Был в Дозюле славный малый по имени Паскаль, знавший толк во всём, что касается лошадей, и особенно рысаков. Я знал его давно, и цель моего пребывания в Дозюле мы с ним условили заранее.

Паскаль смотрел за двумя замечательными рысаками, принадлежавшими, если память мне не изменяет, маркизу де Круа. Было это в конце 1864 года.

Наутро после моего приезда мы с раннего утра были в седле и сначала прошли шагом расстояние в два километра — это была наша беговая дорожка. Потом пустились рысью, и Паскаль очень легко меня обошёл; но я принял поражение со смехом, думая, что его лошадь резвее моей.

На следующий день мы повторили; на этот раз мы поменялись лошадьми, и всё же Паскаль снова меня обошёл.

Признаюсь, я был тем сильнее раздосадован, что то же самое повторялось пятнадцать дней подряд, хотя Паскаль всегда садился назавтра на ту лошадь, на которой накануне побили меня.

Он тянул изо всех сил и давал рывки: это он называл звонить лошадью.

Я говорил ему, что его манера езды неразумна, но он отвечал, что это единственный способ прибавить лошади скорости, и, по крайней мере с виду, был прав.

d'école, je pensais que j'allais étonner les gars normands par ma science. Or j'avoue, en toute humilité, que le plus surpris fut votre serviteur.

Il y avait à Dozulé un brave garçon nommé Pascal, très au courant de tout ce qui concerne les chevaux, et particulièrement les trotteurs. Je le connaissais depuis longtemps, et le but de mon séjour à Dozulé avait été fixé d'avance entre nous.

Pascal était chargé de l'entretien de deux trotteurs remarquables, qui appartenaient, si j'ai bonne mémoire, au marquis de Croix. C'était vers la fin de 1864.

Le lendemain de mon arrivée, nous étions en selle dès le matin, et franchissions d'abord au pas une distance de deux kilomètres qui était notre piste de course. Puis nous nous mîmes au trot, et Pascal me battit très facilement; mais je pris ma défaite en riant, pensant que son cheval était plus vite que le mien.

Le jour suivant, nous recommençâmes; cette fois, nous avions échangé nos chevaux, et pourtant Pascal me battit encore.

J'avoue que j'en fus d'autant plus vexé que le même fait se reproduisit quinze jours de suite, bien que Pascal montât toujours, le lendemain, le cheval avec lequel j'avais été battu la veille.

Il tirait à pleins bras et donnait des saccades : c'est ce qu'il appelait sonner son cheval.

Je lui disais que sa manière de monter n'était pas rationnelle, mais il me répondait que c'était la seule