Год от году мрак всё более и более застилал эту отрасль искусства, и, казалось, она совсем заглохла. Но всё, что существует, имеет свою сущность, а сущность вечна. Раз искусство верховой езды явилось и развилось на основании известных законов в стройную систему, то исчезнуть оно не может.

Состояние упадка, до которого у нас дошла верховая езда, послужило к пробуждению сознания о необходимости возрождения этого искусства. Этому сознанию я и приписываю тот интерес, который проявляется теперь как к самому Филлису, так и к его книге.

Книга Филлиса не есть руководство. Мало знакомый с лошадью и ездой не только не извлечёт из неё практических указаний для дилетантского применения его приёмов, но и не поймёт её. Тем не менее прочесть и проштудировать эту книгу полезно всякому кавалеристу. Польза будет двоякая. Во-первых, прочтя её, нельзя не прочувствовать истину слов Филлиса, что для того, чтобы ездить при каких бы то ни было условиях, надо «уметь» ездить, а для того чтобы уметь ездить, надо сначала приобрести шлюсс (этого выражения теперь почти не приходится слышать). Чтобы приобрести шлюсс (стр. 32 франц. изд.), надо иметь терпение в течение долгого времени трястись рысью без стремян на тряских и сильных лошадях под руководством знающего учителя, т. е. вернуться к тому, что, как опять-таки говорит Филлис, считали необходимым все мастера искусства верховой езды прежнего времени. Во-вторых, может быть, установится правильный взгляд на лошадь. Верховая лошадь прежде всего должна быть верховой, т. е. такой, которая по складу своему может скорее и с возможно меньшим риском разрушения быть поставлена в строй. Следовательно, лошадь по природе своей должна иметь способность как можно легче для себя подводить зад под корпус, без чего равновесия достигнуть невозможно. Блажь на ганноверскую фальсификацию, кажется, остывает. Может быть, после изучения сочинения Филлиса начнёт редеть и туман, напущенный спекуляцией.

такъ сказать, свѣтили въ безвоздушномъ пространствѣ и сгорали за свой собственный счетъ. Свѣтъ ихъ никому не былъ нуженъ; матеріала для подержки горѣнія имъ никто не доставлялъ. Сходили они со сцены безслѣдно, не оставляя большею частью послѣ себя никакихъ письменныхъ трудовъ. Сколько мнѣ извѣстно, кромѣ стариннаго сочиненія Бабинскаго и изданной въ 1867 году книги моего друга и учителя Гешвенда, еще сколько-нибудь серьезнаго сочиненія по искуству верховой ѣзды на русскомъ языкѣ не имѣется.

Годъ отъ году мракъ все болѣе и болѣе застилалъ эту отрасль искусства и, казалось, она совсѣмъ заглохла. Но все, что существуетъ, имѣетъ свою сущность, а сущность—вѣчна. Разъ искусство верховой ѣзды явилось и развилось, на основаніи извѣстныхъ законовъ, въ стройную систему, то исчезнуть оно не можетъ.

Состояніе упадка, до котораго у насъ дошла верховая ѣзда, послужило къ пробужденію сознанія о необходимости возрожденія этого искусства. Этому сознанію я и приписываю тотъ интересъ, который проявляется теперь какъ къ самому Филлису, такъ и къ его книгѣ.

Книга Филлиса не есть руководство. Мало знакомый съ лошадью и ѣздой не только не