Равновесие лошади, как основа искусства езды, и сделалось предметом гонений новаторов шестидесятых годов. Никто из реформаторов о равновесии лошади понятия не имел, но (ничем иным объяснить себе не могу это явление), подпав под гипнотическое влияние представителей проповеди разрушения эстетики, чуя в езде искусство, они обрушились на внешние его, т. е. равновесия, признаки. «Повод», как Филлис его называет, или, как у нас принято называть, «сбор», — сделался предметом косвенного, а мундштук, как его конкрет, прямого и отчаянного гонения. Создалась целая литература, предлагались даже новые универсальные снаряды для замены его.

В не особенно далёком прошлом у нас было много отличных наездников и превосходных берейторов. К сожалению, верховая езда никогда не была у нас так распространена, как на Западе. Вследствие этого выдающиеся наездники и берейторы, так сказать, светили в безвоздушном пространстве и сгорали за свой собственный счёт. Свет их никому не был нужен; материала для поддержки горения им никто не доставлял. Сходили они со сцены бесследно, не оставляя большей частью после себя никаких письменных трудов. Насколько мне известно, кроме старинного сочинения Бабинского и изданной в 1867 году книги моего друга и учителя Гешвенда, ещё сколько-нибудь серьёзного сочинения по искусству верховой езды на русском языке не имеется.

мовъ, а въ изложеніи сущности этихъ пріемовъ, причинъ, почему они должны быть таковыми, цѣли ихъ и результатовъ ими достигаемыхъ. При изложеніи каждаго пріема Филлисъ всегда приходитъ къ синтезу всѣхъ пріемовъ, т. е. къ постановкѣ и веденію лошади въ равновѣсіи.

Равновѣсіе лошади, какъ основа искусства ѣзды, и сдѣлалось предметомъ гоненій новаторовъ шестидесятыхъ годовъ. Никто изъ реформаторовъ о равновѣсіи лошади понятія не имѣлъ, но (ничѣмъ инымъ объяснить себѣ не могу явленія), подпавъ подъ гипнотическое вліяніе представителей проповѣди разрушенія эстетики, чуя въ ѣздѣ искусство они обрушились на внѣшніе его, т. е. равновѣсія, признаки. «Поводъ», какъ Филлисъ его называетъ, или какъ у насъ принято называть, «сборъ»,—сдѣлался предметомъ косвеннаго, а мундштукъ, какъ его конкретъ, прямого и отчаяннаго гоненія. Создалась цѣлая литература, предлагались даже новые универсальные снаряды для замѣны его.

Въ неособенно далекомъ прошломъ у насъ было много отличныхъ наѣздниковъ и превосходныхъ берейторовъ. Къ сожалѣнію, верховая ѣзда никогда не была у насъ такъ распространена, какъ на Западѣ. Вслѣдствіе этого выдающіеся наѣздники и берейтора,