В своих сочинениях о верховой езде Боше мало или совсем не принимает в расчёт нрав лошади вне манежа. Здесь, очевидно, пробел.

Дело в том, что Боше никогда не ездил вне манежа. Не будучи его учеником, я следовал за ним и изучал его во время его поездок по Австрии, Италии, Швейцарии и т. д. с 1847 по 1850 год. И за эти три года я ни разу не видел, чтобы он выезжал верхом. Утверждали — совершенно неверно, — что он плохо сидел в седле и потому не решался показаться на прогулке или на охоте. Этого допустить нельзя. Охотно признаю, что он не был таким порывистым и блестящим всадником, как граф д'Ор, что у него, быть может, не было непоколебимой крепости посадки последнего; но это не доказывает, что он боялся ездить вне манежа. Уже то, что он выездил многих лошадей, с полной очевидностью доказывает, что он крепко сидел в седле, потому что во время выездки всегда бывает более или менее жестокая борьба.

Значит, причины, мешавшие Боше выезжать, нужно искать в другом.

Боше, будучи новатором, а следовательно, исследователем, не испытывал никакого удовольствия, когда приходилось предоставить лошадь самой себе, как это делают на прогулке. Чтобы проложить нам путь, ему пришлось посвятить всю жизнь своему делу. Только оно его и занимало. Ездить, не работая, было для него лишь скукой. Вот почему Боше никогда не занимался прогулочной или охотничьей лошадью, её характером, тем, как на ней ездить и как ею управлять, и огромной разницей, которая отделяет манежную лошадь, замкнутую по его методу, от лошади для езды вне манежа, которой оставляют большую свободу.

l'étaient complètement. Je veux simplement dire que j'obtiens les mêmes airs d'école, tout aussi régulièrement que mon savant prédécesseur, mais avec beaucoup plus de hauteurs de tête, d'encolure et des membres, c'est-à-dire avec un équilibre plus complet, — nécessitant par conséquent un effort moindre, — et surtout avec beaucoup plus d'impulsion.

Dans ses ouvrages sur l'équitation, Baucher ne tient que peu ou point compte du moral du cheval à l'extérieur. Évidemment, il y a là une lacune.

C'est que Baucher ne montait jamais dehors. Sans avoir été son élève, je l'ai suivi et étudié pendant ses voyages en Autriche, en Italie, Suisse, etc., de 1847 à 1850. Or, pendant ces trois années, je ne l'ai jamais vu sortir à cheval. On a prétendu très inexactement qu'il n'était pas solide en selle et que, pour cette raison, il n'osait se montrer à la promenade ou à la chasse. Cela n'est pas admissible. Je veux bien admettre qu'il n'était pas aussi prime-sautier et brillant cavalier que le comte d'Aure, qu'il n'avait peut-être pas la solidité à toute épreuve de ce dernier; mais cela ne prouve pas qu'il craignait de monter au dehors. Le fait d'avoir dressé plusieurs chevaux prouve jusqu'à l'évidence qu'il était solide en selle, car, pendant le dressage, il y a toujours des luttes plus ou moins violentes.

Il faut donc chercher ailleurs les raisons qui empêchaient Baucher de sortir.

Baucher, étant un novateur et par conséquent un