакавъ, я возвращался домой шагомъ, чтобы дать лошадямъ отдышаться. Пріѣзжая домой, я тотчасъ-же продѣлывалъ высшую ѣзду. Ротъ каждой лошади являлся съ тѣми-же особенностями, какъ и при всѣхъ предшествовавшихъ упражненіяхъ. На проѣздкѣ обѣ лошади шли въ поводу, не сидя на бедрахъ. На скаковомъ ходѣ онѣ тянули такъ, что нельзя было бы предположить, что онѣ ходятъ высшей ѣздой, а въ манежѣ онѣ шли на заду такъ, что нельзя было-бы подумать, что они только-что скакали на кругу.

Надо замѣтить, что въ продолженіи опыта я ставилъ лошадей послѣдовательно, въ совершенно различные характеры равновѣсія, именно:

1. По дорогѣ на кругъ я велъ въ горизонтальномъ равновѣсіи, т.-е. просто въ поводу.

2. На кругу, въ скаковомъ равновѣсіи, т.-е. на переду.

3. Въ манежѣ, на репризахъ высшей ѣзды, я ставилъ ихъ въ школьное равновѣсіе, онѣ садились на бедра, т.-е. шли на заду. Характеръ равновѣсія каждая лошадь мѣняла три раза, слѣдовательно, и воздѣйствіе шенкелей и поводьевъ измѣняли свой характеръ, соотвѣтственно роду работы. И такъ, обратно положе-

нію Боше, я стою на томъ, что какъ-бы лошадь ни работала, какого-бы характера ни было воздѣйствіе помощниковъ и каковъ-бы ни былъ характеръ равновѣсія, въ которомъ она стоитъ, достоинства и недостатки рта остаются тѣ-же.

Тотъ-же опытъ я повторилъ на двадцати чистокровныхъ лошадяхъ, выѣзженныхъ высшей школой и выводъ получалъ тотъ-же самый, т.-е. что измѣненіе характера равновѣсія не имѣетъ никакого вліянія на ротъ. Само собою разумѣется, что если лошадь тянетъ отъ того, что передъ ея спущенъ, то если его поднять, лошадь перестанетъ тянуть. Эту легкость лошади въ рукѣ, Боше и смѣшивалъ съ врожденной чувствительностью рта.

Разсмотримъ положеніе Боше относительно чувствительности боковъ лошади. Кто можетъ повѣрить, чтобы бока простой, тяжелой, сырой лошади были также чувствительны, какъ и бока лошади породной, сухой, энергичной? ^[1].

Я допускаю, что и съ первой лошадью можно достигнуть того-же, что и со второй, но цѣною какихъ усилій! Чтобы возбудить въ первой нѣкоторое подобіе энергіи, шпорой надо бороздить ей бока, а для того, чтобы вторая проявила полную энергію движенія, достаточно тронуть ее каблукомъ.

Лошадь щекотливая, раздражительная, норовистая никогда не будетъ выносить шпоры такъ покорно, какъ лошадь добронравная и мало впечатлительная. Природу лошади нельзя совершенно передѣлать. Лошадь щекотливая отъ природы, становится еще щекотливѣе отъ постояннаго раздраженія шпорой. Случается, что и не щекотливая лошадь отъ выѣздки становится щекотливой. Лошадь со слабой поясницей или

скакательными суставами, вообще порочнаго склада не излѣчится отъ своихъ недуговъ, если ее выѣздить по методѣ Боше. Напротивъ, страданія ея усилятся, если начать ставить ее въ то или иное положеніе, безъ участія шенкелей, напримѣръ, въ ramener ^[1], или, еще хуже, въ полный сборъ. Боше очень ошибается полагая, что метода его способна исцѣлить и побѣдить всякое зло.

Вообще, чѣмъ слабѣе и болѣзненнѣе лошадь, тѣмъ меньшихъ усилій надо отъ нея требовать, чтобы не сдѣлать ее совершенно негодною къ службѣ. О тонкой ѣздѣ не можетъ быть и рѣчи, такъ какъ лошадь не въ состояніи выдержать сбора. Самое большее, что отъ слабой лошади можно требовать это, чтобы она подавалась впередъ и почитайте себя счастливымъ, если вамъ удастся сдѣлать изъ нея порядочную полевую лошадь (cheval de promenade).

Считаю я глубоко ошибочнымъ и другое положеніе Боше. Онъ говоритъ, что въ лошади можно убить всякое инстинктивное проявленіе силы, заставивъ ее проявлять только силу ей переданную (forces transsmises).

Положеніе странное и противное самой силѣ вещей. Я думаю, что Боше просто не нашелъ подходящаго выраженія своей мысли и высказалъ ее такъ неудачно. Что такое инстинктивная сила? Очевидно, сила и крѣпость мускуловъ лошади. Если ихъ разрушить, то что-же останется въ лошади? Что должно означать выраженіе Боше: «переданная сила?» Можно передать электрическій токъ, какое-нибудь душевное движеніе, но чтобы передать силу, надо сначала возбудить ее Всадникъ же не долженъ дѣлать никакихъ усилій, но, напротивъ, онъ долженъ оставаться всегда гибкимъ. Если-бы онъ и вздумалъ дѣйствовать на лошадь силой,

то сила его въ сравненіи съ силой лошади оказалась-бы ничтожной.

