Как правило, я пользовался только трензельными поводьями, но временами был вынужден прибегать к мундштуку — всегда без цепочки, — чтобы не дать носу слишком отойти от вертикали^[1].

Прибегая к мундштучным поводьям, я всегда тщательно следил за тем, чтобы усилить нажим шенкелей и не повредить посылу.

Поднимая шею трензелем и пользуясь мундштуком, чтобы голова не уходила слишком далеко, я в конце концов, благодаря посылу, получил постановку на рыси, почти не добиваясь её.

28-го. — Я понемногу увеличивал число шагов в сторону, которые давались всё легче, но до движений в два следа нам было ещё далеко. Povero несколько раз поднимался в галоп, когда я посылал его на рыси. Хотя терпеть этого нельзя, это хороший признак, особенно если галоп лёгкий, не слишком опирается на руку и не слишком растянут, то есть если он скорее собранный, чем растянутый.

trot à la longe et mise en main à pied et en marchant. Une fois en selle, je recommençais ces mises en main au pas, puis je poussais au petit trot en rendant la main. J'augmentais la durée du trot en cherchant à obtenir du cheval l'encolure haute et la tête bien placée.

Je ne me servais, en général, que des rênes du filet, mais, par moments, j'étais forcé d'avoir recours au mors — qui était toujours sans gourmette — afin d'empêcher le nez de s'éloigner trop de la verticale^[1].

J'avais toujours bien soin, pour ne pas compromettre l'impulsion, d'augmenter ma pression des jambes, lorsque j'avais recours aux rênes du mors.

A force de relever l'encolure avec le filet, et de me servir du mors pour que la tête ne s'éloignât pas trop, je finis par avoir la mise en main au trot, sans pour ainsi dire l'avoir cherchée, grâce à l'impulsion.

Le 28. — J'augmentai peu à peu le nombre des pas de côté qui devenaient très faciles, mais nous étions encore loin des deux pistes. Povero prit plusieurs fois le galop lorsque je le poussais