XXIII. Лошадь кидает головой вверх.

Редко кому не приходилось иметь дело с лошадьми, которые, быстро бросив голову вниз, со всего размаха закидывают её вверх или только закидывают, не опуская её сначала вниз. И та и другая сноровки одинаково неприятны и могут быть опасны. Если лошадь кидает голову с размаху снизу вверх, то надо держать трензельные поводья в правой руке, а мундштучные в левой наготове, не натягивая их. Лишь только лошадь поведёт головой, чтобы кинуть её вниз, надо тотчас предупредить её трензелем. Лошадь мгновенно кинет голову вверх; в этот момент следует подхватить её шенкелями и подать вперёд. Лошадь, подавшись вперёд и бросив в то же время голову вверх, сама натянет мундштучные поводья и попадёт на мундштук. Трензель не даёт ей бросить голову вниз, а толчком мундштука она, вскинув голову вверх, наказывает сама себя.

XXIII. Лошадь кидаетъ головой вверхъ.

Рѣдко кому не приходилось имѣть дѣло съ лошадьми, которыя быстро бросивъ голову внизъ, со всего размаха закидываютъ ее вверхъ или только закидываютъ, не опуская ее сначала внизъ. И та и другая сноровки одинаково непріятны и могутъ быть опасны Если лошадь кидаетъ голову съ размаху снизу вверхъ, то надо держать трензельныя поводья въ правой рукѣ, а мундштучныя въ лѣвой на готовѣ, не натягивая ихъ. Лишь только лошадь поведетъ головой, чтобы кинуть

чертовски кусавшійся, непріятнѣе котораго никогда не встрѣчалъ. Въ продолженіи первыхъ шести недѣль выѣздки, я съ нимъ кое-какъ ладилъ. Когда пришло время ставить его въ сборъ, т. е. трогать шпорой, онъ со всего размаха падалъ на колѣна, поворачивалъ голову и старался схватить меня зубами за ноги. Приходилось убирать ноги назадъ; шпорой нельзя было дѣйствовать и кусака торжествовалъ надо мной. Придумалъ я вставить въ поводья желѣзные прутья, сорока сантиметровъ длины. Теперь, думалъ я, онъ меня не достанетъ и я съ нимъ справлюсь. Какъ ни въ чемъ ни бывало, лошадь бросилась на колѣни, но увидя что достать меня не можетъ, въ бѣшенствѣ стала кусать самоесебя за грудь. Кусай, думалъ я. Въ концѣ концовъ тебѣ станетъ больно и ты утихнешь. Но ничуть не бывало, лошадь вырывала на себѣ куски мяса и если бы удалось ей сбить меня съ сѣдла, то она несомнѣнно растерзала бы меня. Надѣлъ я на грудь жеребца толстый кожанный нагрудникъ. Черезъ нѣсколько дней отъ него остались клочья. Наконецъ, додумался я надѣть на него желѣзный намордникъ. Кусаться ему стало невозможно и онъ начиналъ стонать. Продолжалъ я его выѣзжать въ манежѣ г-на Гостъ Сын., Avenue Malahof № 78. Много разъ г. Гостъ былъ свидѣтелемъ борьбы моей съ этимъ жеребцомъ, борьбы, которую я велъ одинъ на одинъ; работаю я всегда одинъ безъ помощниковъ; у меня даже нѣтъ настоящаго конюха для моихъ лошадей. Это можно провѣрить въ конюшняхъ: Latuy' Rucent, Quarteron, и de l'Etoile, гдѣ стояли мои лошади.