Это воспитание, грубоватое, конечно, но на редкость полезное, рано дало мне уверенность, крепость посадки и — да позволено мне будет так сказать — неустрашимость, то есть смелость решительно, но обдуманно вступать в борьбу с сопротивлением лошади.

Позже пришла работа на ощупь, со всеми её опытами: поиски, блуждания на ощупь, медленно исправляемые ошибки, с трудом выправляемые промахи, бесплодные или удачные усилия, хорошие и дурные советы, в путанице которых нужно разобраться самому. Долгая и тяжёлая пора, когда многие опускают руки. И всё же полезная гимнастика: она делает гибкими члены, даёт хладнокровие среди тысячи непредвиденных случаев, которые случаются каждый день, вырабатывает посадку (шлюсс) и, ещё не давая чувства лошади, приучает всадника чувствовать лошадь.

Тогда я начал стараться понять, что происходит, и осмыслить то, что делаю. Отсюда — более внимательное изучение, поиск большей точности, догадки, часто рискованные, верность или ошибочность которых практика доказывала более или менее быстро.

fance, à cultiver le grand principe de l'impulsion qui, depuis, m'est devenu si cher.

A cette éducation, un peu brutale sans doute, mais singulièrement profitable, j'ai gagné de bonne heure la confiance, la solidité et — qu'on me permette de le dire — l'intrépidité, c'est-à-dire l'audace d'attaquer vigoureusement, mais rationnellement, dans la défense.

Plus tard est venu le travail empirique avec toutes les expérimentations qu'il comporte : les recherches, les tâtonnements, les erreurs lentement corrigées, les fautes difficilement redressées, les efforts stériles ou heureux, les bons et les mauvais conseils dans la confusion desquels il faut se reconnaître. Longue et dure période où beaucoup se découragent. Utile gymnastique pourtant, qui assouplit les membres, donne le sang-froid dans les mille incidents imprévus de tous les jours, établit l'assiette et, sans donner encore le tact, amène le cavalier à sentir le cheval.

C'est alors que j'ai commencé à chercher à me rendre compte des choses et à vouloir raisonner ce que je faisais. De là une étude plus attentive, la recherche d'une précision plus grande, des inductions, souvent hasardées, dont la pratique démontrait plus ou moins vite la justesse ou la fausseté.