Чѣмъ располагаетъ всадникъ? Только руками и ногами ^[1].

Шенкеля, если они дѣйствительны, вызываютъ въ лошади энергію проявить силу, но не сообщаютъ ей самой силы.

Руки всадника не должны проявлять никакой силы, развѣ только въ исключительныхъ случаяхъ, когда ему приходится дѣйствовать силой противъ силы. И въ этомъ случаѣ, все-таки, руки не только не передаютъ лошади силы, но напротивъ, стараются сдерживать ея силу.

Два жокея подходятъ голова въ голову къ столбу на одинаково задохшихся лошадяхъ. Одинъ изъ нихъ очень силенъ и энергиченъ. Онъ изъ всѣхъ силъ погоняетъ свою лошадь ногами, руками, хлыстомъ. Кажется, что онъ придалъ лошади новую вспышку энергіи для послѣднихъ двухъ, трехъ маховъ и она выиграла. Можетъ казаться, что жокей передалъ лошади силу, но это только можетъ казаться. На самомъ дѣлѣ жокей только побудилъ лошадь напречь въ послѣднемъ усиліи остатокъ силы, который былъ у нея въ запасѣ и котораго хватило еще на двѣ, три секунды.

Другой примѣръ. Лошади возвращаются съ охоты сильно заморенными. Приходится спускаться по крутому спуску, въ концѣ котораго находится ровъ. Много лошадей, которыхъ всадники ведутъ безъ поддержки, спотыкаются и падаютъ. Одинъ охотникъ сильно поднимаетъ свою лошадь и она остается на ногахъ. Опять представляется какъ будто человѣкъ вселилъ въ лошадь новыя силы. На самомъ-же дѣлѣ всадникъ только пробудилъ въ лошади энергію напречь силы, которыя

въ ней еще имѣлись и она сама себя своими собственными силами удержала. Возьмемъ лошадь высшей ѣзды передъ окончаніемъ работы. Лошадь пристаетъ (s’éteint), т.-е. движенія ея становятся вялыми. Тѣмъ не менѣе, мнѣ хочется заставить ее сдѣлать еще нѣсколько упражненій, требующихъ отъ нея большой энергіи. Приходится прибѣгнуть къ шпорѣ и я пользуюсь ею съ такой силой, что вся лошадь трепещетъ. Развѣ въ этомъ случаѣ я передалъ ей силу? Опять нѣтъ. Я возбудилъ въ ней остатокъ энергіи, которая пробудила въ ней остатокъ силы.

И такъ, всадникъ не передаетъ лошади силы, но пользуется ея силой и направляетъ ее по своему желанію, сдерживая, или усиливая ея проявленіе.

Мнѣ думается, что Боше хотѣлъ сказать, что всякій разъ, когда лошадь собирается произвольно пустить въ ходъ свою силу (которая инстинктивна), особенно для проявленія какого-либо своеволія, напримѣръ, даетъ скачекъ, подымается на дыбы, закидывается и т. п., то ѣздокъ долженъ удержать ее и направлять по своему желанію.

Неужели когда лошадь напрягаетъ энергію тоже инстинктивную, для того чтобы дать хорошій шагъ, просторную рысь или отчетливый галопъ, всадникъ долженъ тоже уничтожать ея энергію? Боше не разрушалъ и не передавалъ лошади силы, но только управлялъ проявленіями ея. Онъ скоплялъ силы лошади сгибаніями и мастерской выѣздкой и этимъ путемъ не допускалъ ее злоупотреблять своей силой, но самъ властвовалъ надъ лошадью.

Во всякомъ случаѣ въ борьбѣ силы противъ силы, лошадь всегда осилитъ всадника. Въ виду этого всадникъ не долженъ допускать лошадь до сознанія своей силы и до желанія обратить эту силу противъ него. Онъ долженъ заранѣе угадывать намѣренія лошади. Наѣздникъ, у котораго развитъ tact equestre всегда

предчувствуетъ сопротивленіе лошади и не даетъ ей возможности проявить его.

Боше, хотя провелъ всю жизнь, выѣзжая такихъ лошадей, какъ Партизанъ, Бюриданъ, Капитенъ Стадъ и друг., тѣмъ не менѣе жаловался, что лошади его не всегда были легки въ поводу на перемѣнахъ направленія. Онъ объяснялъ это тѣмъ, что метода его ставитъ лошадь въ «равновѣсіе второго порядка» equilibre du second genre (это терминъ Боше). Мой терминъ—не полное равновѣсіе, не полный сборъ. (Equilibre incomplet, rassembler incomplet). По его мнѣнію, полнаго равновѣсія (equilibre de premier genre по Боше и equilibre parfait au rassembler complet, по моему) можно достигнуть, дѣйствуя только или одними поводьями безъ шенкелей, или одними шенкелями безъ поводьевъ. И тутъ Боше сильно ошибается. Равновѣсіе перваго порядка онъ открылъ только благодаря тому, что къ концу жизни сталъ подымать голову и шею лошади вверхъ. Къ сожалѣнію это, открытіе онъ сдѣлалъ уже тогда, когда не могъ садиться на лошадь.

