Об испугах лошадей говорят бесконечно, но я ещё кое-что прибавлю: некоторые лошади боятся всего, что выше их головы, то есть омнибуса, высоких перил, ворот и тому подобного, а на всё, что ниже их головы, не обращают внимания. Точно они боятся за свою голову. Другие, наоборот, боятся тени или солнечного луча на земле, лужи, ручья, кучи камней. Иная боится всего, что у неё сзади, то есть чего она не видит, но чувствует или слышит за собой: собаки, экипажа, лошади, ребёнка. И для таких лошадей советую одно и то же — ободрять их и не выходить из терпения.

Когда вы замечаете что-нибудь, чего лошадь должна испугаться, не только не заставляйте её силой идти на страшный для неё предмет, но, напротив, сначала отъезжайте от него и затем, так сказать, убеждая её, подводите к нему потихоньку, не спеша. Иногда на это может потребоваться и несколько дней. Близко к предмету испуга подъезжать не надо, так как лошадь может закинуться и повернуть назад, а раз она повернула назад, то её придётся наказать. Наказание в этом случае будет тем более неуместно, что лошадь наказана за закидку, которую ни под каким видом нельзя допустить, а не за испуг. Разобраться лошадь не будет в состоянии и станет не только пугаться, но уже и бояться. При этом опять повторяю, что никогда не следует наказывать лошадь за испуг.

Есть лошади, которые только притворяются пугливыми, а на самом деле они норовисты. Всякая лошадь привязана к конюшне и всегда охотнее возвращается домой, чем выезжает из дома. У иной лошади конюшня всегда на уме. Воспользовавшись каким-нибудь пустяком, лошадь начинает заминаться, и если всадник оплошает, то она разыгрывает испуг и поворачивает кругом. Та же самая лошадь, возвращаясь домой и идя по той же дороге, ни на что не обращает внимания и ничего не пугается. Заметив эту уловку лошади, надо её строго наказать, взять и вести твёрдо в поводу.

шую работу, отъ которой она утихнетъ, а во время работы слѣдуетъ ее, какъ можно чаще, ласкать, отъ чего она ободрится.

Объ испугахъ лошадей говорятъ безконечно, но я еще кое-что прибавлю: нѣкоторыя лошади боятся всего, что выше ихъ головы. т. е. омнибуса, высокихъ перилъ, воротъ и т. п., а на все, что ниже ихъ головы, не обращаютъ вниманія. Точно онѣ боятся за свою голову. Другія, наоборотъ, боятся тѣни или солнечнаго луча на землѣ, лужи, ручья, кучи камней. Иная боится всего, что у нея назади, т. е. чего она не видитъ, но чувствуетъ или слышитъ за собой: собаки, экипажа, лошади, ребенка. И для такихъ лошадей, совѣтую одно и тоже—ободрять ихъ и не выходить изъ терпѣнія.

Когда вы замѣчаете что-нибудь, чего лошадь должна испугаться, не только не заставляйте ее силой идти на страшный для нея предметъ, но напротивъ, сначала отъѣзжайте отъ него и затѣмъ, такъ сказать, убѣждая ее, подводите къ нему потихоньку, не спѣша. Иногда, на это можетъ потребоваться и нѣсколько дней. Близко къ предмету испуга подъѣзжать не надо, такъ какъ лошадь можетъ закинуться и повернуть назадъ, а разъ она повернула назадъ, то ее придется наказать. Наказаніе, въ этомъ случаѣ, будетъ тѣмъ болѣе неумѣстно, что лошадь наказана за закидку, которую ни подъ какимъ видомъ нельзя допустить, а не за испугъ. Разобраться лошадь не будетъ въ состояніи и станетъ не только пугаться, но уже и бояться. При этомъ опять повторяю, что никогда не слѣдуетъ наказывать лошадь за испугъ.

Есть лошади, которыя только притворяются пугливыми, а на самомъ дѣлѣ онѣ норовисты. Всякая лошадь привязана къ конюшнѣ и всегда охотнѣе возвращается домой, чѣмъ выѣзжаетъ изъ дому. У иной лошади конюшня всегда на умѣ. Воспользовавшись какимъ-нибудь пустякомъ, лошадь начинаетъ зами-