Если приходится драться, нужно по возможности нанести первый удар, а не получить его. Англичане говорят: «The first blow is half the battle».

Анекдот в подтверждение моего тезиса. В нём я нахожу доказательство того, что и в молодости я прибегал к наступлению. Тогда — по инстинкту, теперь — по размышлении.

В 1866 году на улице Кампань-Премьер, близ Монпарнаса, был манеж некоего г-на Жамена, который давал уроки очень дёшево. У этого Жамена было животное, на спине которого, как говорили, никто не мог удержаться. Будучи проездом в Париже, я пошёл к Жамену и попросил позволить мне сесть на его страшного коня. Он ответил, что сейчас это невозможно: в тот же вечер на его коня должны были садиться двадцать человек из эскадрона Сотни гвардейцев, отобранных среди лучших кавалеристов, и для этого испытания конь должен был оставаться свежим.

Меня допустили посмотреть на животное в конюшне: это было нечто среднее между маленькой, очень узкотелой тарбской лошадкой и мулом. Корпуса у него почти не было. Всаднику с длинными ногами трудно было бы за него зацепиться: каблуки почти сходились бы под брюхом. Сопротивление животного состояло в том, что оно раскачивалось с переда на зад, то есть полусвечки и удары задом следовали друг за другом, не поднимаясь особенно высоко ни передом, ни задом. Конь опускался на то же место, на очень прямые передние ноги, выгибая спину горбом, и получался удар поясницей, который очень неприятно выдерживать. Так он делал двадцать или тридцать прыжков, больше или меньше, смотря по надобности. Но упорствовал до тех пор, пока не сдвигал всадника вперёд. Так как при каждом прыжке конь подавался назад, всадника тем сильнее сносило вперёд. Так продолжалось, пока всадник не съезжал через переднюю луку седла. В этот момент конь поддавал жару, и прыжки становились сильнее. Потом, почувствовав, что всадник наклоняется вперёд, чтобы ухватиться за шею, он резко бросался на оба колена, совсем согнув шею вправо, так что голова исчезала с этой стороны. Всадник неизбежно падал ничком слева от коня, но почти без опасности серьёзно разбиться.

déplace le cavalier. C'est bien ce que le cheval cherche, car, l'assiette étant déplacée, l'homme ne pourrait, même s'il le voulait, administrer une correction. Le cheval renouvelle ces surprises le plus souvent possible, et, en agissant ainsi, il reste le maître.

Lorsqu'il faut se battre, il faut autant que possible porter le premier coup, au lieu de le recevoir. Les Anglais disent : « The first blow is half the battle. »

Une anecdote à l'appui de ma thèse. J'y trouve la preuve que dans ma jeunesse j'employais aussi l'offensive. Alors, c'était par instinct : maintenant, c'est par réflexion.

Il y avait, en 1866, un manège, rue Campagne-Première, près de Montparnasse, tenu par un M. Jamin, qui donnait des leçons à très bon marché. Ce Jamin possédait un animal sur le dos duquel, disait-on, personne ne pouvait tenir. Étant de passage à Paris, j'allai trouver Jamin et lui demandai de me laisser monter son terrible cheval. Il me répondit que cela lui était impossible pour le moment, son cheval devant être monté, le même soir, par vingt hommes des cent-gardes, choisis parmi les meilleurs cavaliers, et que pour cet essai le cheval devait rester frais.

Je fus admis à voir l'animal à l'écurie : il tenait