Тогда Жамен сказал мне:

— Держу пари на бутылку мадеры, что вы у меня «поцелуете песок» (так в нашем ремесле называют падение).

— Идёт, — ответил я.

Тогда он велел своему сыну, мальчику лет двенадцати, сесть на другую лошадь и сказал мне:

— Езжайте за этой лошадью. — Потом скомандовал:

— Галопом.

После нескольких кругов по манежу он скомандовал:

— Выезжайте вперёд.

Он знал, что моя кляча охотно идёт за другой лошадью, но выходить вперёд не расположена. Он, несомненно, ждал, что я совершу ошибку «господина Первого встречного» — потяну коня за рот, чтобы оторвать его от стены. Он был уверен, что, стоит мне тронуть поводья, конь остановится, — и я это чувствовал, сам того не зная. Но мне снова удалось расстроить его планы.

main gauche. Je ne me servais pas des éperons : ils auraient produit l'arrêt. Jamin était furieux et criait que je maltraitais son cheval. Je lui fis observer que je ne me servais que de mes jambes et de ma cravache, ce qui est le droit de tout homme de cheval.

Jamin me dit alors :

— Je vous parie une bouteille de madère que je vous ferai « ramasser votre marron » (terme du métier pour désigner la chute).

— C'est tenu, lui répondis-je.

Il fit alors monter son fils, âgé d'environ douze ans, sur un autre cheval, et me dit :

— Suivez derrière ce cheval. Puis il commanda :

— Au galop.

Après quelques tours de manège, il commanda :

— Passez devant.

Il savait que ma petite rosse voulait bien suivre un autre cheval, mais n'était pas disposée à passer devant. Il s'attendait sans doute à ce que je commisse la faute de « M. Tout-le-Monde »,