Нам незачем ими здесь заниматься: эти животные, поражённые болезнью, которая соответствует безумию у человека, ни к какой службе не годны.

Тем не менее я выезжал сам и видел, как другие берейторы выезжали лошадей, будто бы подверженных головокружению. Но это были всего лишь злобные животные, скорые на гнев, у которых при малейшем сопротивлении глаза наливались кровью: словом, головокружение у них было только видимое. С такими справиться можно, если обладать всеми качествами берейтора и хорошего всадника, и среди прочих тем, которое их все дополняет: не быть трусом.

Некоторых лошадей, страдающих оглумом лишь в известной степени, тоже можно выездить.

Gaulois, великолепный ганноверский конь, слыл лошадью с оглумом; я сделал из него превосходную школьную лошадь и ездил на нём несколько лет. Правда, у Gaulois, как у многих лошадей, которых считают оглумными, оглум проявлялся только при сопротивлении.

Больше всего меня удивляет то, что из всех авторов, писавших о верховой езде, очень немногие говорили о борьбе, которую всегда в той или иной мере приходится выдерживать с лошадьми. Послушать многих из них — берейтор будто бы возлежит на ложе из роз, и стоит ему хоть немного применить их метод, как послушание лошади обеспечено.

immobiles ou pris de vertige se renversent très bien d'eux-mêmes, comme aussi parfois ils se jettent la tête contre le mur.

Nous n'avons pas à nous en occuper ici : ces animaux, atteints d'une maladie qui correspond à la folie chez l'homme, sont impropres à tout service.

J'ai cependant dressé et vu dresser, par d'autres écuyers, des chevaux soi-disant pris de vertige. Mais ce n'étaient que des animaux violents, prompts à la colère, dont le sang, à la moindre défense, injectait l'œil : en somme, ils n'avaient que l'apparence du vertige. De ceux-là on vient à bout, à la condition d'avoir toutes les qualités de l'écuyer et du bon cavalier, entre autres celle qui les complète toutes : de n'être pas poltron.

Quelques chevaux atteints seulement d'un certain degré d'immobilité peuvent aussi être dressés.

Gaulois, superbe cheval hanovrien, était réputé immobile; j'en ai fait un excellent cheval d'école que j'ai monté pendant plusieurs années. Il est vrai que Gaulois, comme beaucoup de chevaux réputés immobiles, n'avait de l'immobilité que dans la défense.

Une des choses qui me surprend le plus, c'est que, de tous les auteurs qui ont écrit sur l'équitation, bien peu ont parlé des luttes que l'on a toujours plus ou moins à soutenir avec les chevaux. A entendre beaucoup d'entre eux, l'écuyer serait sur un lit de roses, et pour peu qu'il applique leur méthode, l'obéissance du cheval est certaine.