Ремонтная лошадь четырёх с половиной и пяти лет такова, какая она есть теперь, оттого, что раньше её не кормили и не давали движения. Я не ошибаюсь, утверждая, что эти лошади были лучше в трёхлетнем возрасте, так как голодали только три года, а не пять лет. Водянистый, разрыхляющий корм, который они получали, был уже недостаточен им и для организма их моложе трёхлетнего возраста. Тот же корм в последующие два года становится для них уже прямо разрушительным, так что лошадь за это время не только не выигрывает, но даже проигрывает. Сколько бы ни платило правительство, какие бы премии оно ни выдавало, но производитель никогда не будет кормить лошадь, если он должен держать её у себя до пяти лет. Не будет он кормить её потому, что это ему не выгодно.

Дело обстояло бы совсем иначе, если бы коннозаводчик мог представлять в комиссии лошадей в трёхлетнем возрасте. Коневодство есть коммерческое предприятие. Чем раньше уходит с рук продукт, тем оно становится прибыльнее. Зная, что всякая лошадь, хорошо выдержанная до трёх лет, будет от него принята, заводчик приложит всё старание и будет помогать развитию её. Продавая трёхлетка даже дешевле, чем теперь пятилетка, коннозаводчику будет выгоднее увеличить расходы по содержанию её на короткое время, чем растягивать дешёвое содержание на долгое время. Заводчик был бы принуждён улучшить содержание, так как в противном случае лошадь останется у него на руках. Никакие уловки при продаже трёхлетка не помогут. Лошадь должна иметь установленный рост, а рост только и даёт хорошее содержание. Покупая лошадей в три года, правительство не будет встречать конкуренции барышников. Барышник покупает лошадь с целью перепродать её как можно скорее, но в три года она ещё не годна ни для какой работы и требует ухода и выездки ещё в продолжение по крайней мере целого года.

Ремонтная лошадь четырехъ съ половиной и пяти лѣтъ такова, какая она есть теперь оттого, что раньше ее не кормили и не давали движенія. Я не ошибаюсь, утверждая, что эти лошади были лучше въ трехлѣтнемъ возрастѣ, такъ какъ голодали только три года, а не пять лѣтъ. Водянистый, разрыхляющій кормъ, который онѣ получали, былъ уже не достаточенъ имъ и для организма ихъ моложе трехлѣтняго возраста. Тотъ же кормъ въ послѣдующіе два года становится для нихъ уже прямо разрушительнымъ, такъ что лошадь за это время не только не выигрываетъ, но даже проигрываетъ. Сколько-бы не платило правительство, какія-бы преміи оно не выдавало, но производитель никогда не будетъ кормить лошадь, если онъ долженъ держать ее у себя до пяти лѣтъ. Не будетъ онъ кормить ее потому, что это ему не выгодно.

Дѣло обстояло-бы совсѣмъ иначе, если-бы коннозаводчикъ могъ представлять въ комиссіи лошадей въ трехлѣтнемъ возрастѣ. Коневодство есть коммерческое предпріятіе. Чѣмъ раньше уходитъ съ рукъ продуктъ, тѣмъ оно становится прибыльнѣе. Зная, что всякая лошадь, хорошо выдержанная до трехъ лѣтъ, будетъ отъ него принята, заводчикъ приложитъ все стараніе и будетъ помогать развитію ея. Продавая трехлѣтка даже дешевле, чѣмъ теперь пятилѣтка, коннозаводчику будетъ выгоднѣе увеличить расходы по содержанію ея на короткое время, чѣмъ растягивать дешевое содержаніе на долгое время. Заводчикъ былъ-бы принужденъ улучшить содержаніе, такъ какъ въ противномъ случаѣ лошадь останется у него на рукахъ. Никакія уловки при продажѣ трехлѣтка не помогутъ. Лошадь должна имѣть установленный ростъ, а ростъ только и даетъ хорошее содержаніе. Покупая лошадей въ три года, правительство не будетъ встрѣчать конкуренціи барышниковъ. Барышникъ покупаетъ лошадь съ цѣлью перепродать ее какъ можно скорѣе,