При томъ поставѣ головы и шеи, которые давалъ своимъ лошадямъ Боше, полнаго сбора онъ получать не могъ. Полный сборъ не могъ не ускользать отъ него при опущенной головѣ и гибкой въ стороны шеѣ лошади. Допускать-же возможность вести лошадь въ полномъ сборѣ одними поводьями безъ шенкелей и обратно, просто нелѣпо.

На 82-й стр. 14-го, послѣдняго изданія своего сочиненія Боше говоритъ: «Моя метода ставитъ лошадь въ такую зависимость отъ всадника, что малѣйшаго проявленія совмѣстнаго воздѣйствія шенкелей и поводьевъ достаточно для того, чтобы направлять рычаги могучаго животнаго». Точнѣе нельзя выразить. Но, въ томъ-же изданіи на стр. 178 онъ-же говоритъ, что настоящая ѣзда сводится къ тому, чтобы управлять

лошадью поводомъ безъ шенкелей и шенкелями безъ повода.

Какъ онъ проглядѣлъ такое противорѣчіе? Шенкеля имѣютъ назначеніе дѣлать лошадь смѣлою въ заднихъ конечностяхъ (vaillant dans ses hanches), а поводья—мягкою во рту (galant dans sa bouche). Ѣзды въ настоящемъ смыслѣ безъ взаимнодѣйствія обоихъ помощниковъ—быть не можетъ. Все что дѣлаютъ съ лошадью внѣ этого условія—фокусы.

Что Боше ошибался, думая, будто онъ нашелъ возможность вести лошадь въ полномъ равновѣсіи при воздѣйствіи однихъ помощниковъ безъ другихъ, доказывается тѣмъ, что самъ онъ выѣзжалъ лошадей, при содѣйствіи тѣхъ и другихъ. Правда, онъ достигъ такой тонкости въ выѣздкѣ, что могъ управлять лошадью одной какой-либо категоріей помощниковъ, но, такъ какъ для посыла нужны шенкеля, а для направленія поводъ, то онъ всегда очень скоро обращался къ помощи то тѣхъ, то другихъ

Спрашивается, для чего-же отказываться отъ содѣйствія помощниковъ, къ которымъ, все равно, ежеминутно приходится прибѣгать?

Вотъ доказательство тому, что безъ нихъ нельзя обойтись: попробуйте повести лошадь безъ шенкелей въ два слѣда, особенно на галопѣ. Заду нечѣмъ будетъ давать указаніе, какъ и куда ему двигаться. Попробуйте поставить лошадь на испанскую рысь тоже безъ шенкелей. Лошадь, стоя на мѣстѣ станетъ поднимать ноги, но нечѣмъ будетъ послать ее на рысь. Попробуйте тѣ же упражненія, но одними шенкелями безъ поводьевъ. Шенкеля вызовутъ напряженіе заднихъ конечностей и устремятъ лошадь впередъ, а задержать ее и поднять ей передъ будетъ нечѣмъ. Тоже будетъ при всякомъ манежномъ упражненіи (air de manege). Я согласенъ съ тѣмъ, что когда выѣздка высшей школы доведена до послѣдней степени тон-

кости, то лошадь можетъ исполнять манежные пріемы, такъ сказать, безъ воздѣйствія помощниковъ, но по указанію распущенныхъ поводьевъ, или отъ прикосновенія рейтузъ. Въ этомъ случаѣ все сводится къ оттѣнкамъ, но въ оттѣнкахъ и заключается искуство.

Такъ какъ Боше самъ сознавался, что онъ достигалъ съ своими лошадьми только равновѣсія «второго порядка», то я имѣю право считать, что лошади моей звѣздки, стоятъ выше лошадей его выѣздки. Въ продолженіе послѣднихъ десяти лѣтъ, я ставлю и веду моихъ лошадей въ полномъ сборѣ, т. е. достигаю того, что онъ называетъ равновѣсіемъ перваго порядка. Я спѣшу, однако, прибавить, что этимъ я опять обязанъ Боше. Стараясь найти рѣшеніе задачи, я открылъ способъ добиться полнаго сбора, но возможнаго только при условіи очень высокаго постава шеи и головы. Говоря, что мои лошади стоятъ по ѣздѣ выше лошадей Боше, я не хочу сказать, что онѣ вѣрнѣе лошадей великаго мастера, такъ какъ его лошади были безусловно вѣрны. Я хочу только сказать что, мои лошади исполняютъ тѣ-же пріемы высшей ѣзды и такъ-же правильно, какъ лошади моего знаменитаго предшественника, но имѣютъ болѣе высокій поставъ головы и шеи, и идутъ выше, т. е. въ болѣе полномъ равновѣсіи. Управлять вслѣдствіе этого моими лошадьми можно легче и всѣ онѣ идутъ въ большемъ посылѣ.

Въ своихъ сочиненіяхъ Боше почти совсѣмъ не касается вопроса о проявленіи характера лошади на открытомъ воздухѣ.

