Машинный перевод (LLM, claude-opus-5-5), не вычитан. CC BY 4.0, fillis.ru contributors. Лицензии
Ни разу этот конь не подвёл меня в работе, а между тем он был норовист, визжал и мочился, когда его атаковали шпорой. Когда я начал его выезжать, он принимался пятиться, едва почувствовав приближение шенкелей.
Два месяца подряд он каждый день по двадцать минут пятился подо мной не переставая. Я был в отчаянии. Все берейторы утверждали, что мне никогда не удастся послать его вперёд, и всё же он в конце концов уступил. Он даже стал превосходной лошадью для дам и ни разу больше не вернулся к дурной привычке, от которой я с таким трудом его отучил.
Чтобы этого добиться, я пользовался только шпорой — покалываниями. ШПОРА НИКОГДА НЕ ДОЛЖНА ОСТАВАТЬСЯ ПРИЖАТОЙ К БОКАМ[1]. Шпоры, которыми я пользовался, были очень острыми, и я прикладывал их, как всегда, как можно ближе к подпругам[2]. Я, разумеется, старался приласкать животное, как только оно шло вперёд. Признаюсь, однако, что после двадцати минут непрерывной борьбы я был совершенно измотан, как и мой конь. Чтобы выездить подобное животное, нужно, стало быть, быть молодым, иметь в седле непоколебимую крепость посадки и крепкую поясницу, потому что больше всего устаёт всегда поясница.
В самом деле, лошадь бежит от шпоры потому, что боль возобновляется каждое мгновение. Если шпора остаётся прижатой к бокам, лошадь наваливается на железо, и дело неизбежно кончается норовистостью. ↩︎
Именно там, и только там, атака шпорой даёт посыл. Атака дальше назад может вызвать движение вперёд, но без посыла. Кроме того, она делает лошадь щекотливой, потому что в этом месте чувствительность гораздо больше. Только атака как можно ближе к подпругам подводит скакательный сустав под центр: отсюда и посыл. Что касается меня, мои подпруги постоянно изодраны в клочья. ↩︎
Распознанный текст (OCR), не вычитан. Source gallica.bnf.fr / BnF, условия BnF. Лицензии
Jamais ce cheval ne m'a manqué un travail, et pourtant il était quinteux, criait et pissait quand on l'attaquait. Lorsque j'ai commencé à le dresser, il se mettait à reculer aussitôt qu'il sentait l'approche des jambes.
Durant deux mois, il n'a pas cessé de reculer sous moi pendant vingt minutes chaque jour. J'étais désespéré. Tous les écuyers prétendaient que jamais je n'arriverais à le porter en avant, et pourtant il a fini par céder. Il est même devenu un excellent cheval pour dames, et n'est jamais retombé dans la fâcheuse habitude que j'avais eu tant de peine à lui faire perdre.
Pour y arriver, je n'ai employé que l'éperon par picotements. JAMAIS L'ÉPERON NE DOIT RESTER ADHÉRENT AUX FLANCS 1, Les éperons dont je faisais usage étaient très acérés, et je les appliquais, comme toujours, le plus près possible des sangles2. J'avais soin, naturellement, de caresser l'animal aussitôt qu'il se portait
-
En effet, ce qui fait que le cheval fuit l'éperon, c'est que la douleur se renouvelle à chaque instant. Si l'éperon reste adhérent aux flancs, le cheval se couche sur le fer, et on aboutit inévitablement à la rétivité.
-
C'est là, et là seulement, que l'attaque de l'éperon donne l'impulsion. L'attaque plus en arrière peut déterminer un mouvement en avant, mais sans impulsion. De plus, elle rend le cheval chatouilleux en raison de sa sensibilité beaucoup plus grande en cet endroit. C'est l'attaque le plus près possible des sangles qui seule amène le jarret sous le centre : d'où l'impulsion. En ce qui me concerne, je mets constamment mes sangles en lambeaux.