Разумеется, можно пользоваться лошадью, натаскав её на определённую работу и оставив ей её недостатки. Но тогда прощай, идеал выезженной лошади! Остаётся лишь натасканное животное, которое идёт, только когда оно в духе. Я предпочёл бы никогда больше не садиться в седло, а для меня это было бы самым тяжким наказанием. Сегодня я достаточно продвинулся в верховой езде, чтобы быть уверенным: я возьму от лошади всё, что она способна дать, — но при условии, что у меня будет на это время.

Моё чувство ездока решительно отвергает всякие сделки, и я не намерен ничего оставлять на волю случая. Я беру все редуты и очаги обороны, которые придумывает противник, чтобы лучше сопротивляться мне по мере моего продвижения. Никогда, что бы из этого ни вышло, я не оставляю противника у себя в тылу или на флангах. Что это замедляет движение вперёд — согласен. Но зато, сделав шаг вперёд, я уверен, что удержу завоёванную местность и не окажусь между двух огней, потому что уничтожил все препятствия, которые помешали бы мне видеть ясно и верно. Значит, противника я могу встретить только перед собой, да и то за ним надо ещё пойти. А в этом как раз и состоит продвижение вперёд. Оставаясь на завоёванных позициях, я уверен, что противник не сможет на меня обрушиться, потому что ему совершенно невозможно отнять у меня то, что я у него взял. Лошадь так же не может отказаться сделать то, что она хорошо выучила, как мы не можем разучиться читать.

me serais gardé de passer outre. Je ne l'aurais même pas pu si je l'avais voulu, parce que la bouche faisait des résistances. Or, tant qu'une partie résiste, toute exécution est douteuse, ou, du moins, manque d'harmonie. Cela ne peut être ni gracieux, ni complet. Puis il fallait compter avec l'habitude prise, et, si je ne réussissais pas, quand le mal était à son début, à faire rester la langue en place, je n'y aurais jamais réussi plus tard quand l'habitude aurait été enracinée. Si j'avais passé outre, je n'aurais jamais eu la bouche du cheval à ma disposition.

Il est bien entendu que l'on peut se servir d'un cheval en le routinant à un certain travail, tout en lui laissant ses défauts. Mais alors, adieu l'idéal du cheval dressé ! On n'a plus qu'un animal routiné, qui ne va que lorsqu'il est bien disposé. J'aimerais mieux ne jamais plus monter à cheval, et pour moi ce serait la plus pénible des punitions. Aujourd'hui, je suis assez avancé en équitation pour être certain de tirer du cheval tout ce qu'il est susceptible de pouvoir donner, mais à la condition d'en avoir le temps.

Mon sentiment d'écuyer se refuse absolument aux compromissions, et je prétends ne jamais laisser de place au hasard. J'enlève toutes les redoutes et foyers de défense imaginés par l'en-