Боше никогда не ѣздилъ на волѣ. Хотя я и не былъ его ученикомъ, но слѣдилъ за нимъ во время его путешествій по Австріи, Италіи, Швейцаріи съ 1847 года по 1850 годъ. За эти три года я ни разу не видѣлъ его верхомъ на открытомъ воздухѣ. Говорили, что онъ не былъ крѣпокъ въ сѣдлѣ, почему и

ѣздилъ на охоту. Я этого не могу допустить. Можетъ быть Боше не былъ такимъ пылкимъ и блестящимъ наѣздникомъ и не сидѣлъ такъ непоколебимо въ сѣдлѣ, какъ графъ Д'Оръ, но изъ этого не слѣдуетъ, чтобы онъ боялся ѣздить на волѣ. Одно то, чта Боше выѣздилъ много лошадей, доказываетъ, что онъ сидѣлъ въ сѣдлѣ крѣпко, такъ какъ за время выѣздки, непремѣнно приходится выдерживать болѣе или менѣе жестокую борьбу съ лошадью. По моему, надо искать иную причину. Боше былъ творцомъ новой системы, слѣдовательно мыслителемъ. Какъ мыслитель онъ не могъ находить удовольствія въ такой ѣздѣ, при которой приходится предоставлять лошадь самой себѣ. Всю жизнь онъ посвятилъ на то, чтобы открывать намъ новые пути. Ему было скучно сидѣть на лошади и не работать ее. Думаю, что это и было причиной тому, что Боше не интересовался ни полевой, ни охотничьей лошадью.

Не занимаясь ею, онъ и не обратилъ вниманія ни на ее характеръ, ни на то, какъ на ней надо ѣхать и управлять ею. Вслѣдствіе этого ему не могла броситься въ глаза громадная разница, которая существуетъ между лошадью работающею въ манежѣ, «замкнутой» по его методѣ, и лошадью, идущей подъ всадникомъ на волѣ, при условіи возможности растягиваться.

Боше никогда не ѣздилъ на просторѣ, а потому никогда и не развивалъ въ лошадяхъ широкихъ аллюровъ. Это было большой ошибкой съ его стороны. Лошадь переходитъ очень легко отъ растянутаго положенія въ сборъ. Репризы во весь духъ, конечно не слишкомъ долгіе, даютъ возможность лошади перемѣнить характеръ равновѣсія, растянуться, расправить свои члены. Они развиваютъ и укрѣпляютъ дыханіе.

Главный недостатокъ методы Боше заключается въ томъ, что онъ всегда велъ лошадь «замкнутой». Что касается до меня, то на всякомъ урокѣ, послѣ каж-

дой уступки, я считаю необходимымъ дать лошади свободу растянуться, расправиться. Кромѣ того, я считаю необходимымъ, во все время выѣздки, пріучать лошадь растягиваться на всѣхъ аллюрахъ. Нѣтъ такого положенія, въ которомъ-бы лошадь не уставала. Если мѣнять положеніе, то она охотнѣе возвращается къ прежнему.

Еще одно и послѣднее замѣчаніе. На стр. 103 четырнадцатаго изданія, Боше приводитъ разговоръ, который онъ имѣлъ въ Берлинѣ съ нѣкоторыми офицерами, имѣвшими репутацію знатоковъ лошади и ѣзды. Пруссаки говорили: «Мы требуемъ, чтобы лошадь была передъ поводомъ», Боше отвѣчалъ: «а я требую, чтобы лошадь была за поводомъ, но передъ шенкелями».

Что до меня касается, то я не раздѣляю ни мнѣнія прусскихъ офицеровъ, ни Боше. Я считаю, что лошадь должна стоять «передъ» шенкелями и быть слегка «на поводу». Но и тутъ все дѣло въ оттѣнкахъ. Вопросъ объ оттѣнкахъ не можетъ относиться къ строевымъ лошадямъ. Въ вопросѣ о выѣздкѣ строевыхъ лошадей, я не только расхожусь съ Боше, но рѣшаюсь прямо сказать, что одного предположенія, что лошадь можетъ быть «за поводомъ», достаточно для того, чтобы метода его никогда не должна быть допущена въ кавалеріи. Если примѣнить его методу въ войскахъ, то лошади не будутъ идти впередъ, такъ какъ лошадь всегда заминается, если не чувствуетъ направленія поводомъ, а если она стоитъ за поводомъ, то не можетъ его и чувствовать. Строевая лошадь должна, напротивъ, быть непремѣнно «на поводу».

Вотъ положенія, въ которыхъ я совершенно расхожусь съ великимъ наѣздникомъ, но тѣмъ не менѣе, я питаю къ нему искреннее и восторженное уваженіе.

Боше былъ творцомъ и всѣ, кто занимаются выѣздкой, должны воздать ему должное, какъ своему учителю. Все то, что онъ описывалъ, онъ и исполнялъ

на дѣлѣ. Много было написано послѣ него по части ѣзды, описано много великолѣпныхъ движеній, но врядъ-ли авторы съумѣли-бы выполнить эти движенія на своихъ лошадяхъ. Боше не на словахъ, а на дѣлѣ доказывалъ превосходство своей методы.

ЗАКЛЮЧЕНІЕ.

Ѣздокомъ, почти отвѣчающимъ полному смыслу этого слова, можетъ быть названъ тотъ, кто можетъ:

1. Отъѣздить на самой дурной лошади, которая бьетъ.

2. Скакать на препятствія.

3. Ѣхать на рысистомъ бѣгу.

4. Скакать на гладкой скачкѣ.

