Искусный, тонкий наездник добьётся от лошади всего, чего хочет, не разрушит и не сноровит её. Отдавая себе отчёт в каждом признаке послушания, он вовремя прекратит требование, приласкает лошадь, даст ей понять, что она исполнила его волю. Ездок, который обладает быстрым, острым восприятием впечатлений, тонко и точно отдаёт себе отчёт в малейших оттенках движения лошади, не станет её насиловать, не выведет из терпения и не допустит её до отказа.

В каждой схватке лошади с ездоком достаётся и ей, и ему. Неискусный и тупой ездок, не чувствуя, исполнила или не исполнила лошадь такт, стремясь уловить из нескольких один, обыкновенно продолжает работать шпорой. Шпора сама по себе уже есть орудие наказания, а в данном случае, что хуже всего, лошадь ещё и не понимает, за что её наказывают. Разумеется, лошади придёт в голову прибегнуть к самозащите. В конце концов при одном приступе к пассажу, ожидая, что её опять будут мучить при одном прикосновении шенкеля, лошадь начинает противиться, теряет голову. Такой исход неминуем, когда лошадь наказывают за вину, которой она не сознаёт.

Если лошадь не запугать шенкелем и шпорой, не настаивать резко и поспешно, то в конце концов она схватит такт и будет отбивать его не только легко, но и охотно, а тогда можно смело требовать от неё и большего. Раз лошадь что-либо поняла, нечего опасаться раздражить её нервы.

Итак, вся суть заключается в том, чтобы ездок был в состоянии схватить малейший признак послушания лошади и умел довольствоваться малым.

На пассаже можно исполнять (исполнять отчётливо очень трудно) все движения в два следа.^[1]

Искусный, тонкій наѣздникъ добьется отъ лошади всего, чего хочетъ, не разрушитъ и не сноровитъ ее. Отдавая себѣ отчетъ въ каждомъ признакѣ послушанія, онъ во время прекратитъ требованіе, приласкаетъ лошадь дастъ ей понять, что она исполнила его волю. Ѣздокъ, который обладаетъ быстрымъ, острымъ воспріятіемъ впечатлѣній, тонко и точно отдаетъ себѣ отчетъ въ малѣйшихъ оттѣнкахъ движенія лошади, не станетъ ее насиловать, не выведетъ изъ терпѣнія и не допуститъ ее до отказа.

Въ каждой схваткѣ лошади съ ѣздокомъ достается и ей и ему. Неискусный и тупой ѣздокъ, не чувствуя исполнила или не исполнила лошадь такта, стремясь уловить изъ нѣсколькихъ одинъ, обыкновенно продолжаетъ работать шпорой. Шпора, сама по себѣ уже есть орудіе наказанія, а въ данномъ случаѣ, что хуже всего, лошадь еще и не понимаетъ за что ее наказываютъ. Разумѣется, лошади прійдетъ въ голову прибѣгнуть къ самозащитѣ. Въ концѣ концовъ, при одномъ приступѣ къ пассажу, ожидая что ее опять будутъ мучить при одномъ прикосновеніи шенкеля, лошадь начинаетъ противиться, теряетъ голову. Такой исходъ неминуемъ, когда лошадь наказываютъ за вину которой она не сознаетъ.

Если лошадь не запугать шенкелемъ и шпорой, не настаивать рѣзко и поспѣшно, то въ концѣ концовъ она схватитъ тактъ и будетъ отбивать его не только легко, но и охотно, а тогда можно смѣло требовать отъ нея и большаго. Разъ лошадь что либо поняла, нечего опасаться раздражить ея нервы.

И такъ, вся суть заключается въ томъ, чтобы ѣздокъ былъ въ состояніи схватить малѣйшій признакъ послушанія лошади и умѣлъ-бы довольствоваться малымъ.

На пассажѣ можно исполнять (исполнять отчетливо очень трудно) всѣ движенія въ два слѣда ^[1].