На пахотном поле, в переселениях племён, на охоте, на войне, в триумфах победителя, на празднествах мира лошадь всегда предстаёт спутницей сильных, помощницей и другом всех, кто бросается в суровую борьбу того первобытного идеализма насилия, из которого вышла наша цивилизация. И сама эта цивилизация не уменьшила доли благородного помощника, который по-прежнему разделяет наши опасности: машина ещё не разорвала могучего трудового союза между ним и нами.

Не любопытно ли, что столько тысяч лет могло пройти, а между человеком и лошадью не установилось иных отношений, кроме грубого эмпиризма, без поиска разумного учения об отношениях лошади и всадника, без стремления к утончённому искусству?

Я нахожу тому несколько причин. Крестьяне или воины, профессионалы примитивной верховой езды не могли притязать на звание «интеллектуалов», а те, в свою очередь, едва ли могли питать к этим грубым силовым упражнениям что-либо, кроме презрения. Да и какая иная задача тогда стояла, кроме того чтобы кое-как удерживаться в равновесии между крупом и холкой? Смутные советы, передававшиеся из уст в уста, составляли всё мыслимое обучение, и мы уже стоим на заре нового времени, когда доходим до знаменитого урока Александра и Буцефала.

Dans le champ du labour, dans les migrations des tribus, dans la chasse, la guerre, dans les triomphes du vainqueur, dans les fêtes de la paix, le cheval apparaît toujours comme le compagnon des forts, l'aide et l'ami de tous ceux qui se jettent dans les luttes ardues du primitif idéalisme de violence d'où notre civilisation est sortie. Cette civilisation elle-même n'a point diminué la part du noble auxiliaire qui continue de partager nos dangers sans que la machine ait encore rompu, de lui à nous, la puissante association de labeur.

N'est-il pas curieux que tant de milliers d'années aient pu s'écouler sans qu'il s'établisse entre l'homme et le cheval d'autres rapports que d'un empirisme grossier, sans enquête d'une doctrine rationnelle des relations de la monture et de l'écuyer, sans recherche d'un art raffiné ?

J'en trouve plusieurs causes. Paysans ou hommes de guerre, les professionnels d'une équitation rudimentaire étaient incapables d'aspirer au titre « d'intellectuels », et ceux-ci ne pouvaient guère entretenir que des sentiments de mépris pour des exercices de violence. D'ailleurs, quel autre problème se posait que de rester tant