И потом, какой сбор получают эти берейторы? Ложный сбор, действующий снизу вверх, вместо истинного, действующего сзади вперёд. Вот почему их лошади нетерпеливы, топчутся на месте и путают все аллюры. Говоря, что эти берейторы уже не на высоте своих предшественников, я, стало быть, не думаю, что ошибся.

Они написали книгу, в которой, разумеется, превозносят собственные заслуги. Они говорят, между прочим, что лошадь может выучить только одно упражнение — прыжок или элемент. Я прекрасно понимаю, что при их способе действовать, если бы они попытались научить своих лошадей нескольким вещам, бедные животные в конце концов всё бы перепутали, потому что подвязки, столбы и шамбриеры их отупляют.

Ничто не указывает лошади, что для такого-то элемента или движения больше или меньше действуют шенкелями, что для другого дают больше свободы голове или шее и что непрерывными перемещениями веса — то лошади, то всадника — обращаются к её памяти. Именно человек, существо более разумное, может передать лошади часть своей способности помнить и рассуждать. А это возможно только с помощью рук и шенкелей, которые дают лошади понять требования всадника и закрепляют их наградами или наказаниями, повторяемыми, но данными в точно нужный момент. Те, кто пользуется какими бы то ни было приспособлениями, не могут выезжать лошадей в истинном смысле слова.

donner le nom qu'on voudra à ce genre de travail : pour moi, c'est le massacre des innocents.

Puis quel rassembler obtiennent ces écuyers ? Le faux rassembler, celui qui agit de bas en haut, au lieu du vrai qui agit d'arrière en avant. C'est pour cela que leurs chevaux sont impatients, piétinent et mêlent toutes leurs allures. En disant que ces écuyers ne sont plus à la hauteur de leurs devanciers, je ne crois donc pas m'être trompé.

Ils ont écrit un ouvrage dans lequel, bien entendu, ils célèbrent leurs propres mérites. Ils disent, entre autres choses, que le cheval ne peut apprendre qu'un seul exercice, saut ou air. Je comprends bien que, vu leur manière d'opérer, s'ils essayaient d'apprendre plusieurs choses à leurs chevaux, ces pauvres bêtes finiraient par tout confondre parce que les enrênements, les piliers et les chambrières les abrutissent.

Rien ne vient indiquer au cheval que, pour tel air ou tel mouvement, on emploie plus ou moins les jambes; que, pour tel autre, on donne plus de liberté à la tête ou à l'encolure, et que, par de

pourra m'objecter que, moi aussi, je fais du travail à pied. La différence est capitale. A pied, je ne fais que des assouplissements. Une fois en selle, je ne descends jamais, quelles que soient les difficultés que je rencontre.