В Англии в стипль-чезах всадник, подходя к препятствию, сдерживает аллюр; так он предупреждает лошадь об усилии, которое ей предстоит сделать, и даёт ей лучше рассчитать прыжок. Поэтому там видишь, как человек и лошадь прыгают слаженно, то есть согласно.

Французская система отчаяннее и требует меньше знаний, но может помочь выиграть скачку. Английскую систему характеризует одно слово: Good horse manship, то есть хорошая скаковая езда. Но надо признать, что у французской системы больше шансов на успех, если лошадь не упадёт.

Два жокея, по-моему, составляют блестящее исключение из того, как обычно ездят в стипль-чезах, — Хэтчет и Г. Эндрюс.

Хэтчет прыгает совершенно замечательно, и я всегда слежу за ним с живым удовольствием, потому что его манера полностью подтверждает ту мысль, которую я не устану отстаивать: не существует двух верховых езд. Есть только одна, которая всегда хороша — на скаковой дорожке так же, как на прогулке, — и вне которой успех есть лишь чистая случайность или фокус.

Видеть, как Хэтчет прыгает в стипль-чезе, — истинное наслаждение для знатока. Он сидит как приклеенный к седлу, и никогда не увидишь ни малейшего просвета между седлом и его посадкой. Подходя к препятствию, он не откидывает корпус назад, зная, что толчок зада бросил бы его вперёд; он опускается глубоко в седло, округляя спину, чтобы сохранить одновременно и посадку, и гибкость. Руки у него низко, руки в локтях полусогнуты, поводья набраны ровно настолько, чтобы оставаться в постоянной связи со ртом лошади. Чувствуется, что он уступает пальцами одновременно с руками, потому что его никогда не тянет вперёд в момент, когда лошадь вытягивает голову и шею для прыжка. Итак, он сохраняет работу пальцев — то есть игру пальцами вместо рук — даже на бешеном ходу скачки; и, конечно, мало кто из спортсменов признает этот факт, хотя он несомненен. Потому он и сохраняет своё положение до, во время и после прыжка. Ни малейшего толчка, всё мягко и остаётся мягким: это совершенство.

et en est généralement quitte à meilleur compte. En pareil cas, le jockey se roule en boule, se recroqueville, évite soigneusement d'écarter un bras ou une jambe, moyennant quoi il en est presque toujours quitte pour une contusion.

En Angleterre, dans les steeples, le cavalier modère l'allure lorsqu'il approche d'un obstacle; il avertit ainsi le cheval de l'effort qu'il aura à faire et lui permet de mieux mesurer son saut. Aussi voit-on homme et cheval sauter bien ensemble, c'est-à-dire d'accord.

Le système français est plus casse-cou et demande moins de savoir, mais peut aider à gagner une course. Le système anglais se qualifie d'un mot : Good horse manship, c'est-à-dire bonne équitation de turf. Mais il faut reconnaître que le système français présente plus de chances de succès si le cheval ne tombe pas.

Deux jockeys font, selon moi, une brillante exception à la façon dont on monte généralement dans les steeple-chases, Hatchet et H. Andrews.

Hatchet a une façon de sauter tout à fait remarquable, et je le suis toujours avec un vif plaisir, parce que sa manière donne absolument raison à cette théorie que je ne me lasserai pas de soutenir, à savoir qu'il n'y a pas deux équitations. Il n'y en a qu'une, qui est bonne toujours, sur le turf aussi bien qu'à la promenade, et en dehors de laquelle le succès n'est que pur hasard ou tour de force.

Voir sauter Hatchet en steeple est un véritable