Могу с законной гордостью сказать, что сумел воспользоваться такой школой. Двадцать пять лет ежедневного общения с самым избранным обществом, с заслуженными знатоками, с самыми взыскательными спортсменами, двадцать пять лет непрестанного труда научили меня, что всегда можно сделать лучше, даже после того как сделал хорошо. Мой вкус очистился, я лучше разглядел сильные и слабые стороны методов, моё знание верховой езды росло соразмерно моим усилиям, и по мере того как эти усилия всё лучше отвечали моим желаниям, я становился всё требовательнее к себе.

Вот почему я посвящаю эту книгу несравненному городу, вдохновителю, к которому люди воли никогда не обращаются напрасно. Ведомый парижским вкусом ценителя — столь сведущим, столь проницательным, столь безошибочно осведомлённым, — я старался, насколько позволяли мои силы, внести в верховую езду всё совершенство частностей и целого, все тонкости, без которых наука или искусство остаются неполными. Благодаря Парижу я увереннее шёл своим путём обновления и прежде всего понял, что на бесконечной дороге, где всякий успех зовёт за собой другой, девизом хорошего всадника должно быть:

qu'aujourd'hui, dont la critique lucide, impitoyable et fine, constitue, à la fois, la rançon et le stimulant de quiconque cherche à développer une science ou un art.

Je puis dire avec une légitime fierté, que j'ai su profiter d'un tel enseignement. Vingt-cinq ans de rapports quotidiens avec la société la plus choisie, avec d'émérites connaisseurs, avec les hommes de sport les plus difficiles à contenter, vingt-cinq ans de travaux incessants, m'ont appris que l'on peut toujours mieux faire, après qu'on a bien fait. Mon goût s'est épuré, j'ai pu mieux voir le fort et le faible des méthodes, ma science de l'équitation s'est accrue en proportion de mes efforts et, au fur et à mesure que ceux-ci répondaient mieux à mes désirs, je devenais plus exigeant pour moi-même.

Voilà pourquoi je dédie ce livre à la ville incomparable, à l'inspiratrice que les hommes