Козлит лошадь только для того, чтобы сбить всадника, поэтому, если он удержится при первой попытке её и не упадёт, то этим он сделает большой шаг вперёд на пути укрощения лошади. Когда лошадь в первый раз идёт под всадником, не следует требовать от неё поворотов. Для того чтобы повернуть лошадь, надо натянуть один из поводьев, т. е. осадить лошадь в одну сторону, от чего она может или дать лансаду, или стать на дыбы^[1].

Лансадой называется прыжок лошади вперёд, при котором перед её стоит выше зада. Как всякий прыжок вперёд, лансада не особенно сильно выбивает из седла^[2]. На дыбах, или делая свечку, лошадь поднимается на задних ногах и стоит на них иногда почти вертикально (свечка). Эта снаровка лошади очень опасна, так как она может опрокинуться. В молодости моей, когда лошадь делала подо мной свечку, я обхватывал руками её шею, голову свою поворачивал вправо так, что голова лошади приходилась у моего левого плеча. Впоследствии я понял всё неудобство этого приёма. Когда лошадь опускается, всадник лежит у неё на переду, поводья распущены, лошадь предоставлена самой себе и может, опустившись на землю, мгновенно дать задом и сбросить ездока или, вскинув головой снизу вверх, ушибить ему лицо или грудь. Теперь я поступаю следующим образом: поводья разбираю в обе руки и левой рукой вместе с поводьями захватываю клочок гривы посередине шеи. Когда лошадь поднимается, я подаю корпус сильно вперёд и, сгибая в локте, убираю левую руку назад. Когда лошадь опускает перед, я отталкиваюсь в шею её левой рукой и выпрямляю локоть. При каждой новой свечке делаю одно и то же. Если лошадь, опустившись на землю, лягнёт, то рука служит мне упором; если лошадь круто закинется, та же рука служит мне поддержкой в седле. При том способе держаться, который я предлагаю, нельзя затянуть поводьями лошадь, отчего главным образом и происходят несчастные случаи. Вообще держаться на лошади, когда она делает свечки, трудно, но думаю, что, прибегая к моему способу, можно усидеть на лошади, сколько бы она ни билась. Когда лошадь даёт свечки, приходится думать только о том, как бы не упасть с неё. Думаю, что нарочно, из одного чувства самосохранения, лошадь никогда не опрокидывается. Лошадь падает назад (чаще на бок) оттого, что, поднявшись мгновенно на задние ноги, она этим быстрым движением откидывает всадника назад и теряет равновесие. Лошадь на дыбах представляет из себя стрелку весов в равновесии; одна чашка перетянула — пошла за нею и стрелка. Очевидно, если всадник всей своей тяжестью наляжет на плечи лошади, она должна опуститься на перед. Опрокидываются во что бы то ни стало только колерные лошади или одержимые головокружением. Подверженные таким припадкам лошади бросаются иногда и в стену лбом, но так как такие лошади, как и сумасшедшие люди, ни к какой работе годны быть не могут, то и говорить о них нечего. Некоторым наездникам и мне самому приходилось ездить лошадей, которые казались колерными, но на самом деле были только злы и вспыльчивы; глаза их мгновенно наливались кровью. Браться за таких лошадей можно только зная своё дело и, главное, не труся. Некоторых лошадей, одержимых в слабой степени оглумом, можно иногда и выездить. У меня был великолепный гановерский конь Gaulois, которого считали подверженным оглуму. Я выездил его и долго ездил на нём высшей школой. Иногда, впрочем, на него нападали припадки неподвижности. (На всех лошадей, которым приписывают оглум, неподвижность нападает обыкновенно в то время, когда они заупрямятся). Меня удивляет, что авторы по искусству езды обыкновенно не говорят ни слова о борьбе с лошадью, которую приходится выдерживать берейтору во время выездки. Читая разные сочинения, можно подумать, что автору приходится лежать на розах и стоит только применить предлагаемую методу, как послушание лошади обеспечено. По-моему, лучше заранее приготовить тех, кому предстоит иметь дело с выездкой, ко всем препятствиям, которые им непременно придётся преодолевать. Неопытный ездок, встретив у лошади неожиданное сопротивление, может стать в тупик. Всем наездникам и хорошим наездникам, которых я знал и видал, приходилось бороться с лошадьми, а Боше доставалось от лошадей больше, чем другим. Боше, правда, больше других и требовал от лошади.

не въ ту сторону, въ которую ей удобнѣе, а въ какую желаетъ онъ. Если допустить лошадь хотя одинъ разъ свернуть куда ей вздумается, то она станетъ закидываться ежеминутно.

Козлитъ лошадь только для того, чтобы сбить всадника, почему, если онъ удержится при первой попыткѣ ея и не упадетъ, то этимъ онъ сдѣлаетъ большой шагъ впередъ, на пути укрощенія лошади. Когда лошадь, въ первый разъ, идетъ подъ всадникомъ, не слѣдуетъ требовать отъ нея поворотовъ. Для того, чтобы повернуть лошадь, надо натянуть одинъ изъ поводьевъ, т. е. осадить лошадь въ одну сторону, отъ чего она можетъ или дать лансаду, или стать на дыбы^[1].

Лансадой называется, прыжокъ лошади впередъ, при которомъ передъ ея стоитъ выше зада. Какъ всякій прыжокъ впередъ, лансада не особенно сильно выбиваетъ изъ сѣдла^[2]. На дыбахъ или дѣлая свѣчку, лошадь поднимается на заднихъ ногахъ и стоитъ на нихъ, иногда, почти вертикально (свѣчка). Эта снаровка лошади очень опасна, такъ какъ она можетъ опрокинуться. Въ молодости моей, когда лошадь дѣлала подо мной свѣчку, я обхватывалъ руками ея шею, голову свою поворачивалъ вправо такъ, что голова лошади приходилась у моего лѣваго плеча. Впослѣдствіи я понялъ все неудобство этаго пріема. Когда