5. Выѣздить и ѣздить на лошади высшей школы.

Усидѣвъ на дурноѣзжей лошади и отъѣздивъ на ней, ѣздокъ докажетъ, что онъ крѣпко сидитъ въ сѣдлѣ и не трусъ. Если при этомъ ѣздокъ, предчувствуя приступъ злости лошади, съумѣеть предупредить его и не даетъ лошади проявить упрямство, то докажетъ, что онъ и понимаетъ ѣзду.

Скачку съ препятствіями я ставлю на второмъ мѣстѣ, такъ какъ она требуетъ отъ всадника, кромѣ крѣпости въ сѣдлѣ и смѣлости еще и знанія ѣзды хотя и не особенно тонкаго.

Рысистый бѣгъ относительно знанія ѣзды и способности соображенія, стоитъ на третьемъ мѣстѣ. Если ѣздокъ не знаетъ и не чувствуетъ предѣльной скорости лошади, то безсознательнымъ посыломъ онъ собьетъ ее. На бѣгу легче чувствовать предѣлъ скорости, чѣмъ на скачкѣ.

Гладкую скачку я ставлю на четвертомъ мѣстѣ. Чтобы походить на Арчера, Ватса, Каннона, Вебба,

нужно обладать умѣніемъ отдать себѣ отчетъ въ ходѣ лошади. Умѣніе это должно быть развито въ такой сильной степени, что уже представляетъ изъ себя искусство. Не выдѣлится изъ посредственности ѣздокъ, который не чувствуетъ лошади, не знаетъ мѣры ея быстроты. Такой ѣздокъ скоро и безъ толку заморитъ лошадь. Наибольшая быстрота скачки представляетъ одинъ киллометръ на минуту. Можно представить себе, какъ трудно отдавать себѣ отчетъ въ оттѣнкахъ скорости—оттѣнки эти состоятъ изъ секундъ.

Если-бы на скачкѣ приходилось только гнаться одинъ за другимъ, то скакать могъ-бы всякій встрѣчный. Но дѣло заключается въ томъ, что на скачкѣ надо умѣть взять мѣсто, умѣть повести лошадь съ мѣста и вести ее такимъ ходомъ, который ей по силамъ.

Если ѣздокъ сдѣлать этого не въ состояніи, то онъ не обладаетъ ни талантомъ, ни искусствомъ. Если лошадь тянетъ слишкомъ сильно, то она попусту истощаетъ силу въ стремленіи перетянуть поводъ. Поясница и заднія конечности безполезно напрягаются, задъ устаетъ и лошадь не можетъ проявить послѣдняго усилія у столба. Если сразу лошадь распустить, то она почти съ мѣста станетъ на предѣльную скорость и тоже устанетъ раньше времени. Надо обладать большимъ чутьемъ и умѣніемъ, чтобы не впасть ни въ ту, ни въ другую крайность.

Высшую степень искусства ѣзды представляетъ изъ себя выѣздка лошади высшей школы. Надо обладать большимъ умѣньемъ, тонкостью пріемовъ, развитымъ въ высшей степени чувствомъ чувствовать лошадь (tact equestre) и, ко всему этому, знаніемъ лошади. Не зная лошади вообще, можно выѣзжая искалечить ее. Одного тонкаго пониманія воздѣйствія шенкелей и поводьевъ не достаточно, но необходимо еще и чувствовать шлюссомъ малѣйшія движенія зада лошади.

Только чуткимъ шлюссомъ наѣздникъ можетъ отдавать себѣ отчетъ въ томъ, что дѣлается въ лошади и мгновенно исправлять ошибку или награждать за послушаніе. Въ этомъ и заключается весь секреть выѣздки.

Скаковая лошадь переходитъ черезъ руки тренера, жокея и другихъ. Въ случаѣ неудачи каждый изъ нихъ можетъ сваливать вину на другого. Наѣздникъ-же работаетъ лошадь одинъ на одинъ и сваливать ему вину не на кого. Виновникомъ успѣха или неудачи является онъ одинъ и лошадь есть дѣтище того, кто ее выѣзжалъ.

ПРИБАВЛЕНІЕ.

Однажды, когда я давалъ представленіе въ Брюсселѣ, графъ д'Утремонъ обратился ко мнѣ съ просьбой дать сеансъ на моихъ лошадяхъ въ Королевскомъ Клубе, въ которомъ онъ былъ предсѣдателемъ. Онъ выразилъ желаніе, чтобы во время сеанса я далъ и устное объясненіе. «Вы такъ незамѣтно пользуетесь помощниками (шенкелями и поводьями), что мы рѣдко когда можемъ уловить ваши пріемы. Мы видимъ только то, чего добиваетесь вы отъ лошади. Мы очень желали-бы узнать какимъ образомъ вы, дѣлая такъ мало усилій, получаете такъ много. Объясните намъ».

Сеансъ состоялся въ одинъ изъ дней декабря мѣсяца 1890 года.

На сеансъ собрались всѣ офицеры, состоявшіе членами клуба. Работалъ я на моихъ лошадяхъ не такъ, какъ въ циркѣ. То я ставилъ лошадь правильно, соотвѣтственно тому, что я отъ нея требовалъ, то ставилъ ее невѣрно и разъяснялъ къ чему ведетъ и до чего можетъ довести данный невѣрный поставъ.

