Это сопротивление было проделано так быстро и было для меня так неожиданно, что я дал застать себя врасплох. Впрочем, решительность и грубость, с которыми конь его исполнил, доказывают, что он его обдумал заранее. К несчастью, в том критическом положении, в котором мы находились, я не мог мгновенно пустить в ход левую шпору, чтобы наказать животное за бунт. Во-первых, нога у меня онемела от удара о стену, а затем — от тяжести лошади, которая продолжала на неё наваливаться.

При правильной езде мне следовало бы энергично атаковать обеими шпорами, чтобы доказать животному, что наказание следует почти одновременно с сопротивлением. Но это было невозможно. Нога, зажатая между лошадью и стеной, была выведена из строя, а если бы я действовал только правым шенкелем, я помог бы Ossun раздавить мне левую ногу. Оставался только один способ выйти из этого положения, не слишком покалечив ногу: осадить, поворачивая голову Ossun левым трензельным поводом влево, к стене, чтобы заставить его круп отойти вправо. Так я и сделал, и мне это удалось.

le mur, et ma jambe se trouva serrée avec force. (Il faut prévenir le lecteur que je travaillais dans un tout petit manège où le mur était droit sans garde-bottes.)

Cette défense fut si vite faite, et je m'y attendais si peu que je me laissai surprendre. Du reste, la manière résolue et brutale dont le cheval exécuta ces défenses prouve qu'il les avait préméditées. Malheureusement, dans la position critique où nous étions, il m'était impossible de me servir instantanément de l'éperon gauche pour punir l'animal de sa révolte. D'abord j'avais la jambe paralysée par le choc contre le mur, puis par le poids du cheval qui continuait à s'y coucher.

En bonne équitation, j'aurais dû attaquer vigoureusement des deux éperons pour prouver à l'animal que la punition se manifeste presque en même temps que la défense. Mais cela m'était impossible. La jambe prise entre le cheval et le mur était hors de combat, et, si je ne m'étais servi que de la jambe droite, j'aurais aidé Ossun à m'écraser la jambe gauche. Il ne restait qu'un moyen de sortir de cette position sans trop me faire abîmer la jambe : c'était de reculer en portant la tête d'Ossun à gauche, contre le mur, avec la rène du filet gauche, de manière à forcer