У Ossun, несомненно, был злой глаз. Но я по-прежнему считаю, что недоверчивым и подозрительным его сделало — хотя бы отчасти — дурное обращение.

С задними ногами сопротивление было опаснее: удары ногой, вбок вперёд («по-коровьи») или назад, достают далеко. Лошадь и здесь старалась навалиться на человека. Чтобы отучить её от этих недостатков, я по нескольку раз в день приходил в конюшню и давал ей то, что позволю себе назвать уроками хорошего поведения.

Я начинал с того, что давал ему морковь, поглаживая по шее, и незаметно продвигал руку всё выше. Я знал, что доберусь до головы, но пока ничего не хотел торопить.

Нужно было, однако, чтобы мой конь решился дать с собой это сделать. Мне понадобилось два дня, по три урока в день, прежде чем я смог поднести руку к его голове. Когда я захотел коснуться головы, он резко бросился назад. Я предвидел это движение и из предосторожности заранее привязал лошадь кордой длиной 1,20 м к кольцу, прочно вделанному в стену, так, чтобы она могла отступать и подаваться вперёд. При первом же движении назад я легонько ударил её хлыстом по спине: она тотчас резко подалась вперёд, но топая от злости. Когда она подалась вперёд, я её приласкал, чтобы дать понять, что именно этого я и хотел, а потом дал несколько морковок.

sage à l'écurie que je pourrai être fixé sur ce point.

Ossun avait évidemment l'œil méchant. Mais je persiste à croire que c'étaient les mauvais traitements qui l'avaient rendu, au moins en partie, méfiant et soupçonneux.

En ce qui concerne les pieds de derrière, la résistance était plus dangereuse, à cause de la longue portée des coups de pied en vache ou en arrière. Le cheval cherchait encore à se coucher sur l'homme. Afin de le corriger de ces défauts, je me rendais plusieurs fois par jour à l'écurie, dans le but de lui donner ce que je me permettrai d'appeler des leçons de bonne tenue.

Je commençais à lui donner des carottes en le caressant sur l'encolure, et je glissais ma main insensiblement plus haut. Je savais que je parviendrais à atteindre la tête : mais, pour le moment, je ne voulais rien brusquer.

Il fallait cependant que mon cheval se décidât à se laisser faire. Je mis deux jours, à raison de trois leçons par jour, avant de pouvoir approcher la main de sa tête. Lorsque je voulus lui toucher la tête, il se jeta brutalement en arrière. J'avais prévu ce mouvement, et, par précaution, j'avais