Ещё один пример умелой езды показал Ф. Арчер на Парадоксе на grands prix de Paris. Арчер ни на одно мгновение не изменил своему обычному хладнокровию, таланту и тонкой езде. Пошёл он со старта в хвосте, а затем, поравнявшись со своим единственным соперником, недавним победителем Дерби в Шантильи Reluisant, пошёл с ним рядом. Когда Reluisant прибавил хода и пошёл в своём maximum'е, Арчер прибавил хода и Парадоксу и, хотя и мог обойти соперника, всё-таки продолжал идти с ним рядом для того, чтобы узнать наверное, что он может ещё дать. Только у самого столба он выдвинул Парадокса и выиграл на одну голову.

Но успехи Арчера ещё не дают полного понятия о его чудной езде. Что главным образом делало из него великого мастера своего дела, это его манера сидеть в седле, манера, которую он не изменял от начала и до конца своей скачки. Сидел он в седле по отвесу, на длинных стременах и так глубоко, что даже когда он поднимался на стременах, то и тогда не было видно просвета между ним и седлом. Посадка его составляла полный контраст со смешной посадкой большинства жокеев, которые в утрировке доходят до того, что между их ягодицами и седлом можно поставить шляпу ^[1]. Арчер сидел как берейтор и как берейтор вёл лошадь в шенкелях и поводьях. Арчера обвиняли, но совершенно неосновательно, что будто бы он на скачках на короткой дистанции срывал старт, то есть пускал свою лошадь раньше других. Обыкновенные жокеи в момент, когда стартёр опускает флаг, отдают поводья, и лошади пускаются, как каждая из них может, а то и как захочет. Арчер не оставлял ничего случаю, а вёл лошадь в своей власти, как берейтор. Подводя лошадь к старту, он всегда держал её в шенкелях и в момент сигнала сильным посылом их сразу ставил её на полный ход. Выходило, что он шёл уже полным ходом тогда, когда противники его ещё разбирались местами.

Еще одинъ примѣръ умѣлой ѣзды показалъ Ф. Арчеръ на Парадоксѣ на grands prix de Paris. Арчеръ ни на одно мгновеніе не измѣнилъ своему обычному хладнокровію, таланту и тонкой ѣздѣ. Пошелъ онъ со старта въ хвостѣ, а затѣмъ, поровнявшись со своимъ единственнымъ соперникомъ, недавнимъ побѣдителемъ Дерби въ Шантильи Reluisant, пошелъ съ нимъ рядомъ. Когда Reluisant прибавилъ хода и пошелъ въ своемъ maximum'ѣ, Арчеръ прибавилъ хода и Парадоксу и хотя и могъ обойти соперника, но, все-таки продолжалъ идти съ нимъ рядомъ для того, чтобы узнать навѣрно, что онъ можетъ еще дать. Только у самаго столба онъ выдвинулъ Парадокса и выигралъ на одну голову.

Но успѣхи Арчера еще не даютъ полнаго понятія о его чудной ѣздѣ. Что главнымъ образомъ дѣлало изъ него великаго мастера своего дѣла, это его манера сидѣть въ сѣдлѣ, манера которую онъ не измѣнялъ отъ начала и до конца своей скачки. Сидѣлъ онъ въ сѣдлѣ по отвѣсу, на длинныхъ стременахъ и такъ глубоко, что даже, когда онъ поднимался на стременахъ, то и тогда не было видно просвѣта между нимъ и сѣдломъ. Посадка его составляла полный контрастъ со смѣшной посадкой большинства жокеевъ, которые въ утрировкѣ доходятъ до того, что между ихъ ягодицами и сѣдломъ можно поставить шляпу ^[1]. Арчеръ сидѣлъ какъ берейторъ и какъ берейторъ велъ лошадь въ шенкеляхъ и поводьяхъ. Арчера обвиняли, но совершенно неосновательно, что будто-бы онъ на скачкахъ на короткой дистанціи, срывалъ стартъ, т. е. пускалъ свою лошадь раньше другихъ. Обыкновенные