До каждаго пріема, я давалъ теоретическое изложеніе его и подтверждалъ его демонстраціей.

По окончаніи сеанса, офицеры 2-го полка Гидовъ просили меня черезъ ихъ командира (commandant) маіора Фивэ, пройти съ ними курсъ ѣзды, примѣнительно съ требованіями строевой ѣзды.

Я съ удовольствіемъ принялъ предложеніе. Каждый день отъ половины 11 до 12 часовъ манежъ 2-го полка Гидовъ былъ отданъ въ мое распоряженіе. Весь курсъ распредѣленъ былъ на тридцать уроковъ ^[1].

Установилъ я и провелъ въ точности курсъ въ слѣдующемъ постепенномъ развитіи:

2-й полкъ Гидовъ Е. К. В. Бельгійскаго Короля, постепенный ходъ курса выѣздки, подъ руководствомъ г. Джемсъ Филлисъ.

I-й урокъ.

Чтобы усмирить лошадь — прогонять ее нѣсколько дней на кордѣ направо и налѣво.

1. Работа повода: Сгибаніе челюсти, сначала на мѣстѣ, затѣмъ на ходу (правой рукой брать мундштучные поводья на пять сентиметровъ отъ желѣза и держать высоко, чтобы поднять лошади передъ. Лѣвой рукой подавать впередъ морду лошади лѣвымъ трензельнымъ поводомъ, въ противовѣсъ мундштучныхъ).

Лишь только лошадь сдала — погладить ее и начинать снова.

2. Пріучать лошадь уступать правому и лѣвому шенкелямъ.

II-й урокъ.

1. Сгибаніе челюстей: пѣшкомъ и подъ сѣдломъ

2. Укороченная рысь: а) на лѣвой діагонали б) на правой діагонали.

Прибавить рыси.

3. Плечомъ внутрь, на правую и на лѣвую руку.

4. Обратные вольты (направо и налѣво назадъ).

III-й урокъ.

1. Повтореніе 2-го урока.

2. Перемѣна руки по манежу: пройдя ³/₄ пути, пойти въ два слѣда (на обѣ руки).

3. Плечомъ внутрь. Повтореніе того-же движенія на обѣ руки.

IV-й урокъ.

1. Повтореніе 3-го урока.

2. Укороченная рысь и перемѣна руки по діагонали.

3. Поднимать въ галопъ съ правой и съ лѣвой ноги.

4. Работа повода.

V-й урокъ.

1. Повтореніе 4 урока.

2. Галопъ по діагонали.

3. Галопъ по кругу.

4. Перемѣна руки при переходѣ въ рысь.

5. Работа повода.

VI й урокъ.

1. Боковыя сгибанія (поводья держать какъ при сгибаніи челюсти).

2. Галопъ по діагонали.

3. Галопъ по кругу съ перемѣной руки.

4. Плечо внутрь.

5. Галопъ по прямой съ перемѣной руки.

6. Работа повода.

VII-й урокъ.

1. Рысь: работа повода.

2. Спѣшиться: сгибаніе челюсти и боковыя сгибанія.

3. Сгибаніе на ходу.

4. Укороченная рысь: работа повода.

5. Галопъ и контргалопъ.

6. Плечомъ внутрь (боковыя движенія)

7. Приниманіе по барьеру.

8. Сбирать лошадь на ходу.

VIII-й урокъ.

Повтореніе 7-го урока.

IX-й урокъ.

1. Повтореніе 7-го урока.

2. Темпистая рысь и продолжительный сборъ.

3. Усиливать работу повода и ставить въ поводъ строже.

X-й урокъ.

1. То-же что и въ предъидущемъ.

2. Собранная рысь и движеніе въ два слѣда.

3. Налѣво и направо кругомъ.

XI-й урокъ.

1. Повтореніе предъидущаго.

2. Галопъ и контргалопъ, по прямой.

XII, XIII и XIV уроки.

Повтореніе 11-го урока.

XV-й урокъ.

1. Повтореніе предъидущаго.

2. Увеличивать сборъ и строже ставить въ поводъ

3. Плечомъ внутрь по кругу.

4. Плечомъ въ поле.

5. Галопъ.

XVI-й урокъ.

1. Укороченная рысь. Работа повода.

2. Спѣшиться: сгибаніе мундштукомъ.

3. Сокращенная рысь (pas d'école) плечомъ внутрь, плечомъ въ поле, перемѣна руки въ два слѣда.

4. По кругу: тѣ-же упражненія.

5. Галопъ и контргалопъ.

6. Перемѣна руки на переходѣ въ рысь.

7. Постановка въ полный поводъ.

XVII-й урокъ.

1. Повтореніе предъидущаго.

2. Строже работать поводъ.

3. Полуобороты на заду.

XVIII-й урокъ.

Повтореніе предъидущаго.

XIX-й урокъ.

1. Рысь: работа повода.

2. Спѣшиться—сгибаніе мундштукомъ.

3. Сокращенная рысь. Плечомъ внутрь и въ поле.

4. Полуобороты на переду.

5. Галопъ, контргалопъ.

6. Перемѣна руки на галопѣ: дойдя до противуположнаго барьера, переводъ въ шагъ и подъемъ въ галопъ съ постановкой головы на каждую руку.

