Под Паскалем лошади шли в перебой, срывали, страшно уставали. Подо мной они шли свободно, скорее размахивались во всю, не срывали, и так как я сидел в седле спокойно и ближе к лошади, чем Паскаль, который кривлялся в седле, то я приводил лошадей к столбу свежими. Не думаю, чтобы лошади Паскаля прибавляли подо мною рыси, но верно то, что у меня они шли спокойно, легко, с доверием и приходили к столбу, не только сохранив дыхание, но и сухими. Паскаль рвал им рты и к столбу приводил их совершенно заморенными. Рысаки, наезженные по методе Паскаля, не только неприятны, но и опасны в езде, так как, раз такая лошадь разошлась, трудно её и остановить. Тем не менее, если рысака взять из выдержки, развязать и размягчить его сочленения правильными приёмами выездки, то из него может выйти отличная служилая лошадь.

Паскаль имел большое преимущество предо мною в том, что он знал своих лошадей и, полагаю, предел (maximum) их резвости. Многие не придают этому значения, но на самом деле это очень важно, ибо если рысак идёт в своём maximum, а жокей этого не чувствует и пошлёт, то лошадь непременно собьётся.

Весьма понятно искушение на бегу всё более и более посылать лошадь. Ничего нет неприятнее, как видеть рядом с собой другую лошадь, идущую на голову впереди. Но всё-таки, если ваша лошадь идёт в maximum, то удержитесь от искушения и не посылайте. От посыла она собьётся, а ставя её на рысь, вы задержите её и вместо одной головы потеряете несколько корпусов.

Итак, на рысистом бегу надо уметь отдавать себе отчёт в высшем напряжении резвости лошади и поддерживать её в этом напряжении возможно долго. Только при этом условии бег станет тем, чем он должен быть, т. е. испытанием силы и тягучести лошади. Побьёт тот, кто дольше сумеет удержать лошадь в высшем развитии резвости.

отчего онъ получилъ возможность развивать свою работу вполнѣ.

Подъ Паскалемъ лошади шли въ перебой, срывали, страшно уставали. Подо мной онѣ шли свободно, скорѣе размахивались во всю, не срывали и, такъ какъ я сидѣлъ въ сѣдлѣ спокойно и ближе къ лошади чѣмъ Паскаль, который кривлялся въ сѣдлѣ, то я приводилъ лошадей къ столбу свѣжими. Не думаю, чтобы лошади Паскаля прибавляли подо мною рыси, но вѣрно то, что у меня онѣ шли спокойно, легко, съ довѣріемъ и приходили къ столбу, не только сохранивъ дыханіе, но и сухими. Паскаль рвалъ имъ рты и къ столбу приводилъ ихъ совершенно заморенными. Рысаки, наѣзженные по методѣ Паскаля, не только непріятны, но и опасны въ ѣздѣ, такъ какъ, разъ такая лошадь разошлась, трудно ее и остановить. Тѣмъ не менѣе, если рысака взять изъ выдержки, развязать и размягчить его сочлененія правильными пріемами выѣздки, то изъ него можетъ выйти отличная служилая лошадь.

Паскаль имѣлъ большое преимущество предо мною въ томъ, что онъ зналъ своихъ лошадей и, полагаю (maximum) предѣлъ ихъ рѣзвости. Многіе не придаютъ этому значенія, но на самомъ дѣлѣ это очень важно, ибо, если рысакъ идетъ въ своемъ maximum, а жокей этого не чувствуетъ и пошлетъ, то лошадь непремѣнно собьется.

Весьма понятно искушеніе на бѣгу все болѣе и болѣе посылать лошадь. Ничего нѣтъ непріятнѣе, какъ видѣть рядомъ съ собой другую лошадь, идущую на голову впереди. Но, всетаки, если ваша лошадь идетъ въ maximum, то удержитесь отъ искушенія и не посылайте. Отъ посыла она собьется, а ставя ее на рысь, вы задержите ее и вмѣсто одной головы потеряете нѣсколько корпусовъ.

И такъ, на рысистомъ бѣгу надо умѣть отдавать