Если эта борьба была энергичной, то она была и короткой: она длилась около десяти минут. Я смог перейти к другому упражнению, но Povero был всё ещё не в духе и ясно показал мне это, когда я поднял его в галоп. Чтобы его успокоить, мне пришлось довольно долго скакать галопом с каждой ноги. Я брал всевозможные движения, которые он делал легко, в надежде унять его раздражение. Я думал, что мне это удалось, потому что с виду моя лошадь была спокойна. Но огонь тлел под пеплом.

Все чистокровные в этом отношении похожи. Если они раздражились по какой бы то ни было причине, нужно много времени, чтобы их успокоить. Лошади других пород успокаиваются от первой ласки.

Поэтому, когда я захотел взять смены ноги через два темпа, Povero оказался неукротим. Так как я долго его успокаивал и ласкал и приступил к работе с большими предосторожностями, чтобы избежать всякого раздражения, я вправе был надеяться на большее благоразумие. Я не был вознаграждён за свои труды. Надо признать, что раз я уже несколько дней требовал смены ноги в темп, лошадь могла их спутать. Но уже некоторое время я брал смены в темп и через два темпа, и она их не путала. Я не знал ни минуты покоя. Povero опережал меня, меняя ногу раньше моего требования, или запаздывал, не меняя ногу по моему требованию. Мне приходилось призывать его к порядку совместными воздействиями. Он рассердился, козля и пытаясь удрать.

Si cette lutte fut vigoureuse, elle fut aussi de courte durée, elle dura dix minutes environ. Je pus passer à un autre exercice, mais Povero était toujours de mauvaise humeur et il me le prouva bien lorsque je pris le galop. Pour le calmer, je dus le galoper, pendant assez longtemps, sur chaque jambe. Je pris toutes sortes de mouvements qu'il faisait avec facilité dans l'espoir d'apaiser son irritation. Je croyais avoir réussi, car en apparence mon cheval était calme. Mais le feu couvait sous la cendre.

Les pur sang se ressemblent tous à cet égard. Lorsqu'ils se sont irrités pour une cause quelconque, il faut beaucoup de temps pour les calmer. Les autres races de chevaux se calment à la première caresse.

Aussi, lorsque je voulus prendre les changements de pied à chaque deuxième foulée, Povero se montra-t-il intraitable. L'ayant longuement tranquillisé et caressé, et prenant le travail avec de grandes précautions, afin d'éviter toute irritation, j'étais en droit d'espérer plus de sagesse. Je ne fus pas récompensé pour le mal que je m'étais donné. Il convient d'admettre qu'ayant demandé depuis quelques jours des changements de pied chaque foulée, le cheval pouvait confondre. Mais, depuis quelque temps, je prenais les chan-