В Дозюле знал я одного парня по имени Паскаль, который был очень сведущ во всём, что касается лошадей, а рысаков в особенности. Знал я его давно. Я условился с ним о моём приезде. Было это в 1864 году. У Паскаля были в то время на выдержке два замечательных рысака, сколько помнится, принадлежавшие маркизу Де-Круа.

На другой день по приезде моём рано утром мы с Паскалем были уже на кругу. Два километра, т. е. беговой круг, мы прошли шагом, затем пустились рысью. Паскаль побил меня очень легко. Я утешал себя тем, что лошадь, на которой ехал Паскаль, вероятно, была лучше той, на которой ехал я. На другой день мы поменялись лошадьми, и Паскаль побил меня опять. В продолжение двух недель Паскаль каждый раз ездил на той лошади, на которой ехал я накануне, и каждый день он меня побивал. Я сильно досадовал. Паскаль тянул лошадь изо всех сил, передёргивал, звонил лошадью, как называл он свои приёмы. Я доказывал ему всю неосновательность такой езды, а он толковал, что только таким способом можно выжать из рысака полный ход, и, по-видимому, он был прав. Наконец мне пришло в голову попросить его дать мне в продолжение двух недель ездить на одной и той же лошади. За это время не было бегов. В эти две недели я поставил лошадь на повод настолько, сколько нужно было для поддержки. Она перестала вертеть головой, а в результате я четыре раза подряд побил Паскаля. На другой лошади я достиг таких же результатов.

Обе лошади взяли поддержку в поводе настолько, насколько каждой было нужно; заду стало легче, отчего он получил возможность развивать свою работу вполне.

я удивить нормандскихъ парней своимъ искусствомъ, но удивленнымъ оказался я самъ.

Въ Дозюле зналъ я одного парня по имени Паскаль, который былъ очень свѣдущъ во всемъ, что касается лошадей, а рысаковъ, въ особенности. Зналъ я его давно. Я условился съ нимъ о моемъ пріѣздѣ. Было это въ 1864 году. У Паскаля были, въ то время, на выдержѣ два замѣчательныхъ рысака, сколько помнится принадлежавшіе маркизу Де-Круа.

На другой день, по пріѣздѣ моемъ, рано утромъ мы съ Паскалемъ были уже на кругу. Два киллометра, т. е. бѣговой кругъ, мы прошли шагомъ, затѣмъ пустились рысью. Паскаль побилъ меня очень легко. Я утѣшалъ себя тѣмъ, что лошадь на которой ѣхалъ Паскаль, вѣроятно, была лучше той, на которой ѣхалъ я. На другой день мы помѣнялись лошадьми, и Паскаль побилъ меня опять. Въ продолженіе двухъ недѣль, Паскаль каждый разъ ѣздилъ на той лошади, на которой ѣхалъ я наканунѣ, и каждый день онъ меня побивалъ. Я сильно досадовалъ. Паскаль тянулъ лошадь изо всѣхъ силъ, передергивалъ, звонилъ лошадью, какъ называлъ онъ свои пріемы. Я доказывалъ ему всю неосновательность такой ѣзды, а онъ толковалъ, что только такимъ способомъ можно выжать изъ рысака полный ходъ и, повидимому, онъ былъ правъ. Наконецъ, мнѣ пришло въ голову попросить его дать мнѣ, въ продолженіи двухъ недѣль ѣздить на одной и той же лошади. За это время не было бѣговъ. Въ эти двѣ недѣли, я поставилъ лошадь на поводъ, на столько, сколько нужно было для поддержки. Она перестала вертѣть головой, а въ результатѣ я четыре раза подрядъ побилъ Паскаля. На другой лошади я достигъ такихъ-же результатовъ.

Обѣ лошади взяли поддержку въ поводѣ на столько, на сколько каждой было нужно; заду стало легче,