7. По прямой: галопъ съ правой ноги—нѣсколько маховъ; шагомъ. Галопъ съ лѣвой ноги. Повторить нѣсколько разъ то-же самое.

8. По кругу: плечомъ внутрь и въ поле.

9. Галопъ: плечомъ внутрь (никогда галопомъ не принимать по стѣнѣ чтобы не пріучать лошадь бочить).

10. Шагомъ: постановка въ полный поводъ.

XX-й урокъ.

1. Рысь: работа повода.

2. Спѣшиться: сгибаніе мундштукомъ.

3. Сокращенная рысь: плечомъ внутрь и въ поле. Переходъ съ одного направленія въ два слѣда на другое.

4. По кругу: то-же движеніе.

5. Галопъ, контргалопъ, перемѣна руки на переходѣ въ рысь.

6. Постановка въ полный поводъ.

XXI-й урокъ.

1. Сгибаніе мундштукомъ на ходу, голову поднять.

2. Собирать лошадь. Собранная рысь. Плечомъ внутрь и въ поле.

3. Стой, равняйся. Назадъ равняйся, прямо. (Повторять нѣсколько разъ).

4. Сокращенная рысь (pas d'école), полувольты и плечомъ внутрь, кончать полувольты, въ два слѣда.

5. Галопъ и контргалопъ по прямой; перемѣна руки на галопѣ, шагомъ, подходя къ барьеру и перемѣна ноги.

6. Полувольты на галопѣ, перемѣна ноги.

7. Плечомъ внутрь. Галопъ на обѣ руки.

8. По кругу — контргалопъ.

9. Шагомъ: постановка въ полный поводъ.

XXII-й урокъ.

1. Повтореніе вчерашняго урока.

2. Галопъ. Дублэ по большому слѣду, обратные вольты на той-же ногѣ. Перемѣна ногъ.

3. Плечомъ внутрь на вольтахъ по обѣ руки.

4. Шагомъ.

5. Галопъ съ правой ноги. Галопъ съ лѣвой, по три темпа на каждую ногу.

6. Постановка въ полный поводъ.

7. Подготовка къ пассажу.

XXIII-й урокъ.

1. Повтореніе вчерашняго.

2. Окончательная постановка въ поводъ.

3. Подготовка къ пассажу.

XXIV-й урокъ.

1. Повтореніе 22-го урока.

2. Ежедневно усиливать сборъ для пассажа.

XXV-й урокъ.

1. Повтореніе 22-го урока.

2. Постановка въ самый полный поводъ при концѣ.

XXVI, XXVII, XXVIII, XXIX и XXX уроки.

1. Повтореніе 22 урока. Все большая и большая постановка въ поводъ.

2. Пассажъ: нѣсколько шаговъ. Приласкать, начать снова.

Брюссель 5 января 1891 года.

Командиръ adjudant major Ф. де Хазе

Прилагаемое письмо, за которое приношу сердечную благодарность подписавшимъ его лицомъ, свидѣтельствуетъ о томъ, что результаты оказались отличные.

Дорогой г. Филлисъ!

Вы выпускаете новое изданіе Вашей книги (Основы выѣздки) какъ разъ въ то время, когда мы считаемъ долгомъ засвидѣтельствовать Вамъ наше востор-

женное удивленіе передъ принципами выѣздки, которымъ Вы насъ научили. Благодаря Вамъ, мы пріобрѣли умѣніе соединить въ одно—разумную энергію и терпѣніе. Намъ не приходится больше горячиться, прибѣгать къ неумѣстнымъ наказаніямъ, которыя такъ вредятъ успѣху.

Усвоивъ Вашу методу и руководствуясь вашими указаніями, намъ удалось за тридцать уроковъ поставить правильно самыхъ разнохарактерныхъ лошадей, не испортивъ ни одной изъ нихъ.

Теперь мы сознаемъ, что основы выѣздки, которыхъ мы до сего времени держались, далеко не давали такихъ быстрыхъ и вѣрныхъ результатовъ. Къ выраженіямъ восторга, который вы вездѣ къ себѣ возбуждаете, присоединяемъ и мы нашу дань хваленія.

Le commandant adjudant-major Ф. де Хазе.

Le capitaine commandant Ламберъ.

Commandant—Фиве.

Поручикъ—Херіъ.

Капитанъ—де Форманди.

Поручикъ—П. Біуржъ.

» Ле Гранъ.

» Г. Гейдело.

Капитанъ—М. Леклеркъ.

Поручикъ — Ф. Докъ.

» Графъ Жанъ де Мероде.

» М. д'Эспель.

» Р. Пикъ.

» Ванлокеръ.

Капитанъ—Біа.

Въ Бельгіи никто никогда не упрекалъ меня за то, что я показывалъ выѣздку моихъ лошадей въ циркѣ.

Тамъ считаютъ, что единственное мѣсто, гдѣ должно

показывать ѣзду. Это циркъ и что наѣзднику также умѣстно проявлять свое искусство въ циркѣ, какъ пѣвцу пѣть въ оперѣ, академику, нарядившись въ зеленое, бормотать рѣчь подъ куполомъ института. Въ Брюсселѣ отъ наѣздника требуютъ только, чтобы онъ хорошо зналъ то, чему онъ намѣренъ учить. Кавалерійскимъ офицерамъ кромѣ основательнаго знанія ѣзды, приходится такъ много работать по разнымъ другимъ отраслямъ военнаго дѣла, что времени для изученія ѣзды, въ ея высшемъ развитіи, имъ остается слишкомъ мало. Необходимость спеціализаціи обученія строевой ѣздѣ, становится очевидною.

Мнѣ кажется, этими словами, я передаю мысли офицеровъ Бельгійской кавалеріи, съ которыми мнѣ выпала честь состоять въ сношеніяхъ ^[1].

ОГЛАВЛЕНІЕ.

Біографическій очеркъ I

Отъ переводчика XI

Предисловіе XVII

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

I. Лошадь 3

II. Кормъ 6

III. Понятливость лошади 7

IV. Вліяніе глаза человѣка на лошадь 8

V. Вліяніе голоса человѣка на лошадь —

VI. Ласка и награда 10

VII. Наказаніе —

VIII. Ротъ лошади. Мундштучное желѣзо, пригонка его и вліяніе на ротъ 12

IX. Мартингалъ 15

X. Сѣдло 16

XI. Стремена 17

XII. Хлыстъ 19

XIII. Шпоры —

XIV. Посадка 20

XV. Дамская ѣзда 25

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Выѣздка и ѣзда обыкновенная.

I. Работа на кордѣ 33

II. Работа на поводу. Подаваніе лошади впередъ 41

III. Ставить лошадь. Работа затылка, т. е. сгибаніе его по вертикальной плоскости. Прямое сгибаніе 44

IV. Способы какъ пріучать лошадь давать на себя садиться 57

V. Какъ держать поводья 61

VI. Пріучать хлыстомъ лошадь уступать шенкелю и шпорѣ 64

VII. Лошадь подъ всадникомъ 65

VIII. Шагъ 72

IX. Остановка и стойка на мѣстѣ 73

X. Перемѣны направленія 75

XI. Боковыя сгибанія (работа ганашей) 80

XII. Вращеніе зада вокругъ переда и переда вокругъ зада 88

XIII. Манежный шагъ 97

XIV. Осаживаніе 98

XV. Ramener—сдача затылка на мѣстѣ. Поводъ. Tacte equestre—чувство чувствовать лошадь 103

XVI. Приниманія (боковыя движенія) и движенія въ въ два слѣда 114

XVII. Рысь 122

XVIII. Галопъ 130

XIX. Вольты и полувольты на галопѣ 139

XX. Перемѣна ноги 141

XXI. Полевая лошадь (cheval de promenaho) 148

XXII. Пугливая лошадь 156

XXIII. Лошадь кидаетъ головой вверхъ 160

XXIV. Уносливая лошадь 161

XXV. Прыжокъ 165

XXVI. Гладкія скачки 173

XXVII. Охотничья лошадь 177

XXVIII. Кавалерійская лошадь 180

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

I. Высшая ѣзда 207

II. Испанскій шагъ 208

III. Обратный пируэтъ на трехъ ногахъ 217

IV. Обратный и прямой пируэтъ на скрещивающихся переднихъ ногахъ 218

V. Назадъ равняйся безъ повода 219

VI. Балансе на заду (передомъ) 220

VII. Балансе на переду (бедрами) 222

VIII. Испанская рысь 224

IX. Плечомъ внутрь на галопѣ 229

X. Пируэты на галопѣ 231

XI. Перемѣна ноги въ тактъ 223

XII. Перемѣна ногъ на мѣстѣ 238

XIII. Пассажи и пьяффе 239

XIV. Разница между пассажемъ и испанской рысью 253

XV. Серпентинъ на рыси 254

XVI. Галопъ на трехъ ногахъ —

XVII. Осаживаніе на пассажѣ 257

XVIII. Пьяффе баллоте 258

XIX. Галопъ на мѣстѣ и спереди назадъ 260

XX. Новые манежные мотивы (управленіе) 265

XXI. Дамская лошадь высшей ѣзды 267

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Коментаріи къ Методѣ Боше 271

Заключеніе 286

Прибавленіе 291

Опечатки.

XXI. 4 св. педъ — подъ

— 15 св. методы мою — методы моей

20. 10 сн. тыси — рыси

21. 4 св. хлысъ — хлыстъ

22. 14 сн. фигур. 10 — фигур. 1

23. 6 сн. холки — холки (рис. IV фиг. 2)

24. 15 сн. утвердить шею — 2) Утвердить шею

25. 2 св. (снизу вверхъ лошадь — снизу вверхъ (лошадь

26. 8 сн. съ фигурой 2-й — съ фигурой 1-й

27. 8 св. знакомый лошади; при — знакомый лошади

28. 6 сн. шаги — шагъ

29. 17 сн. т. е. сбора, должна — т. е. сбора), должна

30. 13 сн. (ctacte egustre) — (tacte equestre)

31. 1 сн. ²) Чтобы — ¹) Чтобы

32. 1 св. показывать ѣзду. Это цирк — показывать ѣзду, это циркъ

33. 1 сн. успѣхи — успѣхи (издатель)

34. 6 сн. мотивы (управленія) — мотивы (упражненія)