Очень редко ученику удаётся избавиться от этих недостатков, сколько бы стараний ни прилагали потом, чтобы с ними бороться; ведь когда дурная привычка усвоена, искоренить её очень трудно, если не невозможно.

XII. Хлыст.

Хлыстом я пользуюсь только в работе в руках, чтобы научить лошадь идти вперёд и уступать шпоре. Сев в седло, я его оставляю. Настоящим берейторам — шенкеля и руки, бессильным — хлыст.

XIII. Шпоры.

Я признаю только один род шпор — вставную шпору (в гнезде каблука), потому что только она прочно держится на своём месте: значит, всегда уверен в том, как ею действуешь. Все остальные поднимаются или опускаются и сбиваются с того места, которое должны занимать, так что с ними никогда нельзя быть уверенным, что тронешь лошадь точно в нужном месте.

les retenir ; et, dans ce cas, ce ne sont pas seulement les jambes, mais c'est aussi le corps et la figure qui se contractent. Le cou et les épaules prennent particulièrement une raideur tout à fait caractéristique.

Bien rarement, l'élève parvient à se défaire de ces défauts, malgré tout le soin qu'on peut apporter plus tard à les combattre ; car, lorsqu'un mauvais pli est pris, il est bien difficile, sinon impossible, de le faire disparaître.

XII. La cravache.

Je ne me sers de la cravache que dans le travail à pied pour apprendre au cheval à se porter en avant et à céder à l'éperon. Une fois à cheval, je l'abandonne. Aux vrais écuyers les jambes et les mains, aux impuissants la cravache.

XIII. Les éperons.

Je n'admets qu'un genre d'éperon, l'éperon à boîte, car c'est le seul qui reste fixe à sa